Книга: Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева. Дилогия
Назад: Глава седьмая. Революция в отдельно взятой школе
Дальше: Глава девятая. Экстрасенсы государственной безопасности

Глава восьмая. Сходка

Днепропетровск был городом, так сказать, особенным. Как и Днепродзержинск. Родина Генерального секретаря ЦК КПСС. Это вам не хухры-мухры. Поэтому и снабжение здесь было лучше, чем в других городах Украины, и на благоустройство города и области выделяли больше денег. Тем более, что Днепропетровск был одним из центров советской металлургии, а Днепродзержинск - еще и центром советской химической промышленности. Так что рабочие должны были уже сегодня испытывать блага социализма и не испытывать временные трудности перехода от социализма к коммунизму.
Точно также обстояли дела и с временными недостатками. Их старательно искореняли, с ними боролись, и даже иногда скрывали. Это касалось и преступности в городе. Именно поэтому героический поступок пионера Зверева не был растиражирован на весь Союз. А главному редактору газеты "Днепр Вечерний" Василию Тараненко дали по шапке за ту "героическую" статью. Конечно, изымать тираж не стали, да и поздно было: что сделано - то сделано. Но и шум вокруг этого и КГБ, и местная милиция постарались унять. Точно также поступило и городское партийное начальство, дав команду минимизировать информацию об этом происшествии.
Правильно сделали. Потому что если бы вся эта история была бы раздута партийной пропагандой до небес, мол, пионер-герой и все такое, то рано или поздно нашелся бы кто-то там наверху, кто спросил бы - а что это у вас, граждане-товарищи, на местах милиция наша доблестная, совсем не работает? Как это так может получится, что среди бела дня матерые преступники совершают вооруженный налет в центре города, а их преступные действия пресекают не те, кто поставлен государством оберегать покой советских граждан, а какой-то ребенок? А если бы этого ребенка убили? Если бы застрелили всех, кто был в сберкассе? Это же настоящий терроризм! Где наша милиция, где профилактика преступлений? Как вообще такое могло случится, что подобные опасные рецидивисты разгуливают по городу, да еще и с оружием? А наши партийные органы - они что, не контролируют ситуацию в родном городе сами знаете кого?
В общем, если бы эта история дошла до Генерального вот в таком разрезе, то и партийное руководство, и милицейское начальство моментально бы слетело со своих высоких кресел. Потому что при всей той необычности и даже фантастичности события в его основе лежал только один факт: два рецидивиста устроили наглое ограбление сберегательной кассы в центре города. И то, что они не организовали форменное Чикаго с перестрелкой - это просто случайность. Однако каждая случайность - это результат какой-то закономерности. В данном случае - провала агентурной и профилактической работы МВД.
Но убийство вора в законе стало экстраординарным событием и для воровского мира Днепропетровска и его окрестностей.
Криминальному сообществу в городе на Днепре приходилось несладко. Потому что преступность причислялась к временным недостаткам, а советские партийные и другие органы намеревались ее искоренить совсем. Или хотя бы старались максимально уменьшить. Поэтому "работать" в Днепре было тяжело. Нет, и "домушники", и "майданники", и "щипачи"[воровские специализации: квартирные, вокзальные, карманные воры, взломщики сейфов] чувствовали себя более-менее свободно. Их, конечно, ловили, сажали, но "бомбануть хазу" - обносить квартиры или "верететь углы" - стянуть у зазевавшегося пассажира чемодан - все эти деяния не несли угрозу социализму. А вот "медвежатникам" и "шниферам" уже не было где развернуться. Потому что кражи из магазинов, сберкасс, бухгалтерий, где надо было "подламывать" "медвежонка", то есть, вскрывать сейф, подпадали под статью "кража социалистической собственности". И хотя "поднять" на таком деле можно было хорошее лавэ, но и чалиться за это приходилось дольше, нежели просто бомбить хаты или майданить, то есть, воровать в поездах. Поэтому на такие дела подписывались обычно только авторитетные воры, которые хорошо понимали степень риска. Такие дела обставлялись очень серьезно, готовились долго и только когда куш был очень уж привлекательный.
