Когда в 1399 году сын Джона Гонта низложил Ричарда II, чтобы провозгласить себя королем Генрихом IV, на английском престоле оказались отпрыски новой ветви древа Плантагенетов. Эту ветвь стали называть Ланкастерской в честь титула Джона Гонта, герцога Ланкастерского. Как мы уже убедились, чтобы подтвердить свою легитимность, новички хватаются за любое подручное оружие. Одно из них – удачный брак с иностранкой.

Первая жена Генриха IV умерла еще до того, как он захватил трон, подарив ему целый выводок детей. В 1403 году он женился на богатой вдове из влиятельной семьи Жанне Наваррской. В качестве регента своего старшего сына Жанна управляла Бретанью. Этот опыт позволил ей играть активную роль в правительстве мужа, а когда пришло время – и пасынка Генриха V. Согласно романтичной версии знакомства, Генрих и Жанна сблизились уже во время его изгнания на континент. Менее романтичная версия уточняет, что крайне щедрое финансовое обеспечение, предоставленное Жанне, вызвало в стране всеобщее негодование.

В 1413 году, незадолго до смерти, Генрих IV добивался брака своего наследника с дочерью французского короля, но по мере нарастания враждебности между двумя странами вероятность союза принца Генриха с Екатериной Валуа все таяла. Лишь через несколько лет после победы в битве при Азенкуре Генрих V наконец встретился с будущей невестой неподалеку от Парижа.

Считается, что Генрих V был поражен красотой Екатерины. Возможно, это лишь красивая легенда, но источники тех лет сообщают, что он хранил целомудрие с момента вступления на престол вплоть до дня свадьбы. Чистота была одним из атрибутов идеального рыцаря: именно за отсутствие этой добродетели Ланселот поплатился неудачей в поисках святого Грааля – а Генрих был по-настоящему одержим рыцарством. Он заказал несколько рыцарских поэм у монаха и поэта Джона Лидгейта, чей «Плач о жизни влюбленного» был написан по мотивам «Книги о королеве» Чосера. Впрочем, его рыцарство этим и ограничилось. Планируя наилучшее денежное обеспечение молодой жены, Генрих позволил арестовать свою мачеху Жанну по подозрению в «колдовстве и черной магии», хотя комфортабельные условия ее заключения в прекрасном замке Лидс и наводят на мысль, что реальной целью ареста была конфискация ее земель. По всей видимости, Жанна разумно не оспаривала обвинение: это могло привести ее, как и Гвиневру, на костер.

Невеста Генриха была дочерью той самой королевы Изабеллы Баварской, которой Кристина Пизанская отправила свою полемику касательно «Романа о Розе», и Карла VI, основавшего Суд любви. Однако их образ жизни был гораздо менее возвышенным, чем можно было бы предположить на основании их литературных интересов. Истории о половой распущенности (а также жадности, распутстве и колдовстве) окружали Изабеллу, словно стая стервятников. Ей вменялись романы с деверем, герцогом Орлеанским, которого, по слухам, убили в 1407 году, чтобы защитить ее честь, и с Бернаром д’Арманьяком, лидером еще одной фракции раздираемой междоусобицами Франции. С большей степенью достоверности известно, что д’Арманьяк полгода держал ее в плену, из которого она была вызволена с помощью человека, убившего герцога Орлеанского… Впрочем, современные ученые предполагают, что эти истории – не более чем предмет измышлений ее врагов. В любом случае поведение Изабеллы можно отчасти оправдать тем, что ее мужа Карла постоянно одолевали приступы безумия. Тем не менее интересна сама природа этих измышлений – как установленный прецедент наилучшего способа избавиться от королевы.

Брак Екатерины с Генрихом V продлился немногим более двух лет. В декабре 1421 года, когда Генрих воевал во Франции, она родила мальчика. В августе следующего года, все еще находясь во Франции, ее муж умер от болезни. Престол перешел девятимесячному Генриху VI, а фактическое управление страной – двум соперничавшим дядям младенца, герцогам Бедфорду и Глостеру.

Герцоги, по всей видимости, не допускали и мысли о том, чтобы Екатерина играла значительную роль в управлении. Вместо этого появились скандальные слухи о ее романе с Эдмундом Бофортом, внуком Джона Гонта и Екатерины Суинфорд. Поговаривали даже (впрочем, бездоказательно), что она носила ребенка Бофорта и должна была вскоре выйти замуж, однако ее взгляд вдруг упал на одного из ее придворных, Оуайна, сына Маредида, сына Тюдора.

Положение Оуайна могло быть таким высоким, как хранитель гардероба (эта должность гораздо величественнее и ответственнее, чем нам кажется по современным меркам), или таким низким, как лакей, сервировавший стол Екатерины (по сведениям одного валлийского хрониста XVI века). По одной из версий, он вообще не имел никакого отношения к Тюдорам, а был незаконнорожденным сыном трактирщика.

