21

Это было парадоксально. Перед ним стояла незнакомая женщина, которая рассуждала, как параноидальная сторонница теории заговора: ей мерещилось, что за ней следят, поэтому им необходимо было срочно исчезнуть. И тем не менее Марк разговаривал с этой женщиной, потому что она была первой за последнее время, кто узнал его.

– Вы знаете, кто я?

– Да, пойдемте.

Эмма натянула белоснежный капюшон на мокрые волосы и побежала. Лишь теперь он заметил ее высокие сапоги, которые выглядели на удивление ухоженными. К тому же она оказалась в лучшей физической форме, чем можно было ожидать от человека с таким лишним весом. Марк старался не отставать и очень быстро вспотел.

– Мы знакомы? – спросил он. С опущенной головой Эмма походила на боксера, идущего на ринг. – То есть мы уже встречались? – Марк, запыхавшись, повторил свой вопрос. Он ощущал последствия перерыва в приеме лекарств и чувствовал себя еще более уставшим и изможденным, чем обычно в это время суток. По крайней мере, тошнота отступила – вероятно, благодаря драже «Вомекс А», которые он принял во время последней поездки на такси.

– Нет, мы никогда не встречались.

Ответ Эммы одновременно успокоил и смутил его. Он тоже был уверен, что никогда раньше не видел эту женщину. Однако возникал вопрос: откуда она его тогда знает?

Он схватил Эмму за рукав и заставил остановиться.

– Что вы обо мне знаете?

– Мы можем обсудить это по дороге?

– По дороге куда?

Мимо них медленно проехала машина, и Эмма отвернулась к витрине с женскими туфлями, которые стоили больше ноутбука, несмотря на тридцатипроцентную скидку, обещанную жирными буквами.

– Он ищет парковочное место, – сказал Марк, и Эмма тут же потеряла интерес к итальянским босоножкам.

– Быстрее, быстрее.

Она побежала на другую сторону улицы, вытаскивая из кармана куртки связку ключей. Когда Марк понял ее цель, его первоначальное подозрение было окончательно разрушено. Тот, кто ездит на старом «фольксвагене-жуке», не может быть бомжем.

Но Марк не был заинтересован в поездке с этой странной женщиной. Он хотел получить ответы.

– Стойте, подождите.

Он не повышал голос, но Эмма, видимо, почувствовала угрожающий тон. Когда она обернулась, Марк держал в руке телефон.

– Что вы хотите сделать?

– Я сейчас позвоню в полицию и…

– Нет, не надо…

Она вернулась, вытянув перед собой руки, словно защищаясь. В ее глазах читалась жуткая паника. Марк знал это выражение отчаяния. Он достаточно часто видел его у уличных детей, когда им сообщали, что их родители находятся в соседней комнате.

– Мне следовало сделать это еще раньше, у «Пляжа».

Он набрал 110 и положил большой палец на кнопку с изображением зеленого телефона.

– «Пляж»? Вы так называете свое бюро на Хазенхайде, верно?

«Откуда она это знает?»

Марк убрал палец с кнопки вызова.

– Что еще вы знаете обо мне?

Эмма сделала глубокий вдох.

– Вы доктор Марк Лукас, юрист и социальный работник, тридцати двух лет, живете на Штайнметцштрассе в Шёнеберге. Вдовец, раньше были женаты на Сандре Зеннер, тридцати трех лет. Она погибла в автомобильной аварии. И…

Эмма сначала открыла пассажирскую дверь, а потом обошла вокруг автомобиля.

– …и вы ни в коем случае не должны звонить в полицию.

Марк снова почувствовал холод, который распространился от его насквозь промокших кроссовок до стучащих висков. Он помассировал уши, но те онемели, как и пальцы.

– Почему? – спросил он.

– Пока я не объясню, что с вами происходит.

Теперь она открыла дверь со стороны водителя, села в машину и опустила стекло. Ее глаза казались размытыми за забрызганными очками.

Марк уставился на нее.

– Ради всего святого, кто вы?

Она одарила его грустным взглядом и завела двигатель, но тот не смог заглушить ее одновременно таинственный и пугающий ответ:

– Я не помню.

Эмма развернула машину и остановила ее с открытой пассажирской дверью прямо рядом с Марком.

– Пожалуйста, сядьте в машину, доктор Лукас. Мы в опасности.