Аналогии Святой Троицы в мире

Некогда великий западный учитель Церкви блаженный Августин, составляя сочинение о Святой Троице, пытался понять эту тайну. Много дней он постился и молился для очищения своего разума и просил у Бога вразумления, но все было тщетно. Однажды он отправился на берег моря и увидел мальчика, который, играя у кромки воды, вырыл в песке ямку и бегал к воде, зачерпывал маленькой чашечкой воду и выливал ее в свою ямку. «Что ты делаешь?» – спросил его блаженный Августин. «Я хочу перелить сюда море», – с улыбкой сказал мальчик. «Это бессмысленно», – усмехнулся Августин. «А разве не бессмысленно то, что ты собираешься сделать? Ты хочешь в свой ум вместить невместимое», – сказал мальчик и сделался невидим.

Это предание показывает тщетность всех наших стараний постичь тайну Троической жизни в Боге. Наш ум – маленькая ямка, в которую невозможно вместить море безграничного Божественного разума. Собственно, само слово «Троица» – это не объяснение и не описание, а лишь обозначение взаимоотношений между Отцом, Сыном и Духом, которые остаются скрытыми от нашего ограниченного рассудка. Чтобы как-то облегчить понимание этой тайны, святые отцы часто прибегали к сравнениям, взятым из окружающего мира. Эти сравнения – всего лишь аналогии, они не могут служить доказательством Троического бытия, но лишь помогают нам его понять, насколько вообще возможно такое понимание.

Так, Троицу часто сравнивают с солнцем, которое немыслимо без света и тепла: солнечный круг, свет и тепло, излучаемые им, не могут существовать по отдельности, и вместе они составляют то, что мы представляем, говоря «солнце». Эту аналогию приводил святой равноапостольный Кирилл, просветитель славян, во время диспута с мусульманами: «Видите, стоит на небе круг блестящий и от него рождается свет и исходит тепло? – говорил он. – Бог Отец, как солнечный круг, без начала и конца. От Него рождается Сын Божий, как от солнца свет; и как от солнца вместе со светлыми лучами идет и тепло, исходит Дух Святой. Всякий различает порознь и круг солнечный, и свет, и тепло, а солнце одно на небе. Так и Святая Троица: три в Ней Лица, а Бог Единый и Нераздельный». Также часто приводятся аналогии с родником, ключом и потоком, которые представляют собой одну и ту же воду, «ибо родник, ключ и поток не разделены временем и сопребываемость их непрерывна, хотя и кажется, что они разделены тремя свойствами», как говорит святитель Григорий Богослов.

Святитель Спиридон Тримифунтский

Святой Патрик, просветитель Ирландии, в качестве иллюстрации соотношения единства и множественности в Троице использовал трилистник клевера, который до сих пор является символом Ирландии. А святитель Спиридон Тримифунтский привел в качестве аналогии Троического единства кирпич, явив чудо на Первом Вселенском Соборе: вместо каких-либо доводов и аргументов он взял в руки кирпич и сдавил его. Из глины, чудесным образом размякшей в руках святителя, вверх вырвалось пламя, а вниз потекла вода. «Как в этом кирпиче есть огонь и вода, – сказал святитель, – так и в Едином Боге есть три Лица».

Все перечисленные аналогии были заимствованы из области неодушевленной природы. Однако гораздо более глубокое сходство усматривается в самой природе человека. Мы созданы по образу и подобию Бога, Который есть Троица. Обращаясь внутрь себя, мы можем обнаружить в своей душе признаки этого богоподобия. Святые отцы часто делали это, усматривая в самом устроении нашей души аналогии с Троическим бытием. «Ум наш – образ Отца; слово наше (непроизнесенное слово мы обыкновенно называем мыслью) – образ Сына; дух – образ Святого Духа, – говорит святитель Игнатий (Брянчанинов). – Как в Троице-Боге три Лица неслитно и нераздельно составляют одно Божественное Существо, так в троице-человеке три лица составляют одно существо, не смешиваясь между собой, не сливаясь в одно лицо, не разделяясь на три существа. Ум наш родил и не перестает рождать мысль; мысль, родившись, не перестает снова рождаться и вместе с тем пребывает рожденной, сокровенной в уме. Ум без мысли существовать не может и мысль без ума. Начало одного непременно есть и начало другой; существование ума есть непременно и существование мысли. Точно так же дух наш исходит от ума и содействует мысли. Потому-то всякая мысль имеет свой дух, всякий образ мыслей имеет свой отдельный дух, всякая книга имеет свой собственный дух. Не может мысль быть без духа, существование одной непременно сопутствуется существованием другого. В существовании того и другого является существование ума».

