Процент как вирус разрушения

Мне уже неоднократно приходилось писать и выступать на тему ростовщичества. Вот и книга у меня вышла на эту тему (В.Ю. Катасонов. О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. Книга 1. – М.: НИИ школьных технологий, 2011). Но я вновь вынужден обращаться к проблеме ростовщичества.

Почему? Во-первых, потому, что сегодня даже в «православных кругах» начинают поговаривать: мы против ростовщичества, но при этом считаем возможным кредитование под «разумный процент». На наших глазах рождается дикая ересь под названием «православный бэнкинг» (ее «раскручивает» группа людей, прикрывающихся вывеской «православный клуб предпринимателей»). Во-вторых, как показывает опыт, не все мои читатели и слушатели ухватывают простую мысль: ростовщичество не только аморально (это понимают все), но и разрушительно. Причем разрушению подвергаются все стороны жизни человека и общества: экономика, природа, техносфера, наука и культура и т. п. До тех пор, пока будет существовать ростовщичество, общество не будет иметь здоровой экономики. Оно неизбежно будет сталкиваться с так называемыми «кризисами перепроизводства», инфляцией, безработицей, колебаниями на рынках, изматывающей конкуренцией, истощением природных ресурсов, загрязнением окружающей среды, прогрессирующим ухудшением качества производимых товаров и многими другими негативными явлениями. Думаю, что профессиональные банкиры понимают все это, но существующий «статус кво» их устраивает. Поддерживать этот «статус кво» помогают лоббисты типа «клуба православных предпринимателей». Всякого рода встречи в верхах («восьмерка», «двадцатка» и т. п.) ничем конкретным не кончаются (лишь одни заклинания насчет ужесточения банковского надзора и т. п.).

Постараюсь коротко остановиться на некоторых аспектах разрушительного действия ссудного процента.

1. Современные деньги во всех без исключения странах – кредитные. Это означает, что они попадают в обращение в виде кредитов, причем кредиты выдаются под процент (о механизмах выпуска кредитных денег я сейчас подробно говорить не буду).

2. Соответственно у получателей кредитов возникает долг (если это корпорации – корпоративный долг, если физические лица – долг домашних хозяйств, если государство – государственный долг).

3. Величина совокупного долга равняется сумме кредита (основной долг) плюс сумме начисленных процентов. Предположим, что основной долг = 100 ед., начисленные проценты = 50. Общая сумма обязательств должников перед кредиторами = 150. В нашем условном примере срок погашения обязательств – 1 год.

4. Через 1 год после получения кредитов должники смогут в лучшем случае вернуть кредиторам лишь 100 ед. Ведь денежная масса = сумме выданных кредитов = 100 ед. Других денег в экономике нет! Т. е. величина обязательств должников превышает денежную массу на 50 ед.! Все очень просто: денег в экономике, базирующейся на кредитных деньгах, всегда меньше суммы долга (обязательств) на величину начисленных процентов.

5. В конце года часть получателей кредитов терпят банкротство. Конечно не все. Есть счастливчики, которые за счет нечеловеческих усилий в конкурентной борьбе сумели получить такое количество денежных единиц, которых оказывается достаточно для того, чтобы покрыть все свои обязательства. Предположим, в нашем условном примере все получатели кредитов – компании, предположим, что их было в начале года 100. В конце года «живых» компаний осталось 50, остальные обанкротились. Я не буду рассказывать о тех разрушительных последствиях, которые несут банкротства, думаю, что читатели сами могут рассказать об этом.

а) денег в современной экономике никогда не хватает;

б) эта нехватка денег приводит к бешеной конкуренции между хозяйствующими субъектами (конкуренция, в конечном счете, ведется не за рынки или источники сырья, а за самый дефицитный ресурс – деньги покупателей/потребителей);

в) экономическая система, базирующаяся на кредитных деньгах, неизбежно порождает массовые банкротства (так наз. «кризисы перепроизводства»);

г) дисбалансы в экономике возникают при любом значении процента (как при «ростовщическом», так и при «разумном»).

«Процентный вирус» захватил сегодня все части организма, называемого «экономикой» и этот организм пребывает в тяжелом состоянии.

Вокруг этого больного собрался консилиум патентованных «врачей» (то есть светил так называемой «экономической науки» – некоторые из них академики, попадаются даже лауреаты Нобелевской премии «по экономике») и дают различные советы. Но эти советы касаются в основном того, как сбить температуру (жаропонижающее), снять боль (анальгетики) или уменьшить зуд (таблетки типа супрастина). Но все их советы и лекарства не лечат, а в лучшем случае облегчают страдания больного и создают психотерапевтический эффект. На самом деле вокруг пациента собралась мафия в белых халатах, которая не заинтересована в выздоровлении больного. У них такой «социальный заказ» – никому не рассказывать, что у больного тяжелое вирусное заболевание и что спасти его можно лишь радикальным средством.

