«Только посмотрите на этого здорового страшного медведя. Этот увалень даже в кости играть не умеет».

Более полувека назад спор из-за игры в кости подтолкнул деда Кассиуса Клея на убийство, что закончилось для него тюрьмой, но боксер, вероятно, был не в курсе этой истории.

«Посмотрите на этого большого страшного медведя», – дразнился он.

Клей приехал в Лас-Вегас, чтобы увидеть, как Сонни Листон дерется с Флойдом Паттерсоном. Позже Кассиус заметил Листона в казино и воспользовался возможностью спровоцировать своего противника.

Листон играл в кости. Четыреста долларов на кону. Он хмурился, а Клей щебетал: «Что случилось? Ты даже не можешь бросить кости».

Клей все не унимался: «Только гляньте на этого здорового медведя! У него все валится из рук».

Игроки за другими столами испуганно притихли. Листон швырнул кости и подошел к Клею. «Слушай, назойливый ниггер, – сказал Листон. – Если ты не уберешься отсюда через десять секунд, то я вырву твой язык и затолкаю его тебе в задницу».

В последующие недели Клей бесчисленное количество раз пересказывал эту историю друзьям и журналистам, словно сцену из его любимого вестерна, в красках описывая, как посетители казино замолчали, расступились, а по залу пронесся шепот: «Это Кассиус Клей, Кассиус Клей…»

С каждым новым рассказом его храбрость росла пропорционально угрозам Листона.

На деле его ответ Листону звучал не так храбро: Клей лишь поспешно ретировался.

Бой Паттерсона против Листона был классическим противостоянием между Добром и Злом, и Зло одержало победу нокаутом в первом раунде. Паттерсон боялся повторить свое фиаско, поэтому держал руки низко и опрометью бросался на своего противника. С тем же успехом он мог кинуться под колеса огромного грузовика. Листон сбил его с ног три раза в первом раунде и закончил бой через две минуты и десять секунд.

«Я чувствовал себя в порядке, пока он меня не ударил», – прокомментировал очевидное Паттерсон. Все равно как если бы он сказал, что с хрустальной вазой все было в порядке, пока ее не уронили.

Когда матч был окончен, Клей забрался на ринг, выскользнул из рук трех охранников и направился не к Листону, но к ближайшей телекамере.

«Этот был позор, а не бой! – вскрикнул Клей. – Листон охламон! Я чемпион!»

Он достал фальшивую газету с выдуманным заголовком: «У Клея очень громкий рот, и Сонни Листон его зашьет», и устроил спектакль, разрывая ее на клочки.

«Я хочу добраться до этого здорового уродливого медведя, – сказал Клей. – Чем скорее, тем лучше».

На этот раз Листон с удовольствием подыграл Клею и поднял руки в наигранном ужасе.

Джек Нилон желал, чтобы Листон как можно быстрее сразился с Клеем. Никакой другой боксер-тяжеловес не обладал обаянием молодого и горячего Кассиуса. Он был самой узнаваемой звездой бокса. Как выразились в «Sports Illustrated», Клей был «признанным спасителем бокса». Это был завуалированный способ сказать, что спорт нуждался в спасении от монстра, который в настоящее время носил корону чемпиона в тяжелом весе. «За что бы Клей ни взялся – ему удается удивлять, – писал британский журналист. – Этот невероятно привлекательный юноша, Гарри Белафонте с мускулами, взял и выбросил два с половиной века традиционного бокса в форточку, даже не удосужившись открыть ее».

Но перед тем как Нилон смог заключить сделку с Клеем и спонсорской группой Луисвилла, пришлось уладить кое-какие проблемы. Через несколько дней после второго боя между Листоном и Паттерсоном Нилон объявил о создании Inter-Continental Promotions, новой компании, которая будет продвигать все бои Листона. Сонни должен был стать президентом, а Нилон и его два брата заняли бы должности руководителей. Учитывая давние слухи о связях братьев Нилонов с криминальным миром, журналисты скептически отнеслись к их идее, решив, что дело пахнет мошенничеством. 28 июля Эстес Кефаувер, председатель Специального комитета сената США, занимающегося расследованием организованной преступности, объявил, что намерен обратить внимание на Inter-Continental Promotions. Три дня спустя чиновники из Пенсильвании отказались предоставить новой компании лицензию промоутера, заявив, что Листон не вправе владеть акциями компании, продвигающей его бои.

Это означало, что бой в Пенсильвании отменяется. Но другие штаты страстно желали получить деньги и рекламу, которые принесет чемпионат. После непродолжительных переговоров спонсорская группа Луисвилла и Нилоны достигли соглашения: бой состоится 25 февраля в Майами-Бич.

Спонсорская группы Луисвилла не привыкла иметь дело с сомнительными персонажами, белые бизнесмены еще слабо разбирались в боксерском бизнесе и посчитали некоторые условия контракта спорными, но тем не менее им удалось заключить выгодную сделку для Клея, которая сулила ему 22,5 процента от продаж билетов и поступлений от концессий, а также 22,5 процента от трансляций по телевидению. Репортеры, которые освещали сделку, сообщали, что Клей, вероятно, заработает почти один миллион долларов.

