41

– Скорее! Нам нужно уйти отсюда!

Эмма в панике дергала входную дверь, которую Бенни запер еще до того, как они вошли в гостиную. Что-то настолько напугало Эмму, что она даже не заметила ключа, торчащего в замке.

– Что случилось? – спросил Марк.

– Прочь отсюда! – закричала она. По ее щекам текли слезы, и она принялась пинать дверь обеими ногами по очереди.

– Эй, успокойся, – попытался прояснить ситуацию Марк, но только он коснулся плеча Эммы, как она с неожиданной силой отбросила руку назад и случайно ударила его ребром ладони в челюсть.

– Черт возьми, что случилось? – закричал Марк так же громко, как и Эмма, которая подавилась собственной слюной и закашлялась.

– Она, она… – хрипела Эмма между приступами кашля, – мертвая.

– Кто? О ком она?

Марк посмотрел на Бенни, который стоял в двух метрах за ним рядом с ванной комнатой. Тот пожал плечами. Марк снова повернулся к Эмме, которую сотрясал новый приступ кашля. Она начала хрипеть, и Марк попытался расстегнуть ее пуховик, но это было невозможно, потому что она стала медленно сползать по стене на пол, где скорчилась перед дверью, как избитая собака.

– Не трогай меня! – заскулила Эмма. Защищаясь руками от воображаемых ударов, она начала задыхаться. – Мертвая, – в последний раз повторила она. И стала хватать ртом воздух, словно провела несколько минут под водой и вынырнула в последнюю секунду. С каждым вдохом ее массивная грудь поднималась все выше, но казалось, что в легкие попадает все меньше кислорода. Наконец, сделав последний отчаянный вдох, она закатила глаза и осела.

– Черт, ей место в психушке.

– Она и так оттуда, – подтвердил Марк и проверил пульс Эммы, хотя из-за двойного подбородка было непросто сразу нащупать сонную артерию. – Она в порядке, просто без сознания.

Марк беспомощно посмотрел на Бенни:

– А что теперь?

– Понятия не имею, в любом случае здесь она оставаться не может.

Быстрыми движениями рук Бенни отпер замки, что не удалось Эмме, и открыл дверь. Затем нажал на выключатель, и на лестничной клетке загорелась энергосберегающая лампочка.

– Поехали, ей нужно в больницу.

Подхватив Эмму под руки, они выволокли ее из квартиры. Марк с трудом справлялся с таким весом. За последние часы его и без того слабое тело сдало еще больше, и он задавался вопросом, насколько это хорошая идея – с осколком в затылке тащить тучного человека шесть этажей вниз. Константин уже во время переезда запрещал ему поднимать коробки.

– Я помогу тебе только до автомобиля, затем ты сам, – сказал Бенни, когда они дошли до четвертого этажа.

– Куда ты собрался в такое время? – задыхался Марк. Ему хотелось сделать паузу, но Бенни, похоже, спешил и даже ускорял темп.

– Прости, этого я тебе сказать не могу.

– Слушай, ты не можешь вот так просто сбежать от меня. За тобой должок.

Теперь им пришлось ненадолго остановиться, потому что ноги Эммы застряли в лестничном ограждении. Она застонала, но, похоже, не воспринимала происходившее вокруг нее.

– С чего ты взял? – спросил Бенни.

– Я спас тебе жизнь.

– Еще одна причина, чтобы держаться от тебя подальше.

– Я знаю, ты меня ненавидишь. Но думаешь, я пришел бы к тебе, будь у меня выбор?

Наконец они добрались до тяжелой кованой двери, и обливающемуся потом Марку пришлось одному держать Эмму. Холодный тяжелый воздух хлынул в и без того прохладный подъезд, когда его брат отворил ворота. Затем вернулся, и они вместе протащили Эмму несколько последних метров.

– Пожалуйста, сделай мне последнее одолжение, Бенни. Позвони кому-нибудь из твоих друзей. У тебя ведь есть связи. Пробей этот номерной знак, дай мне адрес владельца, и я навсегда исчезну из твоей жизни.

– Нет.

Они усадили Эмму на исписанный граффити парапет рядом с входом. Марк удостоверился, что она надежно опиралась на стену дома, а затем подошел к брату, который стоял посередине подъездной дорожки и ощупывал карманы куртки, ища ключ от автомобиля.

– Ты, чертов ублюдок, почему нет? – Его дыхание превращалось в густой пар.

Дом Бенни стоял на тихой мощеной улице, парковочные места были расположены так, что машинам волей-неволей приходилось сбрасывать скорость. Многочисленные магазины, витрины которых освещали окрестности, соответствовали клише района. В Пренцльберг переезжали продвинутые, современные, экологически сознательные, любящие детей и просвещенные. Как правило, не берлинцы, поэтому здесь преобладали испанские деликатесы, англоязычные детские сады, индийские чайные лавки и альтернативные дизайнерские магазинчики. Район вокруг Кольвитцплац относился к самым многодетным регионам Европы, поэтому неудивительно, что улица казалась вымершей. У работающих родителей осталось еще несколько часов, пока не прозвонит будильник. Художники и студенты и подавно спали или гуляли двумя улицами дальше, где еще были открыты бары и забегаловки.

– Эй, я с тобой говорю. Почему ты не можешь сделать мне последнее одолжение, прежде чем я навсегда исчезну из твоей жизни?

– Потому что номерной знак тебе не поможет. – Его брат свел брови и уставился через его плечо на дорогу. Марк почуял ловушку и подавил желание обернуться.

– Откуда ты знаешь?

– Я уже проверил.

– Как? Ты же никому не звонил.

«Или он с кем-то связался? Незаметно отправил эсэмэс, на которое только что пришел ответ?»

Марк не был уверен, сегодня уже столько всего произошло, объяснения чему он не находил.

– Для этого мне не нужно было никому звонить, – сказал Бенни и указал на противоположную сторону. Марк обернулся, и его сердце замерло.

На другой стороне улицы рядом с кофейней стояла машина скорой помощи. Как по команде водитель завел двигатель и медленно покатился по дороге.

На этот раз было не разглядеть, кто сидит за темным лобовым стеклом. Зато хорошо просматривался освещенный номерной знак:

B-Q 1371.

– Черт возьми, что здесь происходит? – спросил Марк и обернулся. Парапет был пуст, Эмма на нем больше не сидела, а стояла за ними, направляя пистолет Бенни ему в голову.