Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Современные цифровые технологии позволят избавиться от огромного количества наёмных работников, занятых в реальном секторе экономики, породив колоссальную – в планетарном масштабе – безработицу. Которая, в свою очередь, на фоне непрекращающегося роста населения способна привести к серьёзным социальным конфликтам и отложить историческую победу Четвёртой революции на неопределённый срок.
Что совершенно недопустимо.
Переходному периоду следует протекать последовательно и спокойно, без незапланированных социальных потрясений, а те из них, которые всё-таки случатся, должны нанести минимальный ущерб и ни в коей мере не оказать негативного воздействия на стратегическую линию. Переход является важнейшим этапом преобразований не только в смысле повсеместного становления и укрепления нового уклада, но и как процесс, определяющий дальнейшее развитие цивилизации, закладывающий основы общества Четвёртой революции. Именно поэтому во время переходного процесса нужно окончательно утвердить следующие тренды. Во-первых, целенаправленное снижение среднего образовательного уровня населения и, возможно, его плановая архаизация на религиозной основе. В фундаменте общества Четвёртой революции лежат сложные современные технологии, что многократно увеличивает значимость образовательного ценза. Не обладая достаточными знаниями, массы потеряют всякое представление о принципах мироустройства, а значит, даже при желании не смогут его изменить. Если же говорить непосредственно о переходном периоде, то благодаря интеллектуальному превосходству силы правопорядка с лёгкостью пресекут любые выступления, и если в конце XIX – начале XX века в моде была «дипломатия канонерок», то в ближайшем будущем нас ожидает не менее эффективная «дипломатия дронов», которым необразованные бунтовщики не смогут ничего противопоставить. Во-вторых, массовое переселение в искусственную среду обитания – грандиозные агломерации, – что создаст абсолютную зависимость людей от служб обеспечения и гарантирует их отрыв от реального, физического мира, в котором они не смогут выжить. В-третьих, создание тотальной, бесперебойно работающей Сети, покрывающей всю планету. В-четвёртых, введение ББД, обеспечивающего каждому гражданину справедливый доступ к богатствам, создаваемым технологиями Четвёртой революции. Однако одного только «хлеба» – если вспомнить древнеримскую максиму – недостаточно. Часть из нас будет довольствоваться ББД, воспользовавшись возможностью провести жизнь в заслуженном покое, а вот люди честолюбивые и целеустремлённые смогут раскрыть себя в безграничных и предлагающих безграничные возможности метавселенных.
Там будет сосредоточена наша жизнь.
А следующее поколение другой жизни знать не будет.
Мы исчезнем из мира физического, из области накопления реальных, имеющих смысл богатств, а если называть вещи своими именами, проиграем его владельцам технологий и поместимся в фейковую экономику метавселенных. Будем создавать и обмениваться ценностями из единиц и нулей, наслаждаться невиданным комфортом и тратить минимум настоящих, а значит – драгоценных ресурсов. Мы окажемся в великолепном, идеально выверенном симуляторе.
Симуляторе безумия.
Свобода – всего лишь красивое слово, означающее, что терять уже нечего.
«Me and Bobby McGee», Крис Кристоферсон, Фред Фостер
В прекрасном будущем, которое приближается к нам со скоростью шестьдесят секунд в минуту, в мирных и комфортабельных агломерациях, рассчитанных на проживание миллионов и миллионов жителей, в необыкновенных цифровых вселенных, с отсутствующим понятием «невозможное», мы будем располагать только собой. И то не в полной мере. Мы вошли в будущее, которого ждали, обрели комфорт, о котором не могли мечтать, заполучили возможность формировать реальность «по требованию», а точнее – по вкусу, но потеряли тайну перемещения и тайну переписки, банковскую и врачебную, потеряли privacy, делающие каждого из нас уникальным шкафом со скелетом внутри. Мы оказались в мире вынужденной честности, в котором адвокатам станет бессмысленно хранить секреты клиентов, поскольку секретов не останется, а гонения, которым подвергаются приверженцы некоторых религий, скоро оставят в прошлом даже понятие свободы совести. В прекрасном будущем у нас почти не останется собственности, а наши основные активы переместятся в метавселенные. В изумительные миры, в которых мы владеем прекрасными домами, наполненными замечательными, подтверждёнными NFT произведениями искусства, мобилями и мотоциклами, яхтами и даже собственными космическими станциями… Но вся эта собственность будет не более чем двоичным кодом в реальности, сформированной двоичным кодом и не имеющей отношения к реальности. Шекспир, вложивший в уста Гамлета бессмертную фразу: «To be, or not to be», оказался великим провидцем. Быть или не быть, единица или ноль – две цифры, на которых оказалось выстроено наше будущее.
