Глава 2

 

Конкуренция

 

Не знаю, что там снаружи происходило, но про меня забыли надолго. Час, два, три? Я был предоставлен сам себе.

Мы с ребятами в Чертогах Разума успели обсудить кучу всего. Например — последнюю Холодовскую наводку на клуб исторической реконструкции: он думал, что там готовят будущих бойцов, которые могут превратиться в конкурентов внутри криминальной тусовки, а оказалось — никакого преступного подтекста, все вполне чинно-благородно, с пацанвой занимаются настоящие энтузиасты. Или — будущий водный поход с Ясей, который мы запланировали на апрель — по речке Страче, в это время полноводной, порожистой и бурной. Да, да — такие в Беларуси тоже бывают… А еще — прикидывали плюсы и минусы идеи Машевских — они хотели построить в моей юридике виртуальный хоспис! Дико звучит? Конечно, дико. Но если вникнуть, то…

— Дах! Дах! Дах! — в дверь постучали. Скорее всего — ногой.

— Войдите, — сказал я, открывая глаза и снова утыкаясь взглядом в каменный потолок с магическим светильником.

Определенно, ротонда, лужайка и приятные собеседники — это куда как привлекательнее окружающей действительности. Да здравствует эскапизм!

— Кур-р-р-ва, да тут заперто! — раздался незнакомый голос снаружи.

— Недоумок, это же камера в подземной тюрьме! Конечно, тут заперто! — откликнулся другой.

Подземная тюрьма? Однако, это стоит запомнить. Любая информация мне сейчас может пригодиться.

— Эй, там! Как тебя? Ты живой? — они снова забарабанили в дверь.

— Вашими молитвами, — откликнулся я.

— Ты там это… Не уходи никуда!

Я даже воздухом подавился от удивления и самым дурацким образом захихикал.

— Имбецил! — раздался второй голос. — Куда он, мать твою, уйдет? Это подземная тюрьма!

— О, курва! Точно! Надо найти ключ или подорвать дверь, — имбецил сегодня просто фонтанировал идеями! — У меня есть кое-что…

— Не надо подрывать дверь, однако, — попросил я.

— Это почему? — в его голосе звучало искреннее изумление.

— У меня тут камера три на два метра, — с грустью в голосе пояснил я.

— И что? — наверное, все-таки у него стоял диагноз, ЗПР там или что-то вроде этого, иначе такое скудоумие объяснить было сложно.

— Его зашибет, кретин! — второй, похоже, психических девиантностей не имел. — Я пер-р-р-рдоле, почему ты такой непроходимый тупица? Почему Боженька даровал тебе смертоубийственную магию, а мне — жалкие крохи? За что мне это все? Давай, туебень, бегом — на поиски ключа, в караулку!

Они говорили по-русски, но эти словечки… «Курва», «пердоле» — такое чувство, что они долго общались со шляхтой или — поляками и, конечно, сразу нахватались ругательств. Это вообще та часть языка, которая всегда запоминается первой. Мне думалось, что здесь, в этом месте, эти двое были чужими. Проникли сюда нелегально. Иначе за каким бесом им взрывать дверь в тюрьме?

— А-хм! Господа! А не подскажете, где я, собственно, нахожусь? И кто меня, собственно, украл? — я все-таки решил задать этот вопрос.

Попытаться стоило. Если они враги тех, кто держал меня здесь — то хоть и вряд ли друзья мне, но какую-то информацию выдать могли. Тем более — тот, второй, вроде бы был человеком более-менее адекватным. Или — не человеком. Мы на Тверди, тут всякое случается.