Но в Днепропетровске такие дела не прокатывали - это был чистый головняк. Гораздо спокойнее было трясти "цеховиков"[подпольные предприниматели - в СССР частная торговля велась только в кооперативах, которых было очень мало, частное предпринимательство было запрещено и наказывалось, как уголовное преступление], устраивать "катраны"[подпольные казино], "щипать" фраеров, одним словом, не соприкасаться с государством. И все же изредка "бомбили" не только "хазы", но и "кассу" могли "жомкнуть"[ограбить]. Ведь игра стоила свеч! В 1974 году после нападения на инкассаторов Кривом Роге два "гастролера" "подняли" более 30 тысяч рублей. Сумма по тем временам просто заоблачная. Правда, нашли их довольно быстро - за неделю. Так что и чалиться пришлось "жиганам" достаточно долго.
Поэтому нелепый налет на районную сберкассу уже был для воровского мира Днепропетровска событием из ряда вон. Но если бы только налет - авторитеты бы местные между собой перетерли и все. Если налет фартовый - то кто жомкнул? Свои обычно спрашивали разрешения, да и "гастролеры" вначале засылали долю в "общак" или же просили соизволения на "работу". А старшие либо давали добро, либо не давали.
Короче, были раз и навсегда установленные правила, и на скок[кража] или на клей[пошел на клей - пойти на подготовленную кражу] всегда шли только с ведома смотрящего или авторитета. А вот когда сами авторитеты вдруг решали идти на дело, то все равно обязаны были обставиться, то есть, предупредить смотрящего. Потому что обычно воры такого ранга уже могли не "работать" сами.
После Киевской сходки, когда вор в законе Черкас предложил реформировать воровской закон, многое в криминальном мире СССР изменилось. И серьезному вору уже не обязательно было раз в неделю, скажем, идти щипать[совершать карманные кражи], базаровать[воровать на рынке] или просто разочек разбить дурку[совершить кражу из сумки]. Есть для этого и лезуны[лезун - мелкий вор], и рыски[рыска - опытный вор], это уже их работа.
Поэтому, конечно, воры старой формации и ходили иногда на дело, и уходили на зону, особенно, если там не было смотрящего. И все же авторитету уже можно было посылать на дело фазанов, а самому рулить и собирать филки[деньги] в общак.
А тут... Авторитетный вор, который всегда жил положняком[имел уважение в воровской среде], внезапно пошел на шальную[совершил необдуманное преступление, идти на шальную - кража без обдуманного плана], как какой-то чиримис[1. бестолковый, непонятливый, несмышлёный, недогадливый человек; 2. человек, совершающий глупые поступки, поступающий неразумно; 3. Несведущий, наивный (обычно из-за отсутствия жизненного опыта)].
Одним словом, возникли сплошные непонятки, а точнее - сплошная жара[безвыходное положение].
И Степанов Александр Васильевич, 1924 года рождения, житель города Днепропетровск, неоднократно судимый вор-рецидивист по кличке "Шурик хромой", смотрящий по Днепропетровску и области, назначил сходняк. Тем более, что после Киева надо было решать, как жить дальше воровскому сообществу.
Но поскольку все же первичен был глупый скок[кража] вора в законе по кличке Фикса, то и нужно было поставить на сходняке этот вопрос. Правда, Фикса умудрился вначале дать дрозда[совершить глупый поступок, набедокурить], а потом дать дуба, так что спросу было меньше. Какой там спрос с жмурика? И хотя пристяжной Фиксы Медведь чалился в тюремной больничке, достать его и поставить на привило или даже просто послушать, какую он даст раскладку, было не так-то и просто. Потому как смотрящему цинканули, что крытка теперь под Комитетом и больничка тоже, а жох[вор, грабитель, мошенник] этот, хоть и бесогон[бесогон* - дурак], но, по ходу, просто двадцать на два[человек, беспрекословно выполняющий приказания преступников] и спросу с него нет.
