Книга: Шаг второй. Баланс сил
Назад: Глава 7. От работы кони дохнут
Дальше: Глава 9. Никелированная кровать… с тумбочкой

Глава 8. Дипломатия и маты… просто маты

Родион Витальевич, несмотря на большое внешнее сходство с отцом, показался мне человеком совершенно иного склада. А может мне это только померещилось из-за весьма негативных эмоций, которыми он так и фонил во время нашей встречи. И ведь даже подарок, сделанный мною, его совершенно не смягчил. А я старался, между прочим! Не так-то легко было найти ту тонкую черту, за которой изначально медицинский ментальный конструкт успокаивающего действия, не переставал бы оказывать своё влияние на пациента, но и не вгонял бы его в лечебный сон, как это было определено его изначальной настройкой… то есть, делал бы лишь то, что мне от него требовалось: умиротворял.
Рогнеда, кстати, которая матушка моей Светы, от подобного подарка была в восторге, и я её понимаю. Час-другой, проведённый в одном помещении с работающим конструктом "уютного времени", выполненном в виде настольных часов, не только расслабляет, но и изрядно прочищает мозги, причём без всяких вредных побочных эффектов. И уж кто-кто, а Рогнеда с её нервной работой, оценила подарок по достоинству.
Ну ничего, думаю, и сынок князя, что сейчас старательно пытается стереть с лица брезгливую мину, опробовав часики, подобреет. По крайней мере, ничем иным как перманентной усталостью, я его раздражение объяснить не могу. Ну да, есть небольшое недовольство от того, что он лицезреет перед собой некоего наглого юнца, но и у этого чувства, как мне кажется, ноги растут из того же источника. Заработался княжич. Ничего-ничего, перефразируя персонажа одного бессмертного кинофильма… "И тебя вылечу".
— Про полевые испытания техники Граца ты уже знаешь? — спросил Старицкий, невозмутимо прихлёбывая чай из массивной кружки, и искоса наблюдая за сыном, брезгливо смотрящим на такую же кружку, стоящую перед ним. Ну да, на фига мне в лавке сервиз на сто персон?
— Разумеется, — фыркнул я в ответ. — Уж которую неделю в лаборатории кипиш стоит. Учёных трясёт в предвкушении, как припадочных. Даже Грац, уж на что флегма флегмой, и тот дополнительными экспериментами забодал!
— Ерофей, — укоризненно взглянул на меня старший Старицкий, взглядом указав на сына. — Следи за речью.
— Да-да, конечно, — пробормотал я. — Прошу прощения. В общем, я в курсе дела. Но какое отношение этот факт имеет к моей персоне? Или вы тоже пришли уговаривать меня потратить каникулы на мотыляния по стране?
— Тоже? А кто ещё тебя уговаривал? — неожиданно подал голос Родион, осторожно пробуя приготовленный мною чай. В эмоциях булькнуло настороженностью… Боится, что я его отравлю, что ли?
— Остромиров все уши прожужжал сегодня, да и Грац предлагал. Не так настойчиво, как волхв, но весьма убедительно, — ответил я, пожав плечами.
— А ты, значит, не хочешь? — осведомился князь, переключая моё внимание на себя.
— Виталий Родионович, — я чуть помолчал. — Как бы повежливее сказать-то? У меня, на сегодняшний момент сложилась следующая ситуация. Занятия в гимназии плюс работа с Грацем, учёба у Остромирова, работа в лавке и разработка новых конструктов и артефактов для продажи. Про домашнюю работу и консультации людей Багратова, я и вовсе молчу. Первая в гимназии выдаётся нечасто, слава всем богам, да и вторые, в основном, предпочитают решать свои проблемы сами. Но это тоже время. На личные дела у меня остаётся один день в неделю, официально считающийся в гимназии "библиотечным". Я не жалуюсь, но очень рассчитывал на каникулах немного отдохнуть. Зная же Граца с его сворой учёных, и волхва, который непременно пожелает присоединиться к выходу "в поле", таковой возможности я буду лишён. Первый ни за что не упустит возможность совместить испытания аппаратуры с моим участием, а второй не угомонится, пока не втемяшет мне в голову всё, что ему кажется полезным и нужным. Иными словами, каникулы полетят коту под хвост. Котяра, прости, я не имел тебя в виду!
Двухвостый смерил меня коротким взглядом и, тихо фыркнув, вновь уставился на модель галактики, медленно вращающуся в глубине большого хрустального шара.
— Надо же, какой занятой… лавочник! — пробурчал княжий сын.
— Вы семью свою часто видите? — кое-как сдержавшись, чтобы не нахамить, спросил я, стараясь абстрагироваться от фонящего любопытством и интересом старшего гостя.
— Это ты к чему? — прищурился Родион Витальевич, отставляя в сторону полупустую кружку.
— Ответьте, если не жалко.
— Стараюсь уделять им время каждый вечер, — хмуро ответил княжич, катнув желваки.
— А у меня из близких, есть только моя девушка, с которой я могу провести больше часа кряду, лишь единожды в неделю, потому что в остальные дни упахиваюсь, уж простите за "плебейское" словцо, как лошадь на мельнице. Чёрт! Да я этих каникул ждал, как манны небесной, чтобы устроить нам со Светой хороший отдых.
— А ты её с собой возьми, — неожиданно предложил старший Старицкий, не дав своему сыну вымолвить и слова.
— Куда? — опешил я.
— В экспедицию, конечно, — отозвался князь, как ни в чём не бывало. — Со своей стороны могу пообещать, что Грац и Остромиров будут держать себя в рамках приличий, и не станут злоупотреблять твоим временем. Каникулы, это святое. Подумай, Ерофей… весна, горы, реки, палатка на двоих… романтика же!
— Суета и нытьё кучи неприспособленных к походной жизни городских, холодрыга, дожди и консервы вместо нормальной еды, — договорил я вместо Виталия Родионовича. Тот хохотнул.
— Нет в тебе романтики, Ерофей. Ни на грамм, — заключил он, и добавил уже серьёзно: — Тем не менее, это был бы оптимальный выход. Мне бы очень хотелось, чтобы ты, всё же, отправился в этот поход.
Я глянул в глаза своего работодателя, и вздохнул. Стало понятно, что шуточки и уговоры закончены, а значит, и спорить не о чем. Поездке быть. Неожиданное решение, но не мне его оспаривать.
А в следующий миг, рядом раздался треск грохнувшейся о столешницу кружки.
— Да кто её туда пустит? — рявкнул младший Старицкий, но наткнулся на резко построжевший взгляд отца.
— Я разрешаю ей присоединиться к предстоящей экспедиции, — протянул князь и неожиданно мне подмигнул. — А вот отпустит ли её матушка, это другой вопрос. Но, думаю, у тебя найдутся стоящие аргументы для этой уважаемой женщины?
— Найдутся, почему нет, — задумчиво проговорил я и, вздохнув, покачал головой. — Вот не думал, что вы настолько плотно следите за моей жизнью…
— Ты о чём? — сделал непонимающий вид князь.
— О вашем знании семейного положения матушки моей Светы, — фыркнул я. — Будь иначе, вы бы упомянули не её, а "родителей".
— Ерофей, ты же сам всё понимаешь, — устало вздохнул князь и кивнул на сына. — И он тоже всё понимает, и теперь бесится от того, что ему и его людям предстоит присматривать уже не за одним юнцом, а за парочкой.
— Полагаю, Родион Витальевич будет моим куратором в экспедиции? — спросил я, переводя тему. Ну да, кто бы сомневался, что Старицкий так легко отпустит меня в свободное плаванье без всякого присмотра, да ещё и до окончания работы по проекту.
— Почти угадал, — кивнул князь. — Родион будет прикрывать вас от интереса излишне любопытных на выезде. И, в случае необходимости, давить авторитетом, чтоб не докучали.
— Чтоб не докучали, это хорошо… — улыбнулся я. — Мне бы ещё такого вот прикрывальщика, чтоб защищал от однокашников в гимназии, и я был бы абсолютно счастлив.
— Достают? — с деланным сочувствием поинтересовался князь.
— Двадцать два приглашения в гости за два месяца, — поморщился я. — И чего им так приспичило, понять не могу. От половины еле отбрехался, на другую убил кучу времени, и всё ради пустых расшаркиваний.
— К твоему сведению, эти "расшаркивания" в приличном обществе зовутся знакомствами и обзаведением личными связями. Для твоего будущего, совершенно необходимая вещь, между прочим, — наставительным тоном произнёс Старицкий-старший. Но в эмоциях… Чёрт, да он наверняка знает, что к чему!
— Ваше сиятельство, — проникновенно произнёс я. Князь прищурился, а его сын, кажется, даже немного отодвинулся в сторону от отца. — Ваше сиятельство, а ведь вы осведомлены о том, откуда у этих приглашений ноги растут…
— Эх, Хабаров! Не знал бы, что ты эмпат, точно сдал бы в канцелярию как неучтённого мозголома, — вздохнул князь.
— Стоп! Так это о нём мне Болх талдычил?! — встрепенулся Родион Витальевич. — Ну, точно! И как я не сопоставил-то, а? Так…
— Сын, сядь, — резко оборвал его князь. — Ерофей не мозголом. Иллюзионист, да. Сильнейший из тех, что я когда-либо видел. Артефактор? Великолепный, прямо скажем. Эмпат, тоже да, но об этом, кроме нас троих на данный момент никто не знает. Но не мозголом. Заруби себе на носу! Кстати, об эмпатии тоже лучше помалкивать. Ерофей, ты слышал?
— Да я, вообще-то, и так никому об этом таланте не говорил, и не собираюсь, — пожав плечами, произнёс я и, глянув на князя, медленно договорил: — как и о ваших успехах в этой сфере, Виталий Родионович.
— Отец? — Родион недоумённо посмотрел на него.
— Ну… как-то так, — развёл руками старший Старицкий и тяжело вздохнул. — Стоило догадаться, что если я его учуял, то и он меня расколет.
— Вы… вы… — княжич потёр лоб и, махнув рукой, уставился куда-то в пустоту. — Да чёрт бы с вами!
— Что это с ним? — тихо спросил я у князя. Тот хмыкнул.
— М-м… разрыв шаблона, так это там называлось, кажется, — произнёс старший Старицкий доверительным тоном, одновременно подвигая сыну чашку с новой порцией чая. — Эмпаты, не такой редкий зверь, как природные мозголомы, но выявленных чтецов эмоций и чувств стараются поставить на учёт в том же ОГВ. Кого для контроля, а кого и для возможного предложения работы. Учитывая же, что Родион у нас человек государственный, мы поставили его перед дилеммой: заложить отца родного его бывшему ведомству, или ну его…
— Уверены, что "отца", а не одного молодого, но жутко талантливого… "лавочника"? — так же, почти шёпотом спросил я, покосившись на отрешённо прихлёбывающего чай сына Старицкого.
— Так ведь, если он тебя сдаст, ты же сразу меня заложишь, — усмехнулся князь. — Что, скажешь не так?
— Так, — ничтоже сумняшеся, подтвердил я. — Вот только, как мне кажется, от такой подставы, вы даже не почешетесь. Можно подумать, из-за подобной ерунды у предводителя Железной своры могут быть какие-то серьёзные проблемы.
— Почему нет? Если эта информация получит огласку, со мной же просто откажутся вести переговоры, в случае чего, — развёл руками Старицкий. — А это, как ты понимаешь, совсем нехорошо.
— Да понял я, понял, — неожиданно поморщившись, сообщил младший Старицкий. — Вы уж меня совсем за идиота не держите!
— Да кто бы пытался? — изобразил невинность Виталий Родионович, но моментально посерьёзнел, — Родик, ты не придворный интриган, не "шахматист" из "Леса", но и не тупой солдафон. Надеюсь, этого небольшого спектакля тебе хватит для понимания, что я передаю под твою опеку не обычного юнца с ветром в голове, а серьёзного молодого человека, к мнению которого порой стоит прислушаться.
— Говорю же, понял, — хмуро произнёс тот. — Но неужели нельзя было обойтись без этого… представления?
— Я пытался, — пожал плечами князь. — Вспомни наш разговор по пути сюда. Ведь добрый час тебе рассказывал, кто он, что он. Лавку расписывал, таланты. А толку? Увидел мальчишку, и всё. Пренебрежение, раздражение, недовольство старым маразматиком… это я про себя, если что. Спрашивается, а кого ты ждал здесь увидеть?
— Ладно. И к каким же его советам я должен прислушиваться? — Родион постарался сменить направление мысли распекающего его отца… и честно говоря, я вполне понимаю младшего Старицкого. Ему уже явно за сотню, а князь отчитывает как мальчишку, да ещё и в присутствии постороннего. Эх, чую, не наладить мне отношения с Родионом Витальевичем.
— Ко всем, что будут касаться ментальных воздействий. Будь то иллюзии, артефакты, старые школы… или эмпатия. В остальном сам разберёшься. Не маленький. И учти, на всякий случай, у Ерофея есть сертификат УПК. Так что, безобидной луговой ромашкой его считать не стоит… впрочем, он и без знаний "серых", тот ещё фрукт. Пришлю досье, почитаешь, убедишься.
Княжич смерил меня долгим изучающим взглядом, но, в конце концов, кивнул и поднялся со стула.
— Ясно. Запомню… и будем считать знакомство состоявшимся, — пробурчал он и, подхватив шляпу и трость, молча направился к выходу. Князь глянул вслед сыну и, покачав головой, неопределённо хмыкнул.
— Ничего, побудет с семьёй, и к завтрашнему вечеру отойдёт, — произнёс он, в свою очередь, выбираясь из-за высокой стойки. — Хорошего вечера, Ерофей… и удачных переговоров с Рогнедой Владимировной. Чую, это будет непросто.
— Не каркайте! — буркнул я в ответ. Старицкий только рассмеялся, открывая дверь на улицу. — Виталий Родионович, а если честно, зачем я нужен в этой поездке? Тем более, с таким прикрытием?
Князь замер на пороге, аккуратно прикрыл дверь и, повернувшись, смерил меня не менее долгим взглядом, чем его сын минутой ранее.
— В то, что я просто иду навстречу Всеславу Мекленовичу, ты не веришь? — произнёс он. Я в ответ пожал плечами. — Понятно. Что ж, хочешь верь, хочешь нет, но у меня просто есть предчувствие, что без тебя в этой экспедиции не обойтись. А своим предчувствиям я привык доверять.
— В числобоговы волхвы подались, Виталий Родионович? — усмехнулся я.
— Пока нет. А что, думаешь, стоит? — изобразил заинтересованность князь.
— Владимир говорил, что в их школе без чутья никуда, — ответил я.
— Я подумаю.
Хлопнула перевёрнутая табличка, извещающая об открытии лавки, с лёгким перезвоном закрылась входная дверь, и я принялся убирать последствия нашего чаепития. И лишь вымыв чашки и убрав в шкаф опустевшую корзинку из-под печенья, я вспомнил. Ладонь встретилась со лбом. Чёрт! Я совсем забыл про письмо!
Бросив взгляд на лежащий на столе зерком, я всё же решил отзвониться Старицкому, чтобы всё-таки порадовать его известием об анонимном послании, полученном мною днём ранее, но в этот момент раздалась трель дверного колокольца и затею пришлось отложить. Работа-то ждать не будет.
Клиент шёл косяком. Дети, взрослые, гимназисты, студенты… не все, конечно, что-то покупали, но гнать тех, кто пришёл просто поглазеть на странную, таинственную лавку, я не собирался. Сегодня у человека нет денег, а завтра он вернётся и скупит половину ассортимента. Так зачем портить впечатление и терять перспективного клиента? Ну… ладно, возможно, мне было просто приятно видеть реакцию людей на моё творчество. Всё же, таких чудес они больше нигде не увидят, правда?
До зеркома я добрался лишь, когда поток посетителей окончательно иссяк, а часы на стене пробили десять вечера. Покрутив в руке стекляшку, я всё же пересилил свою усталость и нежелание поднимать ненужный шум, и набрал номер князя. Покаявшись в забывчивости и кратко описав происшедшее вчера, я дождался от него короткого: "Завтра с утра отдашь письмо моему человеку", и с облегчением распрощавшись, сбросил вызов. Вот теперь можно и домой.
Обещанный князем "человек" предусмотрительно заявился утром, когда я уже закончил утреннюю тренировку, но ещё не приступил к завтраку. И вопреки моим ожиданиям, никаких долгих расспросов-допросов он мне устраивать не стал. Выслушал короткое повествование о том, как и где я обнаружил письмо. Убедился, что ни на дверях ни на окнах нет следов взлома и, распрощавшись, свалил в туман, укрывший улицы Хольмграда. Нечастое явление в марте месяце, но… бывает. Иногда. Невольно вспомнив содержание письма, я покосился на окно, за которым плавала белёсая муть и, вздохнув, принялся наконец за приготовление завтрака. Тем более, что и двухвостый уже круги у холодильника наворачивать начал… да и мне через двадцать минут выходить. Гимназия ждать не будет.
Уроки-уроки-уроки. До каникул две недели, каждое занятие — контрольная, тест или опрос. А между уроками, всё те же расспросы, только уже от одноклассников. И все об одном: лавка. Откуда информация, если ни одного из наших я у себя в магазине не видел? Но вот поди ж ты. Просочилась.
Впрочем, после нескольких встречных вопросов, источник этой информации был раскрыт. Рина, она же Арина Вяхирева, подруга моей Светы постаралась. Девица раскованная и принявшая близко к сердцу наставление учителей на Рождественском балу о расширении связей и знакомств за счёт учеников, приглашённых к софийцам на бал, она как-то незаметно влилась в наше общество. Правда, большую часть её знакомств здесь, составила мужская часть гимназии, отчего наши девушки фыркали и насмешливо посматривали в сторону "счастливчиков"… Да, парни попали. Такое "предательство" барышни им не простят. А женская месть, штука страшная… и беспощадная. С другой стороны, мы же в гимназии, да? Вот пусть и считают это очередным школьным уроком, и потом не жалуются. Проблем, конечно, от обиженных барышень они огребут немало, зато какой это будет опыт! Хех.
Отбившись от однокашников и расправившись с заданием по риторике, я получил разрешение валить на все четыре стороны и… помчался к "софийцам". Сегодня, снова очередь Светы стоять за прилавком, а моя — доставить её к месту работы, а потом и домой… если на обратном пути она не отберёт у меня рычаги управления тубой. Ну да и чёрт бы с ним, с этим самым управлением. Зато у нас будет время переговорить о предстоящих каникулах.
Честно говоря, начиная этот разговор, я немного опасался возможной реакции подруги. Ну, кто знает, каких планов она сама могла понастроить на предстоящие две недели отдыха? А тут я со своим предложением. Но ничего… в смысле, к предложению составить мне компанию в экспедиции, Света отнеслась с куда большим энтузиазмом, чем я даже мог рассчитывать. И это радовало. Осталось уговорить Рогнеду Владимировну.
Я не поленился и, сразу после окончания работы в лаборатории, помчал тубу в имение Старицких, где разжился очередным букетом из знаменитого зимнего сада хозяйки дома, в благодарность отдарившись небольшим серебряным кулоном с парой интересных функций. Поделка на коленке, можно сказать, но Ладе Баженовне понравилось, а большего и не надо.
В этот раз, я не стал прощаться со Светой на пороге её дома, и напросился в гости. Объяснять зачем мне это понадобилось, не пришлось. Она девочка неглупая, и прекрасно поняла, что откладывать переговоры о предстоящей поездке, не дело. Но поцелуем подбодрила, прежде чем затянуть меня в квартиру.
Если Рогнеда Владимировна и была удивлена моим визитом, то виду не подала. Приняв цветы и поблагодарив, хозяйка дома окинула нас долгим взглядом, и погнала мыть руки, а после за стол.
Всё-таки, домашний ужин, есть домашний ужин. Я и сам люблю порой повозиться на кухне, но готовить несколько блюд только для себя, мне и в голову бы не пришло. Лень сильнее. А вот в семье Багалей, кажется, были приняты совсем иные правила. Грибной суп, сиг запечённый с травами, салаты аж трёх видов, домашний горячий паштет… А ведь ни Рогнеда, ни её дочь, сиднем дома не сидят. У первой ненормированный рабочий день в министерстве юстиции, у второй гимназия и подработка в моей лавке… Вопрос: как? Как им удаётся такое? У меня бы, после рабочего дня, сил, разве что, на поджаренный стейк хватило. Ну, огурец с помидором к нему накромсал бы, и всё. А здесь… не, это точно какая-то женская магия. И она, пожалуй, будет покруче моих потуг в ментальном манипулировании.
Тянуть с разговором я не стал, и приступил к нему сразу после ужина. Рогнеда Владимировна выслушала моё предложение молча, ни разу не перебив. Более того, к своему удивлению, я обнаружил, что она и в эмоциях совершенно не читается. Нет, что-то там было, но настолько невнятное, что мне даже направленность испытываемых ею чувств, определить не удалось. В смысле, позитив-негатив… а это о чём-то да говорит!
— Мам, не молчи, скажи уже что-нибудь, — первой не выдержала Света.
— Что-нибудь, — откликнулась старшая Багалей, отчего моя подруга тихонько зарычала. Ну да, я помню. Матушка у Светы, тот ещё… "тролль". Временами.
— Ма-ам! — протянула Светлана.
— Я думаю, — отмахнулась та. — Идите пока, визор посмотрите… или доходы от продажи конструктов посчитайте. В общем, оставьте меня. Как приму решение, сообщу.
— Ну, это хотя бы будет сегодня, — вздохнул я, утягивая подругу прочь из комнаты. Света попыталась было упереться, но… если действовать правильно, то любое сопротивление можно… нет, не сломить, это грубо. Свести на нет.
Приобняв девушку за талию, я коснулся губами её шеи. Эх-ма! Два прикосновения, и объект можно выносить. Молодо-зелено, да… вот только мне и самому от этих почти невинных касаний крышу сносит так, что… а, да к чёрту всё! Мне семнадцать, мне можно!
* * *
— И как тебя угораздило, а? — совершенно по-бабьи подперев щёку кулаком, со вздохом спросила Рогнеда Светлану, не знающую куда девать взгляд и руки. — Справлять шестнадцатилетие в палатке, у чёрта на куличках, в компании двинутых на всю голову учёных, и такого же двинутого на естествознании юнца. Это ж надо было до такого додуматься-то!
— Да мне все девчонки завидовать будут, — неожиданно упрямо заявила дочь. — Кто из них сможет таким днём рождения похвастаться?!
— Днём рождения или парнем? — фыркнула мать.
— Одно другому не мешает, — резко отвернувшись, так что коса хлопнула по спине, буркнула Света.
— Вот в этом я ни на секунду не сомневаюсь, — заметила Рогнеда и, чуть помолчав, заговорила тихо, но весьма… убедительно: — доча, я очень, слышишь, очень надеюсь, что ты не будешь делать глупостей, о которых потом сильно пожалеешь.
— Ну, мам, ты же меня знаешь. Я же обещала, в конце концов! — вскинулась девушка.
— О да, ты обещала. И только потому, что я тебе верю, ты получила разрешение на эту поездку, — кивнув, отозвалась Рогнеда. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь.
— Да уж постараюсь. И вообще, ты плохо знаешь Ерофея. Он не такой!
— Все они… "не такие", — грустно улыбнулась женщина. — До поры до времени. А потом, вдруг, бац… и уже живот нос подпирает. Вот тогда и понимаешь, какие они на самом деле… да только поздно уже. И обидно.
— И всё-таки… — начала было Света, но мать покачала головой и девушка замолчала.
— Милая моя, это твоя жизнь, твои ошибки и твой опыт. Или награды и опыт. Жить тебе, решать тебе. Я лишь могу предостеречь. Более того, как мать, я обязана это сделать, и делаю. А кроме того… — Рогнеда неожиданно едко усмехнулась. — Если бы я действительно не считала этого паренька достойным человеком, чёрта с два бы ты отправилась с ним в эту поездку. И никакие увещевания, крики и обиды не помогли бы. Ты пока несовершеннолетняя, так что никто не помешал бы мне попросту запереть тебя дома.
— "Жить тебе", "решать тебе"… но если что, запру дома и сиди, в окно смотри, так что ли получается? — кое-как оправившись от накатившего возмущения, воскликнула Света.
— Именно! — гордо кивнула Рогнеда.
— Двойные стандарты, мамочка… — в глазах девушки загорелся опасный огонёк. — Предупреждаю, я тоже умею играть в эту игру.
— Напугала, малявка! — Багалей-старшая щёлкнула дочь по носу. — Дорасти сначала!
— Ах так?! Всё! Это война! — грозно заявила та, указав на Рогнеду пальцем.
Короткое напряжение, и с дивана вдруг взмыли поднятые телекинезом Светланы, затейливо расшитые подушки. Уроки Ерофея не прошли даром и все шесть снарядов разом устремились к хозяйке дома. А через пару секунд в гостиной началась натуральная битва подушками. И только звон часов, тихо, даже деликатно отбивших два раза, остановил это сражение.
Мать и дочь, растрепанные, раскрасневшиеся, но чрезвычайно довольные собой, переглянулись, окинули взглядом перевёрнутую вверх дном гостиную… и разошлись по спальням, единодушно отложив уборку на следующий день. Точнее, вечер, когда обе вернутся домой. Старшая с работы, а младшая… с прогулки со своим "не таким" молодым человеком.
Назад: Глава 7. От работы кони дохнут
Дальше: Глава 9. Никелированная кровать… с тумбочкой