Однако сколь ни точны все эти аналогии, все же они не могут служить адекватным выражением Божественной жизни. Более того, понимаемые буквально, они лишь затруднят понимание троичного догмата. Так, святой И л арий Пиктавийский предупреждает: «Если мы, рассуждая о Божестве, употребляем сравнения, пусть не думает никто, что это есть точное изображение предмета. Между земным и Богом нет равенства…»

Отношения Божественных Лиц

Божественная троичная жизнь скрыта от нас, мы можем о ней знать лишь то, что Он Сам открыл нам. На страницах Священного Писания о взаимных отношениях Лиц Святой Троицы есть упоминания, которые вводят нас в Божественную жизнь Пресвятой Троицы. Так, Второе Лицо неоднократно называется Сыном, притом Единородным, то есть единственным: Бога не видел никто никогда, – говорит евангелист

Иоанн Богослов, – Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин. 1, 18). Соответственно этому Первое Лицо предстает как Отец; Христос всегда так именует Бога: Все предано мне Отцом Моим (Мф. 11, 27). О Духе Господь говорит, что Он от Отца исходит (Ин. 15,26).

Сын и Дух – это разные Личности, однако между Ними нет ни взаимного противоречия, ни взаимной подчиненности. Так, Дух по отношению к Сыну называется «другим Утешителем», Который придет во имя Его (см: Ин. 14, 16, 26).

Итак, единственное, что мы знаем об отношениях внутри Святой Троицы: Отец рождает, Сын рождается, Дух исходит. Это не значит, что было время, когда ни Сына, ни Духа не было, – причинно-следственные отношения, характерные для нашего мира, к Богу неприложимы. Одно из свойств Божественной природы, которой равно обладают все три Божественных Лица, – это вечность, поэтому Отец вечно рождает Сына и изводит Духа, Сын вечно рождается, а Дух исходит.

Как это происходит, мы не знаем и знать не можем. Для нас также невозможно постичь, чем отличается рождение от исхождения. И то и другое – лишь несовершенные образы неизреченного общения Божественных Лиц, некоторые аналогии, которые в состоянии воспринять наш ограниченный ум. «Ты спрашиваешь, что такое исхождение Духа Святого? – вопрошает святитель Григорий Богослов. – Скажи мне сначала, что такое нерождаемость Отца. Тогда в свою очередь я, как естествоиспытатель, буду обсуждать рождение Сына и исхождение Святого Духа, и мы оба будем поражены безумием за то, что подсмотрели тайны Божии». А вот как о том же самом рассуждает священномученик Ириней Лионский: «Как же Сын рожден от Отца? Мы скажем ему, что никто не знает, только Отец

Родивший и Сын Рожденный. Усиливающиеся изъяснить рождение находятся не в своем уме, обещаясь изъяснить неизъяснимое».

Однако есть нечто, что мы совершенно несомненно знаем о внутрироических отношениях. Бог есть любовь, – говорит апостол Иоанн Богослов (1 Ин. 4, 8). Он называет любовь не действием Бога, но Его свойством по природе. Однако любовь невозможна там, где нет возлюбленного: любовь к себе – это не любовь. Бог любит Свое творение, однако если бы речь шла именно об этой любви, это означало бы, что Он должен вечно творить миры, чтобы было кого любить, либо мир должен быть вечен. Однако Бог есть любовь Сам в Себе, и Троица – это вечное движение любви, по словам преподобного Максима Исповедника, когда жизнь Одного становится жизнью Другого: «Светове и Свет, – по выражению преподобного Андрея Критского, – и Свята Три, и Едино Свято поется Бог Троица; но воспой, прослави Живот и Животы, душе, всех Бога».

Любовь – вот суть вечных отношений, связывающих три Лица Святой Троицы между Собой. Она есть образ Божественного бытия, и этот образ бытия, обильно изливаясь на тварь, животворит ее. Преподобный Андрей Рублев в зримых образах запечатлел это на своей знаменитой иконе «Троица». Три Ангела склонились Друг к Другу и одновременно к чаше, которая является символом искупительного подвига Сына Божия – высшего проявления любви Бога к Своему творению. При этом фигуры двух крайних Ангелов тоже как бы заключают всю Святую Троицу в чашу – чашу взаимной любви и сострадания к падшему миру.