Питер Уинстон был не просто одаренным ребенком – он был настоящим вундеркиндом. В полтора года он самостоятельно выучил алфавит, разглядывая корешки томов «Британской энциклопедии», а в три года уже оперировал дробями. Его ум поражал всех: он мог сходу определить, на какой день недели выпадет его день рождения в любом году, а в пять лет детально разобрал перед классом убийство Джона Кеннеди, собрав информацию из газет и телепередач.

В шесть лет он стал героем статьи в The Saturday Evening Post – его называли «маленьким гением». Его эксцентричность проявлялась во всем: он не признавал авторитетов, открыто спорил с учителями, носил охотничьи сапоги вместо традиционных школьных туфель и предпочитал обедать исключительно бананами и бутербродами с салями. В то же время, несмотря на острую логику и блестящий интеллект, он оставался уязвимым ребенком – даже в шесть лет спал в детской кроватке в комнате родителей.

Когда Питеру было девять, его отец внезапно скончался от сердечного приступа. Его старшая сестра уехала учиться в другой штат, и мальчик остался единственным смыслом жизни матери. В этот момент он окончательно ушел в мир шахмат.

Шахматы стали для него не просто увлечением, а единственным миром, в котором он чувствовал себя уверенно. Он разыгрывал партии великих гроссмейстеров и мог часами анализировать комбинации, словно погружаясь в транс. В 14 лет он шокировал шахматный мир, обыграв за 37 ходов трехкратного чемпиона США – Уолтера Шона Брауна – партия вошла в историю. Через два года он занял шестое место на юниорском чемпионате мира. Несмотря на разочарование от результата, все понимали: перед ними новый Бобби Фишер. Но вместе с шахматной гениальностью в его сознании росла тьма.

С 12 лет он начал страдать деперсонализацией – расстройством, из-за которого человек теряет ощущение собственного «я». Он жаловался, что чувствует себя чужим даже в своем теле. В подростковом возрасте Питер увлекся запрещенными веществами, что, по мнению друзей, усугубило его психическое состояние. В колледже Франкония он проникся радикальными левыми идеями, симпатизировал СССР и заявлял, что США – «плохие парни» Холодной войны. В 17 лет его психика не выдержала – случился тяжелый нервный срыв. Врачи сначала поставили диагноз «шизофрения», затем сменили его на «маниакально-депрессивный психоз» и прописали сильные нейролептики.

Питер был уверен: именно лекарства сломали его гениальный ум. Он стал рассеянным, терял концентрацию. Его шахматные результаты резко ухудшились. На турнире 1977 года он проиграл все девять партий – неслыханный провал для игрока его уровня. «Торазин убил шахматиста во мне», – твердил он друзьям.

В январе 1978 года Питер позвонил своему другу Чарльзу Хертану. Его голос был сбивчивым, он говорил очень быстро, будто боялся чего-то. Он умолял Чарльза приехать, но не объяснил зачем.

Хертан смог навестить его только через несколько дней. Питер выглядел ужасно: не мылся, не спал, его глаза метались по комнате. Он предложил другу поехать на ипподром сыграть на тотализаторе. Хертан согласился, понимая, что Питер явно не в себе, несмотря на его приподнятое настроение и сарказм.

На ипподроме Уинстон делал ставки одну за другой, но проигрывал. Сначала он не собирался уходить, упорно продолжая играть, но в какой-то момент внезапно вскочил, бросился в сторону и растворился в толпе.

Позже той же ночью он позвонил шахматисту Джону Федоровичу, с которым едва был знаком, и попросил забрать его. Федорович отказался. Тогда Питер позвонил сестре. Она забрала его и отвезла к себе, но наутро поставила ультиматум: или он идет к врачу, или уходит. Питер выбежал из квартиры.

Последний раз его видели в доме друга. Во время обеда он бормотал что-то о Техасе и о том, что хочет увидеть «бога шахмат» Уолтера Корна – автора книги Modern Chess Openings. Затем встал и ушел. Больше его никто никогда не видел.

Через несколько дней на Нью-Йорк обрушилась снежная буря – «Великая пурга 1978 года». Она стерла все следы.

Карточка социального страхования Питера больше никогда не предъявлялась, и никаких официальных поисков не велось. Его мать до конца жизни пыталась выяснить судьбу сына, но избегала журналистов, а сестра, похоже, не хочет возвращаться к этой истории.

Возможно, Питер погиб в метели, которая накрыла Нью-Йорк вскоре после его исчезновения. Многие бездомные тогда замерзли, их останки захоронены без опознания. Не исключено, что он решил уйти из жизни, выбрав способ, при котором тело так и не нашли. А может, он все еще жив, но остается неопознанным в одной из психиатрических больниц.

Исчезновение шахматного гения стало одной из самых загадочных историй в мире шахмат. Никто не знает, каким был его последний ход.

• К 10 годам его партии уже публиковались в Chess Life. В подростковом возрасте он получил предложение от Random House написать книгу о шахматах, но проект так и не был реализован.

• На сайте ФИДЕ (Международной шахматной федерации) до сих пор доступен профиль Питера Уинстона. Его рейтинг 2220 не обновлялся с 1978 года, но формально он остается в системе – без официального подтверждения смерти шахматистов их профили не удаляются.

• В 2016 году писательница Сара Вейнман сравнила его судьбу с шахматным цугцвангом – положением, в котором любой ход ведет к поражению.

• Перед поездкой на ипподром Питер Уинстон и его друг Чарльз Хертан напевали Melancholy Man группы Moody Blues – мрачную песню о безысходности. Несмотря на сарказм и внешнюю эйфорию, Хертан чувствовал, что Питер был подавлен.

• Документы о захоронениях на Острове Харт за 1979 год были утеряны, что делает идентификацию погибших невозможной. Возможно, среди них был и Питер Уинстон.