«И жили они долго и счастливо…» Истории детей

На заблуждениях не построить здоровой семьи. В нездоровой семье не вырастить здоровых детей. Эту мысль нужно глубоко осознать. Каждая новая пара/семья запускает огромный глобальный процесс. Судьба их детей полностью зависит от того, что происходит в семье родителей. От психологического состояния, социального статуса и развития до судьбы уже собственно детей этих детей. Два человека, изначально не воспитанные в здоровой семье со здоровыми психологическими установками, создают не ячейку общества, а ячейку обреченности.

В этой главе мы прочтем истории детей таких семей. Все они реальны. Только имена изменены. Рассказы героев напечатаны в книге с их разрешения. Я прошу вас прочитать их внимательно. Это ЖИВЫЕ ЛЮДИ. ЖИВЫЕ СЕРДЦА. ИСКАЛЕЧЕННЫЕ СУДЬБЫ… А все началось… Хотя, давайте начнем как в сказке? Итак, в некотором царстве, в некотором государстве жила-была семья. И в семье жила маленькая чудесная девочка…

«Все детство я провела в аду»

«Здравствуйте Инночка. Меня зовут Марина. Я хочу поделиться историей своего детства. Родилась я в 1990 году. Моя мать работала и сейчас работает на ферме животноводом. Отец где тогда работал, не знаю, так как трудился за всю свою жизнь мало и по сей день сидит дома, теперь уже на пенсии, которую выбила ему его же мать – моя бабка. По рассказу своей бабушки я знаю, что в день выписки из роддома после моего рождения она приехала и забрала меня к себе. Почему моя мать отдала меня ей, как только я родилась, не знаю до сих пор.

Мои родители и бабушка жили в разных городах на расстоянии 100 км друг от друга. Мать приехала навестить меня только через год. Была она очень редким гостем, и, наверное, поэтому каждый ее приезд я не помню, а вот отъезд – хорошо. Она приезжала утром и вечером в этот же день уезжала, а я плакала и умоляла ее остаться. Но ни разу мои детские слезы и мольбы не тронули ее сердце.

Бабушка рассказывала, что в каждой похожей мимо проходящей на улице женщине я видела маму… Когда я чуть повзрослела, отец стал забирать меня к ним на какое-то время, и это было ужасно. Он постоянно пил, издевался над матерью, они дрались. Он поднимал меня, малышку, за волосы к потолку, тыкал лицом в кошачьи миски. Помню, как пряталась от него под кроватью с двоюродным братом, а брат выпихнул меня, чтобы самому не попасться. А мать никак не защищала меня. Нет, она не обижала меня физически, но и ничего не делала, чтобы прекратить издевательства.

Жила я с бабкой до 11 лет. Она из нормальной школы отправила меня в школу-интернат, где я училась, а вечером шла домой. Я была маленькой и очень худой девочкой, забитой и несчастной. Надо мной издевались в школе, унижали, били. Поэтому я училась на двойки и тройки. Бабушка называла меня умственно отсталой. Когда я стала подростком (11 лет), она под предлогом ухудшения здоровья отправила меня жить к родителям. Для меня, отвыкшей от этих "родных" людей, которых видела нечасто, стало большой травмой. Помню, как мне было морально плохо. Мать, видимо, не слишком была рада перспективе жить со мной всю оставшуюся жизнь, поэтому срывала на мне зло.

Новая школа была чудесной, и я до сих пор с теплотой ее вспоминаю. Несмотря на чудовищ, называющихся моими родителями, я решила доказать себе и им, что я прекрасный ребенок, и, конечно, заслужить их любовь и похвалу, поэтому училась хорошо. В школе меня никто не обижал, и я закончила 9-й класс на «хорошо». Конечно, на мой выпускной мне не купили наряд и родителей на нем не было. Я хотела после 9-го класса идти учиться на профессию, которую выберу сама, но родителям нужен был батрак.

Папаша поднимал меня в 4 утра доить корову, убирать хлев, носить бочки воды, а сам лежал на диване. Затем был огород, сенокос, уборка, готовка, помощь матери на ферме. Если я прилегла с книгой и попалась отцу на глаза, то считалась лентяйкой и дармоедкой. Не дай Боже было съесть лишний кусок – меня готовы были убить в прямом смысле. Гулять с другими детьми мне запрещалось. Меня запирали во дворе, а я сбегала. Потом меня били, а я опять сбегала, потому что мне было одиноко и тоскливо одной.