Четвёртая революция превратит в цифровую иллюзию всё настоящее, что было у нас, а мы это примем.
Потому что будем искренне убеждены, что так надо?
Потому что нам понравится в метавселенной?
Потому что нам некуда будет деваться?
Потому что нас заставят?
Но может, мы сумеем выразить своё несогласие с происходящим? Или просто своё мнение, которое не обязательно совпадает с общепринятым. Живы ли ещё слова Вольтера: «Думайте и позволяйте другим думать тоже!»
Думайте и высказывайтесь, обменивайтесь мыслями, опытом, знаниями, идеями и спорьте, ведь в спорах рождается истина. Сеть – великолепный инструмент общения, объединяющий самых разных людей в понятие «человечество», но мы… Мы переносим в неё не только дружелюбие и общительность, но и желание доминировать, а также идеи, которые считаем единственно истинными. И хотим, чтобы они такими утвердились для всех. Искренне убеждённые в своей правоте, мы агрессивно преследуем несогласных, демонстрируя в цифровом пространстве самые отвратительные, известные с древнейших времён черты толпы: бездушие и жестокость. И для того чтобы стать жертвой сетевых ненавистников, не обязательно быть идейным противником их убеждений – достаточно просто не разделять их взгляды, оставаясь нейтральным к обеим сторонам вопроса, который они считают важным. Веганы и мясоеды, курильщики и антитабачники, консерваторы и ЛГБТ, сторонники всеобщей вакцинации и категорические её противники – существует множество поводов для противостояния, и мы ведём себя так, словно боимся не воспользоваться хотя бы одним из них. Не попытаться настоять на своём. Не можем не атаковать, принуждая окружающих к безусловному признанию своей правоты.
Не это ли пассионарии нашего нового мира?
Согласно теории Гумилёва, в любом обществе есть и всегда будут появляться люди сверхэнергичные, деятельные, а главное – не способные сдерживать свою природную активность. Они станут действовать, несмотря ни на какие запреты. Более того, запреты лишь раззадорят их, как и предложение вести себя менее агрессивно. Им требуется выход для сверхэнергии, и они отыщут его, чего бы это ни стоило. Им и окружающим. Так не становятся ли таким выходом бурные «идейные» противостояния? Кажущиеся серьёзными, основополагающими, но в действительности являющие собой лишь надписи на стенах, которые очень легко заменить на другие. Но современные пассионарии слишком увлечены продавливанием своей точки зрения, чтобы думать о том, на что они растрачивают энергию, насколько важна их точка зрения для общества. И уж тем более о том, что есть вещи гораздо более серьёзные, действительно фундаментальные, о которых они не задумываются…
Думать некогда, нужно действовать.
Буллинг становится большой проблемой, заставляя людей избегать слишком плотного удалённого общения и, случается, изгоняя жертв преследования из Сети. Некоторые специалисты считают, что широко распространившаяся в цифровом пространстве «психология толпы» в том числе объясняется ощущением безнаказанности, порождённым распространённой в Сети анонимностью. Многим кажется, что Сеть до сих пор представляет собой некое «белое пятно», в котором можно раствориться, как в тумане, не оставив следов. Однако это ошибочное мнение. Мы давно стали объектом пристального внимания как государственных организаций, так и частных компаний; информация о нас стала предметом купли-продажи, и нет возможности спрятаться от всевидящего ока под фальшивым аккаунтом. Можно спрятаться от других участников беседы, но если кто-то захочет узнать, кто именно скрывается под тем или иным ником, сделать это – при наличии возможностей или знаний – не составит большого труда.
Кроме того, мы сами выкладываем в общий доступ массу информации о себе, которая, как известно, не исчезает. Сеть помнит всё, если не проведена специальная работа, и мы знаем немало примеров того, как на суд общественности выставлялись старинные высказывания, от которых их авторы давным-давно отказались, но которые вредят, а то и губят карьеры; мы знаем, что доступ к большому массиву информации о прошлом человека можно получить, даже не обладая специальными навыками или за относительно небольшую плату; что можно взломать почтовый ящик, завладеть чужим аккаунтом и написать гадости от лица ничего не подозревающего владельца. И ещё мы знаем, что в пространстве абсолютной открытости за нас никто не заступится, компании, на которые вы работали и с которыми сотрудничали, бросят вас на съедение толпе, не желая, чтобы на них упала тень вашей неосторожности. За недолгую историю «цифровых репрессий» мы неоднократно видели и бездоказательные обвинения, и даже прямой оговор, за которые никто не был наказан.
Карьеры и жизни рушатся, толпа злорадствует.
Мне кажется, это немного не похоже на ту Сеть, которую мы представляли в конце XX века.