Таким радикальным средством является отмена (запрещение) ссудного процента. Но даже во время встреч «восьмерки», «двадцатки» и на прочих наднациональных форумах в разгар последнего финансового кризиса никто из президентов, премьер-министров, министров финансов и председателей центральных банков о «процентном вирусе» как причине кризиса даже не заикнулся. В лучшем случае звучали общие слова о «безнравственности» отдельных банкиров, о «необходимости координации усилий денежных властей» отдельных стран, об «усилении банковского надзора», о введении новых правил оценки кредитных рисков под загадочным названием «Базель – 3», об укрупнении (или наоборот разукрупнении) кредитных организаций и прочая чушь, которая производит эффект на некоторых впечатлительных слушателей и читателей. Думаю, что некоторые из тех, кто встречался и выступал на финансовых саммитах в разгар последнего кризиса, действительно не разбирается в современной денежной системе и просто озвучивает тексты, составляемые советниками. Другие политики все прекрасно понимают и сознательно оберегают интересы мировых ростовщиков, из рук которых они получают корм.

Но вернемся к вопросу о разрушительных последствиях «процентного вируса». Если в рамках национальной экономики хозяйствующим субъектам не хватает денег для покрытия своих обязательств перед кредиторами-ростовщиками (а денег меньше, чем обязательств на величину начисленных процентов), то одним из способов преодолеть этот денежный дефицит является выход товаропроизводителей за пределы национальной экономики.

Для того, чтобы реализовать свой товар на внешних рынках, получить денежную выручку от реализации и с ее помощью покрыть свои обязательства перед кредиторами-ростовщиками. Почти 100 лет назад Ленин написал интересную работу «Империализм, как высшая стадия капитализма». По сути, эта брошюра – прекрасная компиляция многих источников (как зарубежных, так и российских), содержащих анализ капитализма конца 19 – начала 20 века. Ленин просто популяризировал идеи многих прозорливых и грамотных людей того времени. Суть идей очень проста – капиталистам становится тесно в национальных границах, возникает острое противоречие между товарным предложением и платежеспособным спросом (т. е. спрос на товары есть, а вот денег на их приобретение не хватает). Отсюда растет агрессивность частного капитала, усиливается конкурентная борьба за внешние рынки (а также за источники дешевого сырья), в конечном счете все кончается большой войной. В 20 веке было две большие войны и бесчисленное количество малых и средних. Ленин в своей работе сказал «А», но почему-то не сказал «Б». Он, ссылаясь на своего «духовного» учителя Маркса правильно отметил: платежеспособный спрос отстает от товарного предложения, что порождает кризисы перепроизводства. Но ни Маркс, ни Ленин не докопались до первопричины этого коренного противоречия капитализма (а, скорее, докопались, но сохранили эту тайну мировых ростовщиков). Первопричина – процентный вирус, сокращающий платёжеспособный спрос общества. Процент накапливается в сейфах (на счетах) ростовщиков в виде капитала вместо того, чтобы расходоваться на покупку товаров.

Таким образом, в «процентной экономике» (т. е. экономике, базирующейся на кредитных деньгах) неизбежно создаются предпосылки для развязывания войн. А любая война – это уничтожение национального богатства и смерти людей. Это последствие развития «процентного вируса» не менее разрушительно, чем кризисы перепроизводства. Впрочем, о том, что более разрушительно, знает лишь Господь Бог. В наших СМИ постоянно муссируется тема сталинизма с его репрессиями, ГУЛАГами и т. п. Я не хочу погружаться в эти дискуссии. Хочу лишь предложить нашим журналистам другую, не менее интересную тему: в США в годы «великой депрессии» 1930-х гг. число безработных в отдельные годы доходило до 25 % и число умерших от голода в это десятилетие составило, по некоторым источникам, около 5 млн. человек. И это в богатой Америке! А первопричина – «процентный вирус».

А про число погибших в двух мировых войнах я говорить не буду. Сейчас, накануне Дня Победы на эту тему говорится и пишется не мало. К сожалению, рассматривая причины второй мировой войны, мы почти не говорим о роли мировых ростовщиков в создании условий для ее развязывания. В лучшем случае некоторые авторы докапываются до того, что Гитлера к власти привели банкиры-ростовщики (причем не только германские, но также английские и американские). Об этом, конечно же надо говорить. Но все-таки «танцевать» при выяснении причин этой войны надо от такой «печки», которая называется «процентный вирус». Дело не только и не столько в личностях отдельных банкиров (с них юридическая и нравственная ответственность за их деяния не снимается), сколько в системе ростовщического капитализма в целом.

Тема «процентного вируса», по моему мнению, является центральной при выяснении причин всех других «болезней» современной «рыночной экономики». Без понимания роли и места ссудного процента в разрушительных процессах, охвативших современное общество, нельзя «прописать» правильное «лекарство» или правильный курс лечения.

