Глава 55
День святого Валентина
С тэн Делэйни всегда знал, что женщины умеют проливать кровь своими словами. Это было любимым занятием его матери: протыкать ножом язвительности мягкие, глупые, беззащитные эго мужа и сына.
Не говори мальчику, что он когда-нибудь сыграет на Уимблдоне: он достаточно глуп, чтобы поверить в это. Вы оба тупые, как собачье дерьмо.
Не каждый день, но почти каждый. Не когда она была пьяна, в трезвом виде. Вот когда на нее находило.
Она упирала палец в висок, улыбалась мужу своей прекрасной улыбкой и говорила: «Свет включен, а дома никого, разве это хорошо, любимый?»
Отец Стэна не обладал богатым арсеналом умных слов, чтобы защищаться. Он пасовал и съеживался. Глупо улыбался, как будто его жена слишком замысловато пошутила. Он стушевывался и замолкал. Съедал и съедал это.
Съедал и съедал, пока в один прекрасный день в него больше не влезло.
Четырнадцатилетний Стэн подбежал к неподвижно лежавшей на полу матери, и хорошо, что он это сделал. Он мог с чистой совестью всегда говорить себе, что его первым инстинктивным побуждением было подбежать к матери, встать между нею и отцом, но он также никогда не мог забыть первую, робкую, ужасную, предательскую мысль, пришедшую ему в голову:
Она это заслужила.
Такую слабую, такую несмелую, что он иногда притворялся, будто вообразил, что подумал такое. Все произошло очень быстро, но в то же время медленно, и это случилось так давно. Кто знает, что он на самом деле подумал тогда? На память полагаться нельзя. Это ненадежный источник.
Стэн был похож на своего отца. И всегда знал это. Не умен и сообразителен, как мать. Не умен и быстр на слова, как его жена. Учился плохо. Тупой как полено. Не самый острый инструмент в мастерской.
В семьдесят лет он ощутил под руками плоть своей жены вместе с колоссальной яростью и унижением своего отца, его болью и обидой, которые скопились в груди и лопнули за глазами.