Одним словом, какой-то вассер[опасность, тревога] Шурик хромой духовкой[задницей] чуял, потому и подстраховался, не только собрав сходняк, но и заранее пригласив двух опытнейших авторитетов - Лившица Абрама Соломоновича, вора в законе по кличке "Король Стир" и Израилова Михаила Мордуховича, вора в законе по кличке "Марафон". Впрочем, этих двоих давно уже называли одной кличкой - "Сионисты", и два мудрых еврея, имея восемь отсидок на двоих, успешно разруливали самые запутанные ситуации в воровском сообществе не только Украины, но и других союзных республик. Их часто вызывали, как арбитров, на многие разборки и "Сионисты" стяжали славу батушных[бетушный - лицо, честно соблюдающее воровские традиции, способное разрешить споры] авторитетов.
Сионисты приехали к Шурику хромому прямо на его хазу, где он обитал последние полгода, на два часа раньше всех остальных. Впрочем, остальных-то и было всего трое -
Толя-Алмаз, Боря-Берчик и приехавший из соседнего Запорожья Аркаша-Бешенный. Все трое были положенцами[положенец - ставленник вора в законе, человек находится на положении вора в отдельно взятом лагере, регионе, городе и так далее], но Алмаз и Берчик рулили в Днепропетровской области и были смотрящими в своих городах: Алмаз - в Днепродзержинске, а Берчик - в Кривом Роге. А вот Аркаша-Бешенный, хотя и жил больше в Днепропетровске и даже купил себе две квартиры - на проспекте Кирова и улице Героев Сталинграда, но поставлен был смотрящим по Запорожью. Однако Паражопье - так часто называли этот город - было реальным зажопьем для серьезного вора. Там и деньги были не те, и ментовские свирепствовали не в пример днепропетровским, да и сам город был калибром гораздо более мелким по сравнению с миллионным Днепром. В общем, рвался Бешенный возглавить криминальный мир Днепропетровска - города во всех смыслах богатого и хлебного. Но мешал ему Александр Васильевич Степанов, он же законник Шурик-хромой, еще как мешал.
И вот такой фарт - два блатаря пошли на скок, где одного из них пришили, а второго уложили в больничку. И кто? Какой-то пионер, мальчонка! А кроме этого в Днепр приехали "конторские" и назревала серьезная буча. Так что повод наехать на Шурика-хромого был железный. Поэтому Бешенный и явился на сходняк - имел полное право!
Именно это и предвидел Степанов, именно поэтому и успел пошептаться с мудрыми "сионистами". Поэтому, когда авторитетные блатари прибыли на улицу Артема, где квартировал Александр Васильевич Степанов, старики уже перетерли все аспекты предстоящей разборки.
Хотя, впрочем, какие старики? Степанов был среди днепропетровских уркаганов самым старым - ему уже исполнилось 52 года. Но на вид он выглядел лет на десять моложе - высокий, сухой, как говорят - жилистый, не особо увешанный партаками[партак* - воровская татуировка (наколка)]
ждать маяк* - ждать сигнал об опасности или готовности к чему-то], разве только такими, какими по масти и по авторитетности полагаются. А палка, на которую он опирался при ходьбе, была больше похожа на элегантную трость эдакого дэнди. Одевался Шурик хромой довольно просто, но со вкусом. Так что в старики его записывать было рано.
Его кореша - "сионисты" - тоже на стариков особо не тянули. Правда, несмотря на то, что Лившицу Абраму Соломоновичу по кличке Король Стир было только 48, а его соотечественнику Израилову Михаилу Мордуховичу по кличке Марафон было всего лишь 49 лет, выглядели они малость постарше 52-летнего Степанова. Может этому виной были отсидки, ведь каждый имел по четыре "ходки", может, тот факт, что Марафон в молодости не избежал знакомства с "марафетом"[кокаин], от зависимости к которому потом долго избавлялся... Но факт остается фактом - эти двое были более, так сказать, представительными. А, может, просто несли на своих благообразных личинах некую печать уважаемых арбитров.
Одним словом, старики-разбойники ждали более молодых разбойников - 37-летнего Анатолия Алмазова, он же Толя-Алмаз, и 36-летнего Бориса Ворко, он же Боря-Берчик. Ну и, приехавшего без приглашения 46-летнего Аркадия Елисеева, по кличке Аркаша-Бешенный или Аркаша-Черный.
После обычного на таких сходках разговора за общее, степенных бесед о порядке на вверенных положенцам территориях перешли и непосредственно к наболевшему вопросу.
- Ну, что же, господа бродяги, все вы в курсах, что за кипишь приключился. Я не буду тут разводить бодягу[1.ненужное, муторное дело; 2. пустой никчёмный разговор, болтовня 3. скукота. Разводить бадягу - болтать, делать бесполезное дело] и вспоминать за нафталин[вспоминать старые времена], хотя кое для кого не мешало вспомнить, потому что такую бездорожь[глупое, ненадёжное действие] в те времена, когда я еще был брусом шпановым[молодой, но подающий надежды вор], никто бы не сотворил. Поэтому надо закубатурить[думать], как эти рамсы[рамсить - думать, размышлять, соображать] разрулить.
Несмотря на то, что на сходке был четкий порядок того, кто говорит за смотрящим, он сразу был нарушен Аркашей Запорожским, он же Бешенный. Полагалось вначале высказаться положенцам Алмазу и Берчику, а потом уже представителю соседней области, который к тому же пожаловал на сходняк незваным гостем.
Но у Бешенного был свой резон.
- Хромой, ты, конечно, босяк авторитетный, академик[уважаемый, авторитетный вор], но ты толком разжуй[разжевать - подробно объяснить]. Что там за бельмондо[отмороженный дурак] безпонтовый был, чего он конкретно накосячил[косяк - нарушение правил]? Мне цинканули[передали, сказали], что непонятка вышла, что это был Фикса, не фраер какой - положняком жил, только откинулся, значит, пошел на шальную не просто так. Может, ему грев[греть - передавать продукты или вещи в ИТК или в СИЗО нелегально] не подогнали? Или работу не определили? Надо сперва отдуплиться[привыкнуть, вникнуть], раскачать[обсудить поведение вора на сходке], а ты дай расклад[раскладывать - подробно рассказать]. А то в запарке[ошибка в спешке] недолго и порожняк прогнать, - Бешенный говорил негромко, но его тон не оставлял сомнений - Аркаша явно нарывается.
- Ты, Аркаша, не рано ли разнуздал звякало?[ разнуздать звякало - распустить язык].Ты свои намёки оглоблей[грубый намёк] у себя своим сталеварам толкать будешь, - голос Короля Стир был мягким и вкрадчивым.
- А то ведь порожняк[глупость, безосновательное обвинение] пока что ты гонишь. Здесь разборка идет и пока что никто ни на кого не наезжает. Кроме тебя. И мазу за Фиксу держать не надо - он уже жмур, и лепить дело[обвинять невиновного] никто тут не будет. Фикса не фраер безответный, но раз накосячил - надо не базлать[кричать, ругаться] попусту, а базар держать[обсуждать]. И жиган[вор-рецидивист, отчаянный вор, дерзкий "горячий" преступник], бывает, барахлит[говорить глупости, зря говорить], и благородный вор[вор, совершающий кражи без насилия и соблюдающий "воровские законы"] может стать рогомётом[1.человек, совершающий преступления, не задумываясь о последствиях; 2. лицо, вмешивающееся не в своё дело; 3. осуждённый, обменивающий вещи на наркотики]. Для этого и поставлен смотрящий, здесь Хромой у нас - басило["вор в законе", имеющий власть над другими осуждёнными] и нечего брать тут на ры-ры[пытаться устроить скандал, решать дело криком], ты понял, Бешеный?
Король Стир смотрел на Аркашу-Запорожского в упор. Абрам Соломонович не зря имел такое погоняло - он действительно был одним из лучших шпилевых[шпилевой - карточный шулер] Союза. Игра по шансу[игра в карты с шулерскими приёмами], то есть, без крапленых стир[игральные карты] и шулерских прихватов, у него была просто произведением искусства, причем, даже когда он таки получал срок и чалился на зонах, то никогда не брал в руки ничего тяжелее карт. При этом всегда числился в какой-то шарашке и перевыполнял все нормы, как передовик производства.
Аркадий Елисеев, он же Аркаша-Бешенный был его, так сказать, коллегой - тоже катала, но более низкого ранга, игрок, который играл только на верняк[игра в карты с шулерскими приёмами] или на глаз[игра краплёными картами]. То есть, используя крапленые карты или другие приемы опытного шулера. Играть без кляуз[игра в карты без шулерских приёмов], то есть, пользуясь только умением и памятью, Бешенный не