36

Выжившие в авиакатастрофе, теракте, автомобильной аварии или при иных смертельно опасных обстоятельствах часто говорят, что воспринимали момент катастрофы как в замедленной съемке. Словно взрыв, огненная вспышка или столкновение проделали дыру во времени и даже остановили его. В эту секунду Марк понял причину такого восприятия: в момент смертельной опасности человеческий мозг не в состоянии обрабатывать все впечатления сразу, не говоря о том, чтобы связать все происходящее в логическую цепочку.

Марк увидел ярко освещенную машину скорой помощи, ее грязные фары, беззвучно мигающие сигнальные лампы на крыше и открытые задние двери. Зафиксировал бородатого санитара в белом халате, который, держа что-то в руке, пытался вытащить Эмму из «жука». Он заметил даже незначительные детали – кроваво-красные светоотражающие полосы по бокам машины, цепочку в виде четок, которая свисала с зеркала заднего вида и раскачивалась в такт мигающим сигнальным лампам. Марк также слышал работающий дизельный двигатель, клокотание которого смешивалось с урчанием «жука», и удивлялся, почему Эмма молчит, пока она наконец не начала громко звать на помощь. Вероятно, все это произошло за долю секунды, после того как бородач влепил ей пощечину и ее очки полетели на асфальт.

Тут на сцене появилась третья фигура, которую – из-за забранных в хвост волос и хрупкой фигуры – он сначала принял за женщину, пока не разглядел в ней молодого паренька.

– Эй! – закричал Марк и выбрался из своей машины. – Отпустите ее!

Подошвы его кроссовок заскользили по собранной в кучку листве, когда он бросился Эмме на помощь. Между тем бородатому удалось стащить массивное тело Эммы с водительского сиденья, так что она, ошеломленная, топталась сейчас рядом с машиной. Не прошло и секунды, как санитар схватил ее за предплечье и начал толкать к машине скорой помощи.

– Ну, давай же, – крикнул нападавший длинноволосому, который стоял в нерешительности, не зная, что делать. Но в следующий момент похититель Эммы закричал еще громче и кивком указал вниз.

То, что он до этого держал в руке, выпало у него во время борьбы. Очевидно, он использовал это, чтобы усмирить Эмму, которая постепенно приходила в себя и начала вырываться. Несмотря на свое крепкое телосложение, мужчине стоило немалых усилий ее удерживать.

– Что вам от нее нужно? – закричал Марк и краем глаза заметил, как на четвертом этаже его дома зажегся свет.

Шум двигателя, мигающие огни и крики рано или поздно заставят кого-нибудь вызвать полицию. Скорее поздно, потому что ночные разборки были в Шёнеберге обычным делом, и большинство считали, что окружающие в состоянии решить разногласия самостоятельно и без вмешательства правоохранительных органов, тем более что машина скорой помощи наверняка производила успокаивающее впечатление на непосвященных.

– Пожалуйста, не надо, – застонала Эмма.

Длинноволосый уже поднял продолговатый предмет, напоминающий сигару, и передал своему сообщнику.

– А теперь ты, – сказал он и сделал шаг к Марку после того, как убедился, что у бородача снова все под контролем – тот завел руку Эммы за спину до самых лопаток. Ее крики перешли в жалобный вой.

Больше всего Марку хотелось тут же наброситься на мужчину, который пытался прижать сигаровидный предмет к предплечью Эммы.

Однако для этого нужно было сначала миновать другого, который, на первый взгляд, казался намного слабее своего партнера. Но внешность обманчива. Марку был знаком такой тип парней, и он знал, насколько опасны именно такие отморозки – они сами выглядели как жертвы, и поэтому их недооценивали. Эти уличные хулиганы компенсировали недостаток мускулатуры фантастической готовностью к саморазрушению и кидались на все в сфере своей досягаемости даже тогда, когда были уже опасно ранены.

– Только без глупостей, – сказал санитар и подошел ближе, раздавив очки Эммы.

«Коленная чашечка», – пронеслось в голове у Марка. Он поднял обе руки в капитулирующем жесте и даже слегка улыбнулся, как советовал ему Халед, шестнадцатилетний наполовину тунисец, который после каждой уличной драки гордо приходил в его бюро «Пляж», чтобы показать свежие раны.

Халеб был прав. Действительно, нет лучшей точки, чем коленная чашечка, чтобы сбить противника с ног и обездвижить его на длительное время. Сразу после этого, пока приступы жгучей боли разрывают жертву, нужно добавить. Три, четыре пинка, по возможности в подбородок и виски. Если повезет с углом, можно даже забить дрожащей на земле жертве носовую кость в мозг одним ударом.

«Кто лежит – умрет. Кто поднялся – уйдет», – объяснил ему Халеб самое важное правило улицы. Закон, который уже много лет назад определял жизнь Марка и его брата, задолго до того, как их пути разошлись. И вот сейчас он проверит, действует ли еще этот закон спустя столько времени.