Хьюстон Хорн, журналист из «Sports Illustrated», сказал, что со стороны Клея было мудро заключить сделку как можно быстрее. Хорн ставил под сомнение мастерство молодого бойца и писал, что если бы не нежная лицевая ткань Генри Купера, Клей мог бы проиграть свой последний бой. Более того, по словам журналиста, шутки и поведение Клея уже набили оскомину. Характер боксера также вызывал вопросы у Хьюстона Хорна. «Он мало чему научился, посещая собрания черных мусульман, о которых он практически ничего не знал, – писал Хорн. – Не менее странно прозвучала недавняя критика в адрес его многострадального тренера Анджело Данди, которого он, словно малое дитя, называл “задницей”».

Нилоны и группа спонсоров из Луисвилла запланировали пресс-конференцию в Денвере 5 ноября, чтобы объявить о своей сделке. Клей отправился туда в недавно приобретенном подержанном автобусе. Он назвал автобус «Красным малышом» из-за красно-белой покраски. Кассиус Клей-старший украсил автобус надписями, которые гласили «величайший», «самый красочный боец в мире» и «Сонни Листон рухнет в восьмом».

Когда автобус приблизился к Денверу, Клей сделал остановку, чтобы позвонить репортерам, и посоветовал им собраться у дома Сонни Листона, если им нужен хороший сюжет. В час ночи репортеры уже были в сборе, когда автобус Клея добрался до дома Листона, который располагался в районе, преимущественно населенном белыми. По слухам, там появились тридцать два знака «выставляется на продажу» после того, как Листон переехал сюда в начале года. Клей надавил на гудок и включил фары. Затем он послал своего заикающегося друга Говарда Бингема, чтобы тот постучал в дверь Листона.

Сонни вышел в золотистой пижаме, сжав в руке трость с золотым навершием.

– Чего тебе надо, ты, черный сукин сын? – спросил он.

– Выходи сюда! – крикнул Клей из машины. – Я надеру тебе зад прямо сейчас! Выходи и защищай свой дом!

Листон вышел к нему навстречу, обмениваясь угрозами с возмутителем спокойствия, но вскоре автобус Кассиуса окружили семь полицейских машин и полицейская собака на поводке, которая рычала в нескольких дюймах от колен Клея. Когда полицейский поставил Клея перед выбором «ехать дальше или отправиться в участок», тот забрался в свой автобус и уехал.

На следующий день во время обеда для прессы Клей исполнил свой проверенный репертуар, чтобы очаровать репортеров и разозлить Листона. Он прочитал одно из стихотворений про улетевшего за орбиту Листона, которое Гэри Белкин написал для него тем летом.

Листон лишь смеялся.

«Я чемпион бокса, – сказал он, – а ты чемпион трепа».

Чемпион бокса продемонстрировал пару меховых боксерских перчаток и сказал, что любит использовать их против более слабых противников, таких как Клей.

Когда зал вяло отреагировал на шутки Клея, а остроты Листона встретил хохотом, Кассиус молча принялся уплетать тарелку с курицей.

«Ты ешь так, словно это твой последний ужин! – смеялся Листон. – Но бой-то не сегодня!»

Поединок назначили на февраль, после двадцать второго дня рождения Клея, а это означало, что он упустил шанс стать самым молодым чемпионом-тяжеловесом в истории. Но в конце 1963 года его заботило совсем не это, а приказ явиться на призывную медкомиссию в Луисвилле.

В то время на мировой сцене не разворачивалось международных кризисов. Пятнадцать тысяч военнослужащих США находились в Южном Вьетнаме, но правительство называло их советниками, а не солдатами. Никто не ожидал эскалации конфронтации в Азии. Клей остановился в чикагском мотеле, по пути из Денвера в Нью-Йорк. Там-то на него вышел репортер и спросил, что он чувствует по поводу службы в армии.

«Мне не о чем волноваться, пока я не получил официальное “добро” от призывной комиссии», – сказал он, отметив, что письмо было отправлено в Луисвилл и он еще не получил копию во время поездок. Затем он сострил: «Похоже, дядя Сэм хочет упустить налоги с 15 миллионов долларов, не так ли?» Тем самым он подразумевал, что вскоре будет зарабатывать огромные суммы денег, большой процент с которых будет уплачиваться в федеральное правительство подоходным налогом.

Две недели спустя прогремело убийство президента Джона Кеннеди. Боб Нилон, брат Джека Нилона и топ-менеджер «Inter-Continental», заявил, что бой состоится, несмотря на национальную трагедию и вероятность того, что Клея могут призвать на службу. По словам Нилона, Клей попросит отсрочку на четыре месяца у призывной комиссии, «чтобы воспользоваться величайшей возможность в своей жизни – побороться за корону в тяжелом весе и за богатство, которое к ней причитается».

Сонни Листон тоже не беспокоился о военной обязанности Клея. По его словам, в армии от Клея не будет никакого толка «после того, как я разделаюсь с ним».