Одни (сторонники сохранения «статус кво») будут «прописывать» обезболивающие «таблетки» или «инъекции». Мы с вами наблюдаем сегодня такие «психотерапевтические» сеансы «лечения», проводимые «профессиональными» политиками и «экономистами».

Другие (революционеры и радикалы) будут решать проблему «кардинальным», или «оперативным» путем, кромсая общество «ножами» революционного террора, порождая реки крови, но, не принося измученному организму никакого облегчения и обрекая его на дальнейшие, еще большие муки.

Хочу быть правильно понятым: исторический опыт учит, что никаким «революционным декретом» «процентный вирус» не отменишь. Декреты лишь тогда дадут эффект, когда люди духовно и нравственно будут готовы к этому. Поэтому необходимо, чтобы с церковных амвонов звучали проповеди, которые бы объясняли духовную природу и духовную опасность «процентного вируса».

Нарушающий библейский запрет на ростовщичество нарушает не только «малую заповедь» Бога, но также многие из главных десяти заповедей. В том числе и заповедь «не убий». В предыдущий раз я попытался показать, что «процентный вирус» ведет к экономическим кризисам и к войнам; в двадцатом веке они унесли в совокупности десятки и десятки миллионов жизней и еще больше жизней искалечили. Итак, в первую очередь, надо лечить «человеческое сердце», а уже после этого проводить реформирование экономической и денежной системы общества. Это единственно возможный алгоритм борьбы с «процентным вирусом». Иной алгоритм будет приводить к событиям типа 1789 года (французская революция) или 1917 года («русские» февральская и октябрьские революции).

Напомню слова Спасителя: «…исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мк. 7: 20–23). Обратите внимание: среди главных видов зла, исходящих из «сердца человеческого», Спаситель называет «лихоимство», т. е. ростовщичество!

А там же, в «сердце человеческом» гнездятся такие близкие по духу виды зла, как «убийства» (процентный вирус» порождает войны), «кражи» (взимание процента есть откровенная кража имущества должника), «завистливое око» (зависть, желание чужого имущества нередко толкает людей на занятие ростовщичеством; нередко ростовщик «кладет глаз» на чужое имущество, которое затем переходит к нему в качестве залога по кредиту). Впрочем, злые помыслы могут исходить также из сердец тех, кто становится жертвами ростовщичества: то же «завистливое око» (желание «красивой» жизни и желание быть «не хуже других») или безумство (добровольное обречение человека на долговое рабство) и т. п.

«Процентный вирус» создает как видимые, так и невидимые разрушения. Вернее, алгоритм развития «болезни» таков: сначала невидимые разрушения (на «клеточном уровне»), а затем уже видимые «метастазы» (те же кризисы и войны), гниение живого организма, сопровождающееся невыносимыми болями и смрадом. Люди относятся достаточно «толерантно» к проблеме ростовщичества по той причине, что его действие длительное время не ощущается людьми физически. Этим его действие похоже на невидимую, но смертельную радиацию.

Постараюсь быть более конкретным. Сегодня нам «профессиональные экономисты» говорят, что важнейшей чертой современного человека является его стремление конкурировать с другими людьми, что это его свойство происходит от Адама и Евы (некоторые «профессиональные экономисты» договорились до того, что уже в первых людях увидели признаки homo economicus). Они также говорят, что конкуренция – «двигатель прогресса» и «мотор» «рыночной экономики». Этот бред с серьезным видом преподают сегодня в ВУЗах профессора экономики. Вообще, модель «рыночной экономики» с ее «мотором» – конкуренцией мне очень напоминает большой аквариум с рыбами разного «калибра» – от мелких пескарей до громадных океанских акул. Через некоторое время в таком аквариуме остается одна самая большая акула, которая через некоторое время подыхает по банальной причине – отсутствию корма.

Не хочу углубляться в экономическую историю, но отмечу: на протяжении многих столетий (Средние века), когда в обществе доминировали христианские принципы отношений между людьми, конкуренция считалась грехом, а взаимопомощь и сотрудничество были добродетелью, к которой люди стремились. Была, конечно, и конкуренция (также как было «подпольное» ростовщичество), но люди по крайне мере не афишировали это проявление своей греховной природы (и даже как-то пытались с этим грехом бороться).

С появлением процента началась погоня за деньгами, которые, как мы выше отмечали, стали самым дефицитным ресурсом. В борьбу за деньги неизбежно втягивались даже те, кто не страдал такими пороками, как сребролюбие и те, кто конкуренции предпочитал взаимопомощь и сотрудничество. Это была жесточайшее насилие над людьми, причем насилие не только, и не столько физическое, сколько духовное. Это и было тем невидимым разрушающим эффектом «процентного вируса», после которого через одно – два столетия началось видимое разрушение общества в виде кризисов и войн.