Так или иначе — он меня не подвел:

— Они что, в несознанке вас тащили? Ай-яй-яй, какое невоспитанное, хамское быдло! Но мы вас вытащим, не сомневайтесь! И условия будут — не чета здешним. Но пока что вы находитесь в Великом княжестве Белорусском, Ливонском и Жемойтском, это Виленская губерния, и… — тут дверь потряс страшный удар, потом — еще один, и сквозь крохотную, почти незаметную щель над заслонкой потекла темная кровь. — Кхр-р-р-р…

— Ах ты курва! — раздался голос тугоумного, послышался топот, мат, звуки драки, лязг железа, потрескивание, какое бывает, когда искрят оголенные провода, потом — выстрелы.

Мне оставалось только ждать. Что за катавасия там творилась? С одной стороны — сражались вроде бы из-за меня и за меня, и мне должно было быть интересно, кто в итоге победит. Но, с другой стороны, я понятия не имел, что за силы там схлестнулись. В конце концов, чем больше эти ребята друг друга поубивают, тем меньше работы останется мне!

Вдруг меня прошиб холодный пот: а вдруг они все там сдохнут? Прикончат один одного, а я останусь тут насовсем?

— ИДИОТ! — рыкнул дракон.

— А, да, действительно, — я медленно выпустил воздух из легких.

В ипостаси имаго я с огромной долей вероятности смогу выбить дверь, сделав столько попыток, сколько потребуется. В конце концов, это обычная дверь, пусть и стальная. Если будет совсем плохо — нафигачу огнем в отверстие, как дракон советовал. Устрою пожар и расплавлю тут все к бесам.

Там, снаружи, продолжал раздаваться шум борьбы, что-то грохотало, завывало и посвистывало, потусторонние звуки перемежались с явно механическими. Спустя время все стихло, и знакомый грубый голос проговорил:

— Ты там, земеля? — это точно явился любитель омниссии.

— Нет, погулять вышел! — откликнулся я. — Вас там что, по голове лупят? Что за дебильные вопросы?

— Лупят, чего не лупят? Напали на замок, такое дело… Мы их лупим, они — нас. Слушай, это настоящий боевой маг, представляешь? Махал руками что твой пропеллер у Карлсона, ногами лягался и по стенкам бегал! Шустрый, гад! Но тупой… Коленку мне сломал, гад, а я его разрядником приголубил, а потом продырявил в двух местах! Теперь не побегает!

— А второй? — мне нужна была любая информация, и сам факт, что я нахожусь в замке, уже кое о чем говорил.

Виленская губерния, замок… Нужно было еще несколько отсечек, и я точно вычислю свое местонахождение!

— А второй из шмайсера своего в меня палить стал, вмятин в грудине наделал, ухо посек… Плевать, я ему голову отчекрыжил, а шмайсер себе заберу, в коллекцию. Ты это… Там как-то марафет наведи, к тебе хозяин вроде как придет, лично. Разговор серьезный предстоит, человек он тем более непростой, отказов не любит…

— Однако… — я потер лицо ладонями, пребывая в диком раздражении. — Наведи марафет? Определенно, то ли ретроградный Меркурий нынче, то ли магнитные бури… Что там с вами со всеми? Вязкость мышления развилась? Какой марафет? Марафет — это вообще-то кокаин, к твоему сведению, земляк! «Навести марафет», «попудрить носик» — это все с жаргончика декаденстствующей интеллигенции начала двадцатого века обозначало нюхнуть кокаина! Друг, вы там ничего не нюхнули? Как я приведу себя в порядок рядом с ведром с мочой, в каморке три на два метра, из гигиенических средств имея только рукомойник с литром воды внутри?

— Э… Что — серьезно? — растерялся земеля за дверью. — Марафет — это кокс?

— Кокс — это сорт каменного угля, однако… — мне уже реально хотелось спалить тут всё к бесам.

Он что-то такое почувствовал и решил пойти мне на встречу. В фигуральном смысле, понятное дело.

— Ну это, ты не серчай, — тон моего собеседника стал почти теплым. — Давай сюда ведро, поставь к заслонке. Я вынесу. Хочешь, футболку тебе чистую принесу и влажных салфеток?

