Коппе, 2019 год
Агата с Лукой застывают в неподвижности, а Миика стоит в дверном проеме. У него спокойный вид человека, который держит ситуацию под контролем, и Агату это по-настоящему пугает. Ему известно, что альбом у нее. Ему известно, что она поняла: он солгал, Кайя не забрала альбом с собой, и этому может быть только одна причина.
В темноте она чувствует, как Лука находит ее левую руку, а затем крепко стискивает ее в своей.
Пятнадцать лет боли и раздора между сестрами на мгновение исчезают. Агата благодарна Луке за это пожатие.
Агата собирается заявить о себе, сказать Миике, что он у нее на прицеле и ему нужно бросить винтовку, но что-то ее останавливает. Ведь никакой уверенности, что, едва услышав ее голос, Миика не поймет, откуда он исходит, и не прицелится.
Быстроту его реакции она не знает. И не знает, удастся ли ей уложить его первой. Стрелять Агате еще ни в кого не доводилось.
Зато она знает, что этот человек убил свою жену и способен убить ее.
А умереть Агата не может. Она нужна детям.
Потому что, если Агата умрет, детей могут вернуть Луке: ведь она лечится. Однако самообладания Луке никогда не хватает надолго. Это печально, даже трагично, но правда.
Вот такие мысли проносятся у Агаты в голове, когда она просчитывает, стоит или не стоит рисковать и раскрывать себя Миике.
Сделать что-то все-таки нужно, но прежде, чем она успевает решить, Миика выходит из сарая.
Агата и Лука смотрят друг на друга в полумраке, их глаза снова привыкают.
Оставаться на месте?
Пытаться убежать?
Агата внимательно прислушивается.
Проходит несколько минут.
Затем слышно, как снаружи заводится снегоход.
Он уезжает.
Слава богу.
Миика сам пытается сбежать. Или думает, что они удрали в лес, и намерен их догнать.
Агата ждет, пока гул снегохода затихнет.
Затем, все еще держась за руки, сестры направляются к двери.
Лука судорожно выдыхает и поскальзывается. Агата тянет ее к себе, не давая рухнуть на пол. Когда она успокаивается, обе женщины смотрят на густую, вязкую жидкость, на которой Лука чуть не упала. Это просто темное пятно, но Агата понимает, что это кровь.
Она следует глазами за взглядом Луки, и ее грудь сжимается.
С одного из разделочных столов на них смотрят широко раскрытые, остекленевшие глаза.
Сердце Агаты на мгновение замирает, пока она не понимает, что это оленья голова.
Агата выглядывает из дверей сарая. Снегохода нет.
Машины Луки и Агаты там, где их и оставили. Можно попробовать завести машину Луки.
Они выходят на снег и бегут к машине.
На полпути что-то привлекает внимание Агаты.
Там, среди деревьев стоит снегоход Миики.
Брошенный.
Агата чует раньше, чем видит.
Оборачивается.
Позади стоит Миика, направив винтовку на Агату. Он вышел из-за сарая.
Пистолет у нее по-прежнему в руке.
Она поднимает его.
Патрик едет слишком быстро. Дорога пуста, еще очень светло, но на такой скорости все равно есть риск разбиться. А если они не доедут… – размышляет Алекс. После всего этого. И он не успеет рассказать никому, что выяснил.
– Помедленнее, – просит Алекс.
– Агата в опасности, – настаивает Патрик.
– Что ты имеешь в виду? – недоумевает Алекс. – Разве Миика может ей угрожать?
– Это не… – Патрик колеблется, затем встряхивает головой. – У нее Лука на хвосте. Появилась прошлой ночью, и в городе ее нигде нет. А нынче утром ее машину видели на выезде из города.
– Лука? Неужели она может на нее напасть? Я знаю, что она сделала с детьми, но это ведь был несчастный случай, верно?
– Ага, несчастный как же, – фыркает Патрик. – Агата рассказывала тебе, как Лука украла снегоход и выехала на озеро?
Алекс кивает, когда они входят в особенно крутой поворот. Сердце выскакивает из груди.
