Например, в письмах к Лодовико и Буонаррото, написанных на следующей неделе после уничтожения статуи, Микеланджело никак о ней не упоминает.
417
Как отмечает Кеннет Кларк, психологи задаются вопросом, «почему этот человек необычайного нравственного мужества, совершенно равнодушный к физическим тяготам, был подвержен приступам иррационального страха»; дальше он пишет, что у Микеланджело, возможно, были особые основания спасать свою жизнь, – в частности, он мог видеть в этом способ сберечь свой талант (Clark. The Young Michelangelo. P. 102).