— И на том спасибо, мил человек! Еще б расческу, зеркальце, щетку зубную с пастой…

— Не… — неуверенно проговорил киборг. — Зеркальце я тебе не дам. Им можно уничтожить противника.

— Дурдом какой-то, — покачал головой я. — Какие-то кретинские похитители мне достались… Даже если сильно захочется — Стокгольмский синдром не разовьется. У них там война по всему замку, а они боятся, что я зеркальцем уничтожу противника!

Справедливости ради, салфеток он принес много — целую гигантскую пачку на триста штук. Так что я нормально обтерся и почувствовал себя чуть-чуть лучше. Футболка была черная, чистая и — что характерно — ордынская. На груди, напротив сердца, имелся стилизованный белый отпечаток ладони, а на спине — надпись на латинице: «YA KROKODIL, KROKOZHU I BUDU KROKODIT'!» Бахар и Барбакан бы одобрили, точно.

Наконец запоры на двери залязгали, и я прищурился от яркого света, который ворвался внутрь.

— Давай, земеля, не дури. Ясновельможный пан тебя ждет! — проговорил киборг.

Он походил на Джона Сильвера из мультика «Планета сокровищ». Толстый, наполовину аугментированный — рука, нога, левая часть туловища и левый же глаз у него были кибернетические. Киборг передвигался чуть прихрамывая (последствия схватки с боевым магом), почесывал стальными окровавленными пальцами свой небритый двойной подбородок и всячески выражал ко мне доброе расположение. А вот ребята в бронескафандрах с очень характерными гербами на плечах, наоборот, хмурились и целились в меня из автоматов Татаринова.

— Проходим, — сказал один из них и дернул затвор оружия.

Нервный, что ли? Я снова глянул на его бронированный наплечник: герб этот назывался «Лис», но на лиса похож не был от слова совсем. Классический ягеллонский белый крест на красном фоне, только на вершине креста — стрелка. Сапеги! Это были люди Сапег — магнатов, графов, одного из могущественнейших родов нашего Великого Княжества.

И, судя по всему, ситуация не располагала к тому, чтобы кто-то из представителей этого гордого рода почтил своим присутствием вонючую тюремную камеру. Что ж — ради того, чтобы посмотреть в глаза организатору похищения, я готов был прогуляться. Хорошо, хоть футболка чистая… А вот измятый пиджак — с этим уже ничего не поделаешь. Аккуратнее надо людей воровать, вот что!

 

* * *

Не задерживаясь, меня провели по темному мрачному коридору с сырыми стенами и архаичными решетчатыми перегородками, потом — по освещенной магическими светильниками лестнице. Остановились один раз — у металлической раздвижной двери самой современной конструкции, где киборг предъявил в сканер свой живой человеческий глаз — наверное, для идентификации по сетчатке. Диковинное сочетание древних камней, колдовского света и высоких технологий производило странное и тревожное впечатление, но гораздо больше, чем интерьеры тюрьмы, меня интересовал вопрос геолокации. Где я находился?

Проходя по узкой галерее — скорее всего, внутри крепостной стены — я сумел заглянуть в узкие окна-бойницы и едва сдержал радостные эмоции. Теперь я знал свое месторасположение! Сапеги, Виленская губерния, замок, безбрежная гладь озера за окном, заснеженные холмы — с огромной долей вероятности это был Браслав — курортный, туристический городок в моем мире! Здесь же — домен Сапег, который наравне с Быховской ординацией и Ружанской юридикой составлял основу их земельных владений. В пользу такого вывода говорили и незамерзающие озера. Январь на дворе — но маги могут себе позволить и не такие выверты.