– Агата рванула за ней и пыталась остановить, – рассказывает Патрик. – А Лука восприняла все это как игру, решив, что может устроить гонки, как когда-то в детстве. Когда Агата отказалась, Лука протаранила ее снегоход. Ты же сам видел, какая это мощная штука. Им повезло, что машины не взорвались при столкновении. Если бы Агату не отбросило в сторону, ей бы оторвало ногу. А так, слава богу, отделалась сотрясением мозга. Лука даже не раскаялась. С этой девицей всегда было что-то не так. Сначала этого не замечали родители, потому что сами были непутевые, а потом, когда они умерли, ей снова все сходило с рук – как же, бедная сиротинка.
– Люди могут меняться, – возражает Алекс.
– Только не Лука. Она всегда наглеет. Ведь поклялась же держаться подальше, и вот снова здесь. Эта девка, видать, считает себя неуязвимой. Да я ее лучше убью, чем позволю навредить Агате и детям.
Алекс замолкает. Его тошнит от этой безумной езды и этой истории.
– А тебе-то она зачем? – спрашивает Патрик.
Поворачивается к нему, и в этот момент машина резко виляет.
– О боже! – вскрикивает Алекс и пытается нажать воображаемую педаль тормоза со своей стороны, но Патрику удается выровнять машину: он переключает передачу и просто убирает ногу с педали акселератора, но не тормозит.
Когда они снова на ровной дороге, Алекс отвечает на вопрос Патрика:
– Кажется, я знаю, кто убил мою сестру.
– Я не хочу стрелять в тебя, Миика, – говорит Агата.
Лука так крепко стискивает ее руку, что останутся синяки.
Агата помнит это чувство. Когда умер отец, а мать плакала на похоронах, Лука тоже держалась за Агатину руку. Потребность в сочувствии, поддержке, обида на выходки матери. Рожая Эмилию, так же хваталась. Подписывая документы на усыновление, чтобы детей передали Агате, Лука опять вцепилась в руку сестры, но тогда та отбросила ее.
Сейчас Агата сама сжимает сестре руку, но потом отпускает. Для того, что вот-вот произойдет, ей нужны обе руки.
Она снимает с предохранителя направленный на Миику пистолет. Она готова.
– Ты зашла ко мне в дом, – начинает Миика. – Взяла мою вещь. У тебя есть ордер?
– Нет, – говорит Агата. – Ордера нет. Но это лишь означает, что я не могу использовать взятое в качестве доказательства. Поэтому тебе всего лишь нужен хороший адвокат.
Миика всматривается в нее. Он понимает, что игра проиграна, и даже не пытается лгать.
– Все эти годы это не давало мне покоя, – продолжает он. – Я все время думал, что люди узнают. Но никто так и не узнал. Знаешь, я не собирался убивать ее. Хотя мог бы. Когда узнал, что она сделала. Ну, конечно же, поучил потаскунью маленько. Но она, в конце концов, просто споткнулась о чертову ступеньку. Сама убилась, случайно. Я ее даже не толкал. А ведь мог дать шанс ей, нам обоим, если бы она осталась со мной. А она меня за дурака держала. Да и видел я их, ее и этого ублюдка. Видать, собирались дать деру, спрятались вдвоем в ее машине и обдумывали свои плутни. Когда я их увидел, мне просто захотелось сделать ей больно. Но я ее не убивал. Во всяком случае, не намеренно.
Кто его знает, правду ли говорит этот человек. Агате все равно.
Кайя умерла. А он вместо того, чтобы сообщить об этом, заявил о ее исчезновении. Спрятал тело. И пусть родители все эти годы мучаются неизвестностью.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – догадывается Миика. – Я должен был заявить об этом, сообщить всем, что это был несчастный случай. Но я побил ее, понимаешь? И никто не поверил бы.
Агата открывает рот, но Лука успевает встрять раньше.
– Я тебя понимаю, – вмешивается она. – Мне тоже никто никогда не верит, когда я говорю, что чего-то не делала. Потому что до этого я уже натворила всяких дел.
Миика смотрит на Луку.
– И иногда думаю: да пошли они все, – продолжает она. – Ждете от меня гадостей, так получите. Раз считаете меня дерьмом.
Агате хочется, чтобы Лука заткнулась. И в то же время слова сестры явно находят отклик у Миики.