Я очень боялась папашу, причем и трезвого, и пьяного. Однажды мы с сестрой пошли купаться и опоздали на полчаса. Он взял собачий поводок и избил меня. Все мое тело было в сине-багровых полосах. В другой раз мы с сестрой задержались, играя возле дома. Когда я вернулась, то получила такой сильный удар кулаком, что отлетела к печке.

Как-то он взял меня с собой на ферму. Ему надо было взять муку, он попросил подержать мешок, но просыпал, за что ударил меня так, что я отлетела на два метра. В другой раз попросил подержать цепь от пилы, но ему что-то не понравилось, и он дернул этой цепью так, что почти отрезал мне палец. Шрамы от его "любви" остались на моем теле до сих пор.

Самое ужасное – это когда он заставлял держать его половой орган. Мне было мерзко, но я боялась его и по- этому соглашалась. Потом, когда я стала старше, он стал дрочить при мне. Таких историй было много… А моя мать никогда и ничего не делала, чтобы меня защитить. Она не била меня, но уничтожала морально. Постоянно орала, обесценивала и смеялась надо мной. С 14 лет я могла вырваться на дискотеку, но для этого мне приходилось с раннего утра и до позднего вечера сделать всю мыслимую и немыслимую работу по дому. Как-то раз мать довела меня, так что я съела упаковку таблеток. Но это был глицин, и мне не стало даже плохо. Впрочем о неудачной попытке суицида родители даже не узнали… Еще я пыталась резать себе руки и часто думала о том, что нужно довести начатое до конца, но не решилась.

Жила я в аду, пока не встретила парня, которого полюбила… Он стал светом в беспросветной тьме моей жизни… У него было похожее детство, мать его и брата бросила, отец жил с новой семьей, а его воспитывала бабушка. Парень приходил ко мне из города каждый день – 7 км пешком. Мне было очень с ним хорошо. И было очень плохо, когда приходилось возвращаться домой… Возвращаясь из школы, я специально опаздывала на автобус и шла несколько километров пешком, чтобы подольше не видеть родителей. Я жила только встречами с парнем. Он был воздухом для меня. Ради встреч с ним я готова была работать по дому еще больше. Он был очень нежен и заботлив, в буквальном смысле носил меня на руках. Но были и проблемы: он любил выпить. Думаю, он так уходил от боли. Мы были вместе год. Ему 17, а мне почти 16. Летом у меня должен был быть выпускной в 11-м классе, а его должны были забрать в армию.

Мои родственники решили, что я поеду жить и учиться к тетке в Крым. Парень к тому времени из-за наших проблем и из-за моих психологических заскоков отдалился от меня, а я все так же его любила, но понимала, что скоро мы расстанемся, и настраивала себя на скорый отъезд. Все было хорошо, я собирала вещи и считала дни, когда уеду из ада. Ждала и выпускной. Мать со скандалом дала деньги на школьное застолье. Мы с парнем провели вечер после моей поездки на природу с классом, сделали фото совместное – первое и последнее, затем мы поругались, а через неделю он разбился на смерть на мотоцикле… Все обвинили меня в его гибели, хотя я была еще почти ребенком и во время трагедии находилась дома. Сказать, что мне было плохо, – не сказать ничего. Мне кажется, что внутри все умерло вместе с ним. Были похороны, а после них – мой выпускной. Все пили алкоголь, а я, забитая и запуганная алкашом-папашей, не выпила ни капли. Потом я уехала в Крым, там отвлекалась на впервые увиденное море, новых людей и события. Чувствовала себя счастливой, что уехала из ада: утром вскакивала, боясь, что это сон. Тогда мне было 17 лет.

Жизнь с родителями снилась в кошмарах каждую ночь. Никому не было дела до меня. Дети тетки были не в восторге от моего приезда, особенно младшая девочка. Начались всяческие насмешки и издевательства. В общем, я переместилась в другой ад, только более комфортабельный… А боль от потери любимого испытывала каждый божий день. Сейчас, спустя 16 лет, я в случайном разговоре узнала, что, оказывается, тогда ночью с дискотеки он пьяный сорвался ехать ко мне, чтобы сказать, как сильно любит меня и что не может без меня жить. Схватил чужой мотоцикл и разбился… А я столько лет гадала, почему меня все обвиняли и куда он мог поехать? Так что история моего детства – это история боли…»