Я не очень-то углублялся в местную историю магнатских кланов, но, кажется, фишкой конкретно этих могущественных аристократов всегда считалось разнообразие. В семье Сапег процент одаренных был очень велик, и, может быть, никто из них и недотягивал до уровня архимага, да и специализации как таковой у них не имелось, но — за редчайшим исключением каждый из детей, родившихся внутри клана, проходил и через первую, и через вторую инициации, превращаясь по итогу в крепкого, сильного волшебника с естественными склонностями к манипуляциям магией самой разной природы. Пироманты, геоманты, аэро- или гидроманты, темные, светлые, целители и даже пара некромантов — за свою пятисотлетнюю историю Сапеги доказали, что их талантам нет числа. Возникало впечатление, что кто-кто, но эти аристократы уже очень сильно приблизились к пониманию самой природы инициации и факторов, ее обеспечивающих.

И тем более странным казалось мое похищение. За каким бесом им провинциальный учитель? Ну да, пять инициаций за две четверти — это много. Но они ведь и так… Или — наоборот? Им нужна монополия! Это было довольно похоже на правду.

— Сюда! — бронированные подошвы высокотехнологичных доспехов застучали по камням винтовой лестницы.

Похоже, мы поднимались на вершину одной из башен. В нашем мире Браславский замок не сохранился, и я понятия не имел о его планировке и конфигурации укреплений, даже приблизительно. Мои провожатые цепкими взглядами ощупывали окружающую обстановку, как будто находились в тылу врага, а не в сердце земель собственного клана. Скорее всего — нападение еще не закончилось, вот и береглись. Но повышенная бдительность бронированным воинам не помогла. Внезапно от стены отделилась тройка гибких фигур, которые с невероятной скоростью бросились на сапеговских дружинников.

Я и глазом моргнуть не успел, как что-то вроде металлической спицы пробило забрало одного из бойцов, окрасив доспех кровью. Другой воин рухнул наземь — его ноги оказались спутаны тонким, но очень прочным тросом, а кираса внезапно задымилась, грудная броневая пластина оказалась проплавлена насквозь!

— Вы пройдете с нами, — заявила одна из фигур явно женским, молодым голосом.

Я окинул взглядом этих троих. Они выглядели как клоуны-ниндзя, точно. Обтягивающие комбинезоны, разгрузки со множеством кармашков… За каким бесом рисовать на масках смайлики? Глаза, которые я увидел сквозь прорези этих самых масок, не внушали доверия: шалые, с расширенными зрачками и красными прожилками сосудиков. Почти наверняка неизвестные диверсанты находились под воздействием веществ, боевых стимуляторов!

— Не пройду, — пожал плечами я.

— Фат, возьми его, — щелкнула пальцами эта весьма напористая дама в трико.

Один из ее подручных шевельнулся в мою сторону, и я уже приготовился врезать ему кулаком прямо в смайлик, как вдруг — голова диверсанта, именуемого Фатом, взвилась в воздух отдельно от туловища, разбрызгивая алые капли, а тело второго задергалось в конвульсиях.

Что характерно — дамочка мигом сориентировалась! Пуф! В воздухе поднялась странная розовая взвесь, похожая на туман, что-то сверкнуло — и в следующую секунду, когда мой аугментированный земляк, явившийся как чертик из табакерки, своей стальной ногой растоптал шокированного разрядником диверсанта — этой подруги и след простыл!

— Скоморохи, — пояснил киборг. — Сукины дети. А меня Мирон зовут.

И протянул мне свою человеческую руку.

— Пепеляев моя фамилия, — ответил я на рукопожатие после секундного сомнения. — Ты мне чайку все-таки принес, так что убивать тебя я не стану. Если ты мне ничего отчекрыживать не соберешься. Что тут вообще происходит?

— Это ты мне скажи! — его аугментический глаз мигнул красным. — На кой хер ты им всем сдался? Сначала грузовик у ворот подорвали, потом на парапланах целая банда спустилась, задолбались дружиннички их ловить, я последних двух у самых дверей твоей камеры оприходовал. Теперь эти… «Ах, Арлекино, Арлекино!»