Семья, известная нам как Тюдоры, занимала видное место в средневековом Уэльсе, служила князьям Гвинеда, от одной из дочерей которых и происходила. Но валлийское положение не имело большого значения при английском дворе, тем более после того, как земли семьи были конфискованы из-за участия отца и старших братьев Оуайна в безуспешном восстании Глендауэра против власти англичан. Как бы то ни было, дальний родственник представил Оуайна к английскому двору, и, по одной из версий, его еще подростком посвятил в рыцари сам Генрих V после битвы при Азенкуре. Согласно более правдоподобной версии, интерес Екатерины к Оуайну зародился, когда он случайно упал прямо ей на колени, слишком энергично танцуя на балу. По еще одной версии, она подглядывала за ним, когда он купался обнаженным, и в лучших романтических традициях пригласила на тайное любовное свидание. В многолетней хронике монахов Кроулендского аббатства неодобрительно отмечается, что она – королева Англии – была «неспособна обуздать свои плотские страсти». И хотя у пары впоследствии родились дети, об их браке – если эта церемония вообще имела место – ничего не сообщалось до самой смерти Екатерины в 1437 году. Когда Оуайн, которого отныне никак не защищала необходимость охранять ее репутацию, попытался бежать в Уэльс, его доставили обратно в Вестминстер, чтобы он предстал перед следствием. Несмотря на все увещевания Оуайна о том, что он «ничего не сделал», его заключили в тюрьму по сфабрикованному обвинению. Однако уже через пару лет он был освобожден, а Генрих VI, повзрослев, радушно встретил сводных братьев Эдмунда и Джаспера Тюдоров на своей стороне.

В возрасте 15 лет Генриха VI признали годным к правлению, но на самом деле до сих пор неясно, был ли он когда-либо годен к нему на протяжении всей жизни. Один папский посланник пренебрежительно заявил, что он больше похож на монаха, чем на монарха. Когда придворный вводил в зал танцующих девушек, Генрих поспешно покидал его: он во всем слушался духовного наставника, проповедовавшего безбрачие. В 1445 году с целью укрепить наметившуюся мирную передышку в непреходящих спорах Англии и Франции Генриха женили, и на свадебной церемонии все было украшено рыцарской атрибутикой. Его 15-летняя невеста Маргарита Анжуйская была не только племянницей французского короля, но и дочерью Рене, герцога Анжуйского и претендента на короны Неаполя, Сицилии, Иерусалима и Венгрии, который считался признанным авторитетом в тонкостях рыцарских турниров и автором «Книги о Сердце, охваченном любовью».

XV век стал временем необычайного возрождения рыцарского культа – по крайней мере, в Англии. Возможно, как и в XII веке, это была реакция на общий хаос эпохи. Повсеместно возрождались рыцарские турниры, созданные по образцу тех, что описывались на страницах романов. Сами эти романы тоже испытывали небывалый всплеск популярности. Дворяне устанавливали на дорожных развилках свои щиты, ожидая, когда по одному из них ударит соперник, чтобы вызвать обладателя щита на поединок. Бургундец Жак де Лален зашел еще дальше, скитаясь в поисках рыцарских турниров по всей Европе.

На свадьбе Маргариты ее отец организовал турнир, участники которого были одеты в костюмы рыцарей Круглого стола, и специально для турнира выстроил деревянный замок с названием из артуровских легенд – Жуайез-Гард. Невеста получила в дар переплетенный том романов о короле Артуре. Маргарита к тому времени уже обрела поклонника при французском дворе своего дяди – Пьера де Брезе, который надел ее эмблему на рыцарский турнир. Бургундский хронист Барант писал, что она «была известна во Франции своей красотой, остроумием и высочайшим духом отваги». Эта отвага станет в дальнейшем и благословением, и проклятием Маргариты.

Один итальянский современник Маргариты сообщает, что, едва она высадилась в Англии, Генрих VI тайно вручил ей письмо, переодевшись оруженосцем: «Пока королева читала письмо, король оценивал ее… она ни разу не взглянула на короля в костюме оруженосца, который на протяжении всей встречи не вставал с колен». Встреча с переодеванием – излюбленный сюжет романтической истории: рыцарю предстоит распознать внутреннюю красоту женщины, превращенной, как в рассказе Батской ткачихи Чосера, в «заколдованную невесту». Настоящая любовь должна видеть сквозь любое обличье. Однако Генрих VI – в отличие, например, от Генриха VIII, как мы вскоре убедимся, – по-видимому, не обвинял даму в том, что она была заколдована.