– В детстве мы рассказывали о тебе всякие страшилки, – увлекается Лука. – Миика-женоубийца. Все считали тебя серийным убийцей. Я, типа, радовалась, что в городе есть такой злодей. В сравнении с тобой я выглядела просто невинной девочкой.
Лука фыркает. Агата морщится. Как обычно, сестра зашла слишком далеко. На лице Миики проступает гнев.
– Я тех двух женщин и пальцем не трогал, – злится он. – Из-за них я едва не пошел в полицию. Но потом подумал, если сейчас признаться, что Кайя мертва, кто поверит, что к двум другим я не имею никакого отношения?
– Но ведь никто и не утверждает, что имеешь, – сдержанно говорит Агата.
И смотрит на Луку, надеясь, что сестра, наконец, поймет, что пора замолчать. Та только пожимает плечами с видом «я же только пытаюсь помочь».
– Но ты утаил улики, – продолжает Агата, снова обращая внимание на Миику. – Значит, какое-то обвинение все-таки будет. Если будешь сотрудничать, суд примет это во внимание. Где тело Кайи?
Миика молчит.
– Я спрашиваю, потому что, если есть тело, вскрытие поможет выяснить, как она умерла, – говорит Агата. – Даже сейчас, спустя столько лет.
Взгляд Миики метнулся в сторону, вниз по горе. В озере, скорее всего, думает Агата с замиранием сердца. Тело Кайи им не найти. Вики Эванс обнаружили совершенно случайно. Водолазы обшаривали целые участки озера после того, как исчезла Кайя. И Мэри. Но такой огромный водоем просто невозможно обыскать полностью. Озеро отдает только то, что хочет и когда хочет.
– Ага, – говорит Миика. – А нет тела, нет дела. И правду мне никогда не доказать.
Агата собирается что-то возразить, когда с дороги раздается звук приближающегося автомобиля.
– Ты вызвала подкрепление, – злится Миика. – Думаешь, нужна вся твоя банда, чтоб меня повязать?
– Никого она не вызывала! – вскрикивает Лука. – Она на твоей стороне.
– Я один на своей стороне.
– Миика, – говорит Агата. – Твое оружие направлено на меня. Это плохо выглядит. Положи винтовку.
– Да я и взял-то ее только потому, что не знал твоих намерений, – оправдывается он.
– Миика, мы разберемся… – Женщина смолкает. Машину уже видно. Агата кидает на нее быстрый взгляд. Это Патрик.
Она поворачивается к Миике. Его лицо искажено яростью.
Машина подкатывает к сараю, и теперь Агата видит рядом с Патриком Алекса. Оба сидят, раскрыв рты при виде открывшейся перед ними сцены.
Она уже собирается крикнуть им, чтобы они оставались в машине, но видит, что Миика целится из винтовки уже не в нее. А в лобовое стекло автомобиля.
Совершенно рефлекторно Агата вскрикивает.
Миика оборачивается, на мгновение отвлекшись.
Поэтому винтовка выстреливает все-таки в нее.
В то же мгновение раздается яростный вой Луки.
Между выстрелом из винтовки и криком Луки проходит доля секунды, в которую Агата уверена, что сейчас умрет.
Даже в этот момент мать в ней переживает за детей, зато начальник полиции в ней знает, что родителям Алекса Эванса хотя бы не придется переживать смерть второго ребенка. У Патрика должен быть с собой револьвер. И он успеет выстрелить в Миику до того, как тот успеет пальнуть снова.
Агата не умирает.
Лука, ее сестра-близнец, которая делила с ней утробу, умудряется оттолкнуть Агату в сторону, когда пуля была уже в полете. Лука, которая всегда думала, что может делать что угодно и выходить сухой из воды.
Пуля попадает Луке в спину, и она падает на землю.
Агата смутно осознает, как падает на колени рядом с сестрой, как Миика в шоке выпускает из рук оружие, как открывается дверца машины, как стреляют из пистолета.
Когда она поднимает голову, Миика тоже лежит на снегу, из его тела сочится кровь.
Патрик трясущимися руками держит оружие над головой. Потом снимает шляпу, вытирает ею пот со лба.
Алекс, ошеломленный, переводит взгляд с Агаты на Луку, на Миику и снова на Агату.
Он подбегает к Агате, которая обнимает умирающую сестру.
