60
Похоже, автомобиль принадлежал молодой женщине или семье с маленьким ребенком. Мягкие слоники на присосках покрывали задние стекла, а в автомагнитолу был вставлен диск с детской пьесой «Беньямин Блюмхен».
– Я одолжил ее, – пояснил Бенни, хотя Марк и не спрашивал. Четверть часа оба молчали, но его брат вдруг с каждой секундой становился все разговорчивее. – Потом я отгоню тачку обратно в гараж, честно. Но когда приехали полицейские, я не мог ждать. Поэтому смылся и добыл для нас эти ключи.
Марк молча кивнул, не в состоянии сконцентрироваться, потому что голос Бенни был не единственным в машине. Другой голос пел по-английски что-то о месте, куда нужно пойти вместе и которое известно только одному. Лишь спустя какое-то время он понял, что музыка доносилась из радиоприемника. Марк выключил его и взялся за ручку двери.
– Останови! – тихо сказал он.
Бенни покрутил пальцем у виска:
– Ни хрена.
– Я не хочу иметь никаких дел с убийцей.
– Ты теперь тоже начинаешь, как та ненормальная? Я никого не убивал!
Они выехали на перекресток с круговым движением у триумфальной колонны. Бенни поморщился. В «поло» пахло рвотой и дешевым парфюмом. Видимо, кто-то пытался скрыть первое последним.
– Тогда почему ты разъезжаешь с кровавым мусорным пакетом и целым складом оружия? – спросил Марк.
– Оружие принадлежит не мне.
– А кому?
– Валке.
– Что ты сделал?
– Ничего, я лишь одолжил денег.
– Для чего?
– Для одного надежного дела, но сейчас уже не важно. Я попросил Валку перевести их на счет моего делового партнера. Но сделка сорвалась, меня кинули.
– А что за деньги в спортивной сумке?
Бенни мельком взглянул на заднее сиденье, где лежала испачканная кровью холщовая сумка.
– Часть денег я оставил себе. Валка контрабандой передал их мне в больницу. Но мне не хватает другой половины, чтобы все вернуть.
Его брат держал руль одной рукой, другой массировал ногу, которой жал на педаль газа.
– И теперь за тобой охотится киллер?
– Типа того. Валка хотел списать мне долги, если я выполню для него работу.
Они перестроились и обогнали студента, который искал на улице 17-го Июня парковочное место. До университета, а значит, и следующего кругового перекрестка, оставался один светофор.
– Какую работу?
– Один журналист, Кен Зуковски, проводил расследование, посвященное Валке. Слишком тщательно проводил. Я должен был его убить и отрезать пальцы. Или наоборот. А затем покинуть город. – Он посмотрел в зеркало заднего вида. – Проклятье, я уже несколько часов назад должен был оказаться в Амстердаме. Теперь я труп.
– Почему?
Бенни вздохнул.
– Потому что я, разумеется, блефовал. Вчера вечером я был у Зуковски и предупредил его. Затем хотел обойти всех и попрощаться. Ну, ты знаешь, со всеми, кому я благодарен. С друзьями, знакомыми или даже незнакомыми, кто помог, когда мне было плохо. Как, например, профессор.
Он сунул руку в боковой карман куртки и достал мятый листок. В списке с десятью именами три первых были зачеркнуты, третьим был Хаберланд. Марк отметил, что его имя не значилось на листке.
– Поэтому я и поехал с вами за город. Пока ты прогуливался с Хаберландом, я положил ему часть денег Валки на кухонный стол. Он один из немногих, кто действительно заботился обо мне. Доктор это заслужил.
Значит, вот в чем дело. Постепенно все обретало смысл.
– Как и Леана? – спросил Марк.
Они остановились на светофоре, и Бенни удивленно посмотрел на него.
– Ты отблагодарил свою медсестру деньгами Валки?
– Пятнадцать тысяч, да, – кивнул Бенни после длительной паузы. – Я думал, что покину город прежде, чем Эдди захочет вернуть их обратно. Но он выставил ультиматум.
– Что в кровавом пакете? – спросил Марк, все еще сомневаясь.
– Свиная голова. Мой прощальный подарок для Валки. Он должен найти ее, когда откроет багажник, а я давно буду в другой стране.
Светофор загорелся зеленым светом, и тут словно прорвало дамбу, которая до этого мешала Бенни говорить. Он, не закрывая рта, рассказывал обо всем: как вчера ночью его остановил дорожный патруль, и полицейские чуть было не обнаружили в его багажнике оружие, которым он должен был убить журналиста. В конце он рассказал Марку и об убитой девочке.
– А потом появился ты с этой параноичкой, я не успел вовремя смыться, и теперь за мной гонятся люди Эдди.
Бенни рванул вправо и в последний момент выбрал съезд с кольца на Эрнст-Ройтер-плац. Они помчались вниз по Бисмаркштрассе в сторону Немецкой оперы.
– Почему ты никогда не обращался ко мне со своими финансовыми проблемами?
Марк поискал пакет с таблетками в куртке и решил, что выронил его в другой машине, во время аварии. Теперь ему лишь оставалось надеяться, что тошнота не усилится.
– Помимо того что в последнее время мы были не особо близки? – Бенни взглянул на него и рассмеялся. – У тебя нет девяноста тысяч евро.
«Господи. Так много?»
– Зачем, ради всего святого?
– Тебе лучше не знать.
Марк постарался не кричать. С братом было бесполезно ругаться, это еще никогда не помогало. Чем сильнее ты пытался достучаться до него, тем больше он замыкался в себе.
– Но почему Валка? Черт, я знаю людей, которые не будут разбивать тебе коленные чашечки, если ты задержишь платеж.
– Да? Если ты намекаешь на своего тестя, то я лишь посмеюсь.
– Почему?
– Он разорился.
– Что?
Желтый сигнал светофора сменился красным. Для Бенни это был знак ускориться, хотя все другие машины рядом с ними тормозили.
– Что ты имеешь в виду? – изумленно спросил Марк.
Бенни бросил взгляд в зеркало заднего вида, словно боялся, что их снова преследуют. Марк обернулся, но никого не заметил.
– Он не рассчитал со своей клиникой. Ты что, не читаешь газет?
«Нет. В последние недели внешний мир меня почти не интересовал».
– К тому же один из его хирургов имплантировал дефектные сердечные клапаны. Это не вина Константина, но процесс все равно ведется против него. Ему даже вилла больше не принадлежит, куда мы сейчас едем. – Бенни посмотрел на Марка: – Ты ведь еще туда хочешь или уже нет?