Родственник Маргариты, герцог Орлеанский, благожелательно писал, что она, кажется, «послана самим Небом, чтобы наделить своего мужа качествами, которые ему требовались, чтобы стать великим королем». Но другие относились к ее качествам совсем иначе. Некоторые даже предполагали, что Маргарита слишком сблизилась с герцогом Саффолком, сопровождавшим ее на пути из Франции в Англию. Саффолку было за 50, но он был настолько очарован рыцарскими традициями, что в ходе долгих французских войн однажды посвятил в рыцари храброго молодого оруженосца-француза, который очаровал его тем, что написал стихи, обыгрывающие имя королевы Маргариты как цветок маргаритку:

Весной 1453 года Генрих и Маргарита наконец объявили о беременности королевы. Но уже летом король впал словно в оцепенение и на несколько недель, а затем и месяцев потерял интерес ко всему вокруг. Когда в октябре, преодолев столь долгий период бесплодия в браке, Маргарита родила сына, поползли слухи о настоящем отце младенца. Генрих пришел в себя, но его слабость дала сопернику шанс. Старая линия Йорков, смещенная с престола полвека назад, никуда не исчезла. Ричард, герцог Йоркский, происходил по отцу от четвертого сына Эдуарда III, а по матери – от его второго сына, что, возможно, давало ему больше прав на трон, чем было у самого Генриха. В течение следующих нескольких лет Ричард будет бороться за власть над страной с Генрихом – или, скорее, с Маргаритой, действовавшей от имени мужа и сына в сопровождении отряда рыцарей, называемых «галантами королевы».

«Великая деятельная женщина», «мужественная женщина, привыкшая властвовать, а не подчиняться власти», – так характеризовали ее современники. Столь непокорная политическая слава Маргариты была связана с распространением слухов об отношениях с ее вторым великим союзником, герцогом Сомерсетом… Именно в этот момент имя Тюдоров снова появляется в нашей истории.

Герцог Сомерсет был убит во время войны, известной большинству из нас как Война Алой и Белой розы, хотя более точно описывает события тех лет ее альтернативное название – «Война кузенов». Сомерсет оставил после себя наследницу – племянницу, дочь своего старшего брата Маргарет Бофорт. Она была важным членом Ланкастерской семьи и, соответственно, пешкой в политической игре с самого рождения. В 1455 году Генрих VI, состоявший с ней в родстве, выдал 12-летнюю Маргарет замуж за Эдмунда Тюдора, сына Екатерины Валуа и Оуайна Тюдора, – старшего из двух сводных братьев, которых король переманил на свою сторону.

По закону уже в 12 лет девушка считалась готовой к заключению брака. Маргарет отличалась особой незрелостью для своего возраста, но Эдмунд проявлял нетерпение (скорее всего, не из-за нее лично, а из-за ее земель) и не был намерен ждать, пока она повзрослеет. В январе 1457 года, когда ей было всего 13 лет, Маргарет пережила опасные и мучительные роды, находясь на попечении своего деверя Джаспера Тюдора, поскольку муж Эдмунд умер от чумы во время ее беременности. Первые роды, по-видимому, нанесли Маргарет немалый физический и психологический ущерб: Генрих Тюдор, будущий король Англии Генрих VII, окажется ее единственным ребенком.

Хотя Маргарет вскоре снова вышла замуж, это замужество, по-видимому, было продиктовано не столько личными предпочтениями, сколько соображениями безопасности. Выбор пал на Генри Стаффорда, безропотного представителя Ланкастеров лет на 20 старше Маргарет, с которым она, кажется, жила в гармонии, а может, и в половом воздержании. Между тем после непродолжительного и хрупкого перемирия война между Ланкастерами и Йорками снова вспыхнула с переменным успехом для тех и других. Летом 1460 года победа сторонников Йорков при Нортгемптоне была достаточно решительной, чтобы заставить королеву Маргариту Анжуйскую бежать в Шотландию, но вскоре она в сопровождении шотландской армии отступила на юг. Примечательно одно свидетельство о речи, произнесенной Маргаритой перед своим войском, – в своем роде столь же героической, как речь Елизаветы I в Тилбери. «Я часто нарушала английскую линию фронта. Я уничтожала войска куда более непоколебимые, чем те, что воюют с нами сейчас. Вы, когда-то последовавшие за крестьянской девушкой [Жанной д’Арк], ныне следуете за королевой… Я либо одержу победу, либо буду повержена вместе с вами». В битве при Уэйкфилде войска Маргариты победили герцога Йоркского, но всего через несколько дней его 18-летний сын Эдуард уже наступал на Лондон. В марте 1461 года в жуткой битве при Таутоне Эдуард одержал кровопролитную победу, позволившую ему стать признанным королем Эдуардом IV. Еще одной жертвой Йорков и их сторонников стал Оуайн Тюдор, который был схвачен и казнен в 1461 году. Но его сын Джаспер, оказавшийся в изгнании, как и сами король и королева Ланкастеры, никогда не прекращал сражаться в арьергарде на стороне Ланкастеров. Тем временем его малолетний племянник Генрих Тюдор воспитывался одним из стойких сторонников Йорков, хоть и в комфорте и безопасности.

Новый режим Йорков успешно пришел к власти. Восемнадцатилетнего Эдуарда направляли и поддерживали наставник, граф Уорик, и властная мать Сесилия. Оставался один насущный вопрос: на ком жениться новому королю?