Агата расстегивает молнию на куртке Луки. Пуля попала сестре как раз в середину спины и прошла навылет. Агата и Алекс кладут руки Луке на грудь, пытаясь прикрыть рану, из которой толчками вырывается кровь. Этого недостаточно. Глаза Луки уже закрыты. Крови слишком много. Она разливается по рукам Агаты и Алекса, словно вода, отчего их пальцы скользят и переплетаются, пока они тщетно пытаются удержать жизнь Луки в теле.
Она ушла, даже если тело еще не осознало это.
Патрик подбегает к Миике. Миика пытается что-то сказать.
Пистолет у Патрика все еще в руках, и теперь он нацелен на голову Миики.
Агата, хоть и потрясена, и сердце ее разрывается, все же знает, что должна делать.
Ее сестра ушла.
Но работа есть работа.
– Держи ее, – умоляет она Алекса.
Голос у нее чужой, словно принадлежит кому-то другому.
– Лучше ты останешься с ней, а я… – беспомощно возражает Алекс.
– Пожалуйста, просто держи ее, – повторяет Агата.
Алекс бережно придерживает голову Луки, а Агата с трудом поднимается. Перед ее куртки залит кровью. Пистолет скользит в руке. Но все же она идет к Патрику.
– Опусти пистолет, – говорит она.
Патрик даже не смотрит на нее.
– Предоставь это мне, Агата. Позаботься о сестре.
– Лука мертва, – холодно бросает Агата. – Опусти пистолет.
Миика пытается вдохнуть. Она быстро смотрит на него. Видно, что мужчина умирает. Винтовка валяется далеко, он не представляет никакой угрозы.
И что-то пытается сказать Агате, беззвучно шевеля губами.
Наверное, просит прощения.
Он ведь не хотел убивать Луку.
Миика закрывает глаза. Ушел, понимает Агата. Человек, который мог ответить на все вопросы, ушел.
Патрик смотрит на Агату.
– Все в порядке… – начинает было он, но вдруг замечает, что ее пистолет направлен на него.
– Я знаю, – говорит Агата. – Я все знаю, Патрик. Я видела рисунки Кайи. Она нарисовала своего любовника.
Лицо у Патрика тускнеет, а потом искажается от страха и боли.
– Это был ты, – говорит Агата. – Ты гулял с Кайей. Миика узнал. Он увидел тебя на рисунке и убил ее. А ты наверняка знал об этом. Должен был знать.
Патрик опускает пистолет.
– Я ничего не знал, – говорит он. – Она собиралась уехать. Я думал, уехала.
Агата и рада бы ухватиться за эту соломинку. Ей хочется верить, что, какие бы профессиональные ошибки Патрик ни совершал, сокрытия убийства среди них не было. Но при одном взгляде на него уже понятно, что он лжет и в глубине души знал, что произошло. И знает, что она тоже знает.
– Это была глупая ошибка, – тихо говорит он. – Я понимаю, как беспомощно это звучит. Кайя знала, что я не брошу жену. Я не мог, Агата. Иначе моя жизнь развалилась бы. Кайя ведь была намного моложе. Пошли бы разговоры. Я просил ее, умолял взглянуть на ситуацию с моей точки зрения. Предлагал помощь, любую, какая была в моих силах. Но она была полна решимости поступить по-своему. А я бы потерял не только жену. Я потерял бы работу. Репутацию, все. А потом Кайя просто исчезла. У меня, конечно, мелькала мысль, что с ней могло что-то случиться, да только смысла докапываться и выяснять я не видел. Помочь-то все равно не мог. Здесь ее уже не было.
– Миика шантажировал тебя, – догадывается Агата. – Он сказал, что знает о твоих шашнях с Кайей, и ты понял, что он ее убил. И он поставил тебя перед выбором. Донесешь на него, и он о тебе все расскажет. Или будешь помалкивать, и ваши тайны останутся тайнами.
Патрик опускает голову.
Агата смахивает слезы, ручьем льющиеся из глаз.
– Я всегда думала, что могу определить, когда человек лжет. Ты сам меня и научил, Патрик. Говорил, кто лжет, тот забывает подробности. Примечай мелочи. Но сам-то, небось, хорошо помнил все подробности? Притворялся, что не имеешь ничего общего с Кайей. Все эти годы…
– Невыносимо, что теперь ты это знаешь, – в голосе Патрика слышится отчаяние. – Ты была мне как дочь, Агата. Очень не хотелось тебя разочаровывать.
– Но в итоге разочаровал! – восклицает Агата. – Кайе было всего двадцать два, Патрик. Как ты мог? Все эти годы держать ее семью в неведении? Ведь ты был начальником полиции. Присягу давал.
Патрик сникает.
– Я так и не простил себя, – говорит он. – Все обернулось ужасной, чудовищной ошибкой. Моя жена… не могла зачать. Теща умирала. Это был кошмарный период. Жена не подпускала меня к себе. И я ведь не первый мужик, загулявший с хорошенькой молодой бабенкой. Скольким надо было пожертвовать? Теперь-то я понимаю, каким эгоистичным ублюдком был. А в то время – нет, не понимал. Мне ведь было чуть больше лет, чем тебе сейчас. И осознал это лишь годы спустя, слишком поздно. Кайе уже все равно.
– Но ты промолчал, даже когда пропали и две другие женщины. А тебе никогда не приходило в голову, что Миика может быть причастен и к их исчезновению? Даже если и нет, горожане все равно в этом уверены. А настоящий убийца Мэри, возможно, по-прежнему прячется среди нас или давно исчез, потому что люди обвиняли Миику. Так же и с Вики. Мы с Алексом шли по ложному следу, думая на Миику, но, если это он и был, мы уже никогда не узнаем!
– Я знал, что он ни при чем, – стонет Патрик. – Ради бога, Агата, он убил жену за то, что она гуляла налево. Он вовсе не был каким-то хищником, который охотится за женщинами по всей стране. И ведь ты же нашла Хильду, верно? Она-то в безопасности.
– Прекрати! – Агата уже рыдает. – Даже не пытайся оправдаться. Ты неправ. Как ты мог так поступить с этими женщинами? – Затем почти шепотом добавляет: – Как ты мог так поступить со мной? Я… я любила тебя как отца.
Патрик кивает. В его глазах Агата читает полное крушение надежд.
– Ты станешь куда лучшим полицейским, чем я, – говорит он. – Разве я не говорил? Ты была моим вторым шансом. Пожалуйста, помни и то хорошее, что я делал. Любил тебя и детей. Для тебя я сделал бы все.
Он улыбается. Такой знакомой милой улыбкой прежнего Патрика.
Агата застывает в замешательстве.
А потом он сует пистолет в рот и стреляет.
Агата в ужасе падает на колени.
Через несколько секунд Алекс обнимает ее.
Они сидят там, около них на земле три тела, белый снег, сколько хватает глаз, пропитан красным.
Алекс с Агатой сидят на заднем сиденье одной из полицейских машин.
Агата смотрит прямо перед собой. Алекс все еще держит ее за руку, но не уверен, что она это ощущает. Женщина словно спит с открытыми глазами, поэтому Алекс потрясен, когда она поворачивается к нему и спрашивает:
– Зачем ты меня искал? – Словно ее только что осенило.
Алекс сглатывает. Сейчас разве время об этом?
– Ни за чем, – качает он головой.
– Быть такого не может. Если ты даже здесь меня нашел.
Агата до сих пор в крови сестры. И Патрика тоже. Она тщетно пыталась его реанимировать. Спасти или снова убить, Алекс не уверен.
Алекс тоже весь в их крови.
Он и хотел бы объяснить, зачем искал ее. Но не в состоянии видеть ничего, кроме этой крови.
Да еще этот внутренний голос.
Ты приехал в Лапландию разобраться в гибели сестры, а не выяснять, кто двадцать лет назад убил какую-то женщину.
– Подожди немного, – просит он Агату. – Поговорим, когда вернемся в участок.
А ведь Алекс даже не знает, будет ли Агата по-прежнему вести дело Вики. Может, его передадут молчаливому, незаметному Йонасу.
Алекс сглатывает. «Прости, Вики, – говорит он мысленно. – Прости. Просто дай мне еще несколько часов. Еще один день».
Я владею ситуацией, думает он. Я справился. И могу держать себя в руках. И впредь буду, даже если дела пойдут из рук вон плохо. Не упаду духом, не опущу руки.
Агата смотрит в окно. Алекс следует за ее взглядом.
Санитары укладывают в машину скорой помощи одно из тел.
Это Лука.
Алекс с ней даже не разговаривал. С женщиной, которая сыграла такую огромную роль в жизни Агаты.
– Она была моей сестрой, – говорит Агата.
– Знаю, – откликается Алекс.
– Я ненавидела ее. Но и любила. А теперь и понимаю. Думала, у нас еще будет возможность все исправить. Когда-нибудь.
Алекс сглатывает.
Агата поворачивается к нему. Он смотрит в сторону. Не в силах смотреть ей в глаза.
– Алекс, – говорит она. – Ну-ка, выкладывай. В чем дело? Говори.
– Кажется, я знаю, кто убил Вики, – шепчет он.
Агата напрягается.
– Кто? – говорит она.
– Агата, ты только что прошла через такое…
– Я начальник полиции, Алекс. И очень хочу арестовать человека, убившего Вики. Рассказывай, что знаешь.
Алекс достает телефон и открывает фотографию. Затем начинает говорить.
Агата приняла душ и переоделась. Она еще толком не оклемалась, хоть и чувствует себя чуть менее выбитой из колеи.
Дети еще не знают. Агата позвонила Бекки на случай, если до нее долетят какие-то слухи. Покончив с этим допросом, Агата поедет туда и расскажет им, что Лука мертва. Агата думает, что они не удивятся. Лука ведь не собиралась стареть. Правда, никто не мог предсказать, что она умрет вот так. Отдав жизнь за Агату. И это, между прочим, что-то да значит. Что-то очень-очень важное. Вот только Агата еще не поняла, сложнее ей от этого или легче.
Лучше было бы ей, если бы Лука умерла, а Агата так и не простила бы сестру, а продолжала ненавидеть? Агата не знает. Но знает, что, останься Лука жива, они, скорее всего, пережили бы еще не одну драму и светопреставление. Луке не хватило бы духу надолго задержаться на пути истинном. Что бы она там ни утверждала.
Агате хочется верить, что так будет лучше. Для всех них.
А вот о Патрике она думать не может. Пока нет.
Пока же Агате нужно выкинуть все это из головы и думать только об Алексе.
И добиться правосудия для Вики.
Ниам Дойл сидит перед Агатой в допросной.
Агата задавалась вопросом, солгала ли Ниам, чтобы обеспечить Гарри алиби. Алекс сказал ей, что у него тоже возникли сомнения. Уже по первым допросам стало ясно, что для Ниам Гарри гораздо важнее, чем она для него.
Но то, что обнаружил Алекс…
Агата уже видит, что Ниам расколется. Она не криминальный гений. Ей просто очень повезло в одном: у нее не было явного мотива и якобы имелось алиби. Но во всем остальном ей не повезло совершенно, потому что она не прирожденная убийца. Действовала инстинктивно, ничего не планируя.
Если бы планировала, тело Вики никогда бы не всплыло.
И если бы после этого была чуть поумнее, если бы не вмешалась в расследование, заявив о пропаже Вики – а она, очевидно, сочла это умным способом сразу отвести подозрения от себя? – если бы держалась подальше от вещей Вики и подальше от Алекса…
Агата указывает на браслет в пакете для вещдоков на столе между ними.
– Ты сказала Алексу Эвансу, что Вики подарила тебе этот браслет на день рождения, – говорит Агата. – Этот браслет, который мы нашли у тебя сегодня вечером.
– Да, – кивает Ниам.
Она еще не просила дать ей адвоката. Она все еще думает, что сможет выбраться из этого. Еще один глупый ход. Ласси был прав. Богатые люди знают, как важно иметь адвоката. Будь ты виновен или невиновен.
Особенно когда виновен.
– А когда у тебя был день рождения? – спрашивает Агата.
– В июне прошлого года.
Агата кивает Йонасу, тот кивает в ответ.
И достает из папки увеличенную фотографию.
– Эту фотографию нам предоставил Брайс Адамс, – говорит Агата. – Снимок сделан в комнате Вики в последнюю ночь, когда ее видели живой. Видишь, что у нее на руке на этой фотографии?
Ниам смотрит на картинку. И вздрагивает.
По запястью Вики золотой змейкой со сверкающими бриллиантами струится браслет. Это косвенная улика, но Агата отреагировала на нее так же, как и Алекс.
– У нас есть показания и других людей в «Лодже», которые видели этот браслет у Вики в недели, предшествующие ее смерти. У Алекса сложилось впечатление, что он ей не нравился и она никогда его не носила. Он был не прав. И если бы ты в те последние недели чаще общалась с подругой, то знала бы, что она стала носить украшение постоянно.
Ниам уперлась взглядом в стол.
– У меня есть подписанное Гарри Лавровым заявление, где говорится, что ты провела с ним ночь, ту самую, когда Вики предположительно пропала, – продолжает Агата. – Но в его показаниях также говорится, что ты ушла рано утром. Гарри подтвердил, что тебе предстояло вести туристов в поход по льду.
Ниам по-прежнему молчит.
– «В то утро Вики предстояло расчищать дорожки для катания на коньках, поэтому ей тоже пришлось выйти рано», – зачитывает Агата. – Кроме того, Гарри разъяснил, что ночь вы провели вместе по твоей инициативе. Он утверждает, что был очень пьян, а напился после того, как Вики ушла с Брайсом к себе в домик. Он говорит, что не интересовался тобой, но зато ты явно интересовалась им довольно долгое время. Еще он говорит… впрочем, я лучше опять зачитаю тебе его слова…
И Агата опять берет лист с показаниями Гарри.
– «Ниам знала, что Вики Эванс мне очень нравится, но никогда не говорила об этом. Выпив немного, я спросил Ниам, как она считает, может Вики обратить на меня внимание или она слишком хороша для меня. Мне показалось, Ниам мои слова обидели. Я сожалею об этом разговоре».
Агата смотрит на Ниам.
– Дальше он говорит, что, переспав с тобой, сказал тебе, что сожалеет об этом. Знаешь, Ниам, что, по моему мнению, произошло?
Ниам все еще молчит, но Агата видит, что она дрожит.
– Думаю, в то утро ты пошла искать Вики. Полагаю, ты все еще злилась из-за того, что Гарри дал тебе от ворот поворот. Возможно, ты понимала, что злиться на Вики неразумно. Вы дружили, и ты вполне могла знать, что Гарри ей нисколько не интересен. Но чувствовала себя оскорбленной и униженной, а на нем выместить это не могла. И потому выместила на ней. Вы подрались. Не уверена, что ты собиралась ударить ее ледорубом. И сомневаюсь, что планировала спустить ее под лед.
Ниам по-прежнему ничего не говорит, но теперь плачет, и Агата понимает, что ее предположения верны.
– Проблема в том, что ты сделала после этого, – продолжает Агата. – Бросила ее там. Избавилась от ее вещей. И все это я докажу, понимаешь? У нас есть браслет, есть заявление Гарри, и прямо сейчас полицейские прочесывают твой домик. Что еще они там найдут? Ты абсолютно уверена, что они не найдут следов крови Вики ни на чем, что на тебе тогда было надето? Знаешь, Ниам, даже самая горячая вода не избавляет от всех следов ДНК. Я не угрожаю, а просто объясняю. Когда все будет доказано, шансов на обвинение в непреднамеренном убийстве у тебя станет куда меньше, именно потому, что ты так старательно скрывала все улики. Если только ты прямо сейчас не начнешь сотрудничать. Тогда у тебя еще будет крупица надежды. Прокурор может просто увидеть то, что вижу я. Молодую женщину, которая совершила ужасную ошибку и наивно полагала, что единственный выход – ее скрыть. Молодая женщина, чье сердце разбито, а ведь все мы знаем, каково это, верно?
Сердце Агаты разбито вдребезги прямо сейчас. Но она должна идти до конца.
Неизвестно, удастся ли доказать преступление Ниам.
Ей нужно признание.
И Агата не отступится, пока девушка не признается.
Она видит, как Ниам переваривает все это. Ее взгляд постоянно возвращается к фотографии и браслету на руке Вики.
Она смотрит на Агату.
В конце концов, Ниам двадцать четыре года, и Агата понимает, что чутье ее не подводит. Ниам никакая не закоренелая злодейка. Она сама в ужасе.
– Я этого не хотела, – едва слышно шепчет Ниам.
– Прости? – говорит Агата, подавшись вперед.
– Это был несчастный случай. Мы подрались, как вы и сказали, и я ударила ее. Я так злилась на Вики. У нее мог быть кто угодно, а я молилась на Гарри. Я пожаловалась, что он меня оттолкнул, и она сказала, что ей очень жаль. Но надо было слышать, как она это сказала. Я уже тогда, да и всегда знала, что Гарри в нее влюблен, а она этак милостиво позволяла мне гоняться за ним, будто последней идиотке. Как же я на нее злилась. Мы ведь были лучшими подругами. По крайней мере, я так думала. Я ей ни в чем не завидовала, мы никогда не ссорились. Я даже не разозлилась на нее, узнав, чем она занимается… впрочем, неважно. Это же Вики. Я любила ее. А она все это время, оказывается, меня просто жалела. Я вспылила и набросилась на нее. И сильно ударила. Думала, что бью ее просто рукой. Но в руке у меня оказался ледоруб. Было так много крови. Хоть она и была еще жива, я уже поняла, что натворила. Поняла, что убила ее.
За признанием следует потрясенное молчание.
Агата ждет, затаившись, затем осторожно выдыхает.
– Вернись-ка, – требует она, – к тому месту, что ты не разозлилась на Вики, узнав, чем она занимается, – ты прервалась. А что собиралась сказать?
– Ничего такого.
Агата пристально смотрит на Ниам.
– Ты знала, что Вики шантажировала Ласси Ниеменена?
Ниам поднимает на нее потрясенный взгляд.
– Я…
– Лгать бессмысленно, – замечает Агата. – Мы уже подозреваем это и сейчас как раз собираем доказательства.
Ниам моргает.
– Он пытался затащить ее в постель, но Вики его отшила. Он собирался ее уволить. Но потом что-то изменилось. А что именно, не знаю. Знаю только, что однажды она умчалась отсюда, сказала, что идет к нему в совет, хочет разобраться с ним прямо там и размазать перед коллегами. А потом вдруг заявилась обратно и расхаживала тут, вся из себя довольная и счастливая. А как Ласси отреагировал на ее выпады, так и не рассказала. Тогда я поняла: у нее на него что-то есть, но что именно, не знаю.
Агата кивает. Вот еще одно доказательство того, о чем она уже подозревала.
– А теперь вернемся в то утро, – говорит Агата. – В то утро, когда ты ее убила. Что происходило потом? Зачем ты забрала ее вещи?
– Я не собиралась. Но ужасно испугалась, а он заметил и сказал, что делать. Сказал, что если я избавлюсь от ее вещей и заявлю о ее исчезновении, то никто не узнает и на меня не подумает.
– Кто сказал? – спрашивает Агата. – Кто он?
– Да Ласси, кто же еще-то, – тупо произносит Ниам. Словно они все это время только о нем и говорили, но Агата вдруг запамятовала. – Он видел меня на озере. Катался там на лыжах с утра пораньше, а на обратном пути поймал меня и сказал, что видел все: как я ударила Вики, а она провалилась под лед. Он сказал, что Вики стерва, так ей и надо, и… обещал помочь мне, если я помогу ему. Он… он заставил меня заняться с ним сексом. Чтобы сохранить свою тайну, мне пришлось переспать с ним.
Лицо у Ниам при этом становится такое, словно она попробовала протухшей простокваши.
У Агаты тоже скручивает желудок. Она знала. Знала, что Ласси Ниеменен скрывает куда больше. Что он как-то замешан.
– Я любила Гарри, – шепчет Ниам. – И Вики тоже любила. Я не хотела ее убивать. А браслет взяла только потому, что он мне всегда нравился на ней. Он должен был напоминать, что мы дружили. И… пах ее духами.
– Что ты сделала, когда лед треснул? – спрашивает Агата. – Ты пыталась ей помочь?
Ниам смотрит на стол.
– Я даже не видела, как Вики упала в воду, – бормочет она. – Просто повернулась и пошла. А потом услышала всплеск, обернулась, а ее уже не было. Я ничего не могла сделать.