— Однако, не нужно было меня красть! — резонно заметил я.

— Ну, я тебя не крал, — развел руками Мирон. — Пошли уже к Павлу Станиславычу. Я связался — сейчас подкрепление вышлют, посерьезнее…

И мы пошли. С улицы слышались автоматные очереди, что-то с гудением горело, кто-то орал. Мы поднялись по лестнице, кажется, на высоту четвертого этажа, Мирон замер около небольшой двери — из крепких дубовых досок, с бронзовыми вставками и — со сканером для сетчатки. Киборг прислушивался некоторое время, оценивая происходящее внутри, а потом дал аппаратуре отсканировать свой глаз.

Дверь открылась.

— Врешце пшибыли! — раздался мужской голос. — Янко, дверь!

От этих двух шляхтичей просто перло силой и уверенностью в себе. Роскошные черно-красные жупаны, широкие парчовые кушаки, непременные желтые сапоги, властные и гордые выражения по-мужски красивых лиц… Оба — с короткими окладистыми бородами, широкоплечие, высокие, один — блондин, второй — брюнет, лет двадцати пяти — тридцати, похожие как братья. Брови — сапеговские. Соболиные.

— Пан Пепеляев-Горинович… — легко поклонился блондин. — Ян Казимир Сапега — к вашим услугам.

— Франц Ламберт Сапега — к вашим услугам, — повторил его приветствие чернобородый. — Рад приветствовать вас в Браславской цитадели славного клана Сапег.

— Однако, не могу ответить вам такой же любезностью, — дернул головой я. — Радушные хозяева лично приглашают гостей к себе в дом, а не крадут их из такси.

Их лица скривились, будто ясновельможные паны на пару сжевали целый лимон. А на что они рассчитывали? Что у меня действительно начнется Стокгольмский синдром? Переглянувшись, шляхтичи, видимо, решили не обострять. В конце концов — не эти двое здесь были главными, а Павел Станислав Сапега, нынешний глава и патриарх клана Сапег, если я все правильно понял. Но до него еще предстояло добраться!

— Янек, пойдзем… — махнул рукой Франц Сапега. — Прикрой, а я остатне зроблю…

Ян Казимир сделал очень интересное движение руками — прям как в у-шу, и вокруг нас налилась желтым теплым светом сфера с полупрозрачной оболочкой. Я находился в центре этого магического конструкта и границ не касался — видимо, именно поэтому все работало. Судя по косым взглядом обоих магов — они прекрасно знали, что я — нулевка, это и стало причиной выбора такого варианта защиты.

Киборг перехватил поудобнее «шмайсер» — так он назвал огнестрельное оружие, которое конфисковал у тех двух типов, которые первыми пытались вытащить меня из Браславского замка. Франц Ламберт сложил пальцы на обеих руках в замысловатые фигуры, и алые искры заплясали у него в ладонях.

— Марш-марш! — Мирон вышагивал сзади, и я понимал — зачем.

Я ведь нулевка, мне эти их фокусы с огонечками — что мертвому припарка. Им было хорошо известно, что я саперной лопаткой избиваю некромантов, поджигаю целые банды, балясиной от перил разгоняю бойцовские клубы. На взгляд магов этот провинциальный учитель из Вышемира — дьявольски опасен. И при этом они ни в коем случае не должны мне навредить! Поэтому киборг с разрядником на подстраховке — это то, что доктор прописал… Так они думали.

А я им позволял оставаться в счастливом неведении. О драконе они, судя по всему, не знали, а это означало, что, как минимум, самые близкие меня не предавали. Эта мысль заставила меня улыбнуться и расправить плечи — и зашагать вперед, навстречу местному хозяину. Эх, еще бы тросточку мою сюда… И принять ванну, и выпить чашечку кофе!

Настроение мое стремительно поднималось. Сапеги понятия не имели, во что ввязались!

 

* * *

Отправить