«В мире без цифровой конфиденциальности, даже если вы не сделали ничего плохого, кроме как думали иначе, вы начинаете подвергать себя цензуре. Сначала понемногу. Меньше рисковать, меньше надеяться, меньше мечтать, меньше смеяться, меньше создавать, меньше стараться, меньше говорить, меньше думать».
Эти слова произнёс человек, очень хорошо понимающий происходящее. Думаю, стоит прислушаться.
Мы так увлечённо строили открытое пространство, что оказались в мире, где свободу слова подменила свобода молчания; где разумнее опустить глаза, потому что неосторожная фраза может оскорбить чьи-то чувства, после чего активные единомышленники «оскорблённого» развернут в Сети беспощадную травлю; где ярлык могут повесить просто так, из личной неприязни, и он останется с нами навсегда. И мы начинаем подвергать себя цензуре, не желая оказаться растоптанным сетевой толпой.
А когда мы молчим, происходит то, с чем мы не согласны. Это не значит, что мы принимаем происходящее и смирились – хотя те, кто на нас давят, думают именно так. Это значит, что гигантское цифровое пространство, в котором возможно всё, оказывается несвободным. Нам кажется, что мы создали новое, а в действительности всего лишь оцифровали привычный мир со всеми его мечтами и надеждами, жестокостью, болью и запретами.
Это не удивительное новое, а копия старого, в основе которой лежит бинарный код.
Копия, которой очень легко управлять.
А точнее – контролировать.
Причём абсолютно на всех уровнях, и в том числе там, где мы совершенно этого не ожидаем.
Некоторое время назад одна из каршеринговых компаний, услугами которой я пользуюсь, сообщила, что, проанализировав манеру моего вождения, обратила внимание, что я несколько раз превысил скорость, на основании чего поднимет мне стоимость аренды в случае, если я ещё раз нарушу правила. Пикантность ситуации заключается в том, что я не был оштрафован за указанные нарушения, а о случаях превышения, которые я сам не заметил, компания узнала благодаря слежке за моими перемещениями, после чего последовало превентивное наказание для меня и увеличение прибыли для компании. Правда, с тех пор я стараюсь не пользоваться её услугами, но уверен, что рано или поздно этот «опыт» переймут другие участники рынка. С благой, разумеется, целью повышения безопасности дорожного движения. И минимизации своих рисков. И увеличении своей прибыли.
В цифровом симуляторе реального мира слежка тоже будет цифровой: бесчисленные сетевые роботы станут следить за использованием слов-маркеров и перекрёстными связями с подозрительными лицами. Как сейчас они следят за использованием в социальных сетях «нежелательных» определений. Список «нежелательных» определений известен и постоянно пополняется. Нельзя ругаться и переходить на оскорбления. Нельзя подвергать людей травле, но если они крепко провинились перед носителями господствующей идеологии или же просто активным сообществом, то можно, все мы помним, как за неосторожное высказывание Джоан Роулинг подвергли настолько агрессивному буллингу, что последовательные борцы с буллингом постарались этого не заметить. Нельзя навлекать на себя гнев тех, кто может безнаказанно организовать массированную травлю. Нужно придерживаться общепринятых взглядов или оставаться положительно нейтральным. Не надо сомневаться в том, в чём сомневаться нельзя, например, в результатах выборов и некоторых научных теориях. Почему нельзя сомневаться? Потому что…
Или соглашайтесь, или молчите. Или безропотно принимайте на веру услышанное. Если все «правильные» каналы и блогеры об этом говорят, значит, это правда, и вы обязаны верить. Что бы вы ни услышали, вы обязаны верить. Или принимайте на веру, или высказывайтесь за пределами прекрасного цифрового мира. В последнем случае постарайтесь не оказаться записанным на видео, которое вернёт ваши слова в цифровой мир и уничтожит вас в нём. Следите за каждым словом и тщательно выбирайте собеседников.
Вам это ничего не напоминает?
Так уже было в прошлом. Так есть в настоящем. И таким станет будущее.
Чтобы мы ни делали, у нас всегда получается «1984».
Один из самых страшных опытов в истории медицины поставил американский психолог Мартин Селигман. Он проводил эксперимент над животными, желая сформировать условный рефлекс страха на звук. У профессора Павлова собаки по звонку получали мясо, у американца – удар током, а чтобы несчастные звери не сбежали, их фиксировали в специальной упряжи. Селигман не сомневался, что, когда собак освободят от упряжи и переведут в вольер с низкими стенками, они будут сбегать, едва заслышав сигнал, и был сильно изумлён, увидев, как услышавшие звук собаки улеглись на пол и заскулили. Ни одна из них не покинула вольер, хотя преодолеть низкую стенку для них не составляло труда. Они даже не попытались.
Когда невозможно контролировать неприятные события или влиять на них, развивается сильнейшее чувство беспомощности. Появляется то, что мы называем покорностью судьбе, а в науке появился термин «выученная беспомощность».
Если человек систематически испытывает поражение, несмотря на прилагаемые усилия, то и дело оказывается в ситуациях, когда его действия ни на что не влияют, сталкивается с постоянно меняющимися правилами и осознаёт, что любой его поступок приведёт к наказанию, – у него исчезает желание что-то делать. Человек превращается в собаку Селигмана: ложится и скулит, неспособный перепрыгнуть даже через самую низкую преграду. Человек сдаётся.
Не каждый, но многие. Потому что сдаться – легко. Сдаться – самое простое, что можно сделать в этих обстоятельствах. Мало отыщется тех, кто способен собрать волю в кулак и самостоятельно пройти широкую «чёрную полосу». Но такие есть. Остальным нужна помощь.
Инструменты Четвёртой революции позволяют обеспечить поистине глобальный контроль над населением, и было бы глупо этим не воспользоваться. Причём контроль абсолютно обезличенный: сетевой робот ищет слово-маркер, нейросеть изучает контекст и определяет соразмерное наказание, апелляцию рассматривает та же нейросеть и лишь изредка, люди, а значит, вероятность положительного решения по апелляции будет ничтожной, поскольку для машины есть буква закона, но отсутствует его дух. Неотвратимость наказания и невозможность апелляции постепенно приучат нас не нарушать правила. Любые установленные правила. И коррелировать своё мнение с господствующими трендами. В противном случае нас могут заблокировать, на первый раз, а после и вовсе выкинуть из Сети. Только вряд ли, выйдя из Сети, мы повторим путь Нео, скорее станем не избранными, а изгоями, вынужденно оказавшимися на обочине прогресса. Представьте себя, владельца нескольких доходных домов в популярной метавселенной, обладателя неплохого мультикошелька криптовалюты, позволяющего много путешествовать по самым разным цифровым пространствам, известного в Сети бизнесмена, плейбоя и мецената… заблокированным. Лишённым возможности пользоваться цифровыми богатствами и накоплениями. Вам ограничили доступ в яркий мир, например на неделю, и заставили провести эти несколько дней в абсолютной реальности, в лучшем случае сохранив доступ к элементам AR. Неделя тоски, без возможности вернуться в привычное. У вас не отняли ключи от собственности, вы ещё владеете домами в модной метавселенной и криптовалютным кошельком, но вам уже пришло сообщение о том, что государство не очень хорошо относится к собственникам с антиобщественными взглядами. А Налоговая служба ненавязчиво повышает ставку, потому что ваш длинный язык понизил ваш цифровой рейтинг. Вы думаете о случившемся, сидя в своей десятиметровой квартире-капсуле на сто тридцать пятом этаже серого жилого корпуса, стоящего впритык к соседнему жилому корпусу, а когда наконец возвращаетесь в цифровое пространство, становитесь очень осторожным.
Вы ведь не хотите, чтобы вас стёрли?
Рекламные контракты с известным актёром Чжан Чжэ Ханем были расторгнуты в течение одного дня. Причём среди брендов, с которым работал Чжан Чжэ Хан, были такие крупные, как Coca-Cola, LANVIN, Clinique и Pandora. О прекращении сотрудничества с ним объявили съёмочные группы и развлекательные шоу. Он буквально исчез.
Сейчас.
Когда мир ещё реален.
Теперь представьте, как легко будет проделать аналогичную процедуру в цифровом пространстве. Представьте и задумайтесь над действительной ценностью подтверждённых NFT цифровых объектов, их можно стереть с такой же лёгкостью. И над действительной ценностью криптовалюты, которая определяется исключительно нашим к ней доверием. И над действительной ценностью всего, что состоит из единиц и нулей.
«Жили-были лиса и заяц. И была у лисы избушка ледяная, а у зайца – лубяная. Наступила весна, стало тепло и у лисы избушка растаяла, а у зайца стоит как прежде…»
Цифровое пространство пластично, контролируемо и у него есть собственники. Дома, которые мы в нём строим, подтверждённые NFT богатства, которые мы собираем, криптовалюта, которую мы копим, всё в любой момент может исчезнуть. Доступ ко всему перечисленному нам могут заблокировать в любой момент, а в случае серьёзной провинности – навсегда. У нас не будет никакой возможности защитить или отстоять свои права, все инструменты воздействия на мир, включая насилие, будут у нас отняты.
Четвёртая революция сделает нас абсолютно зависимыми.
Войти с помощью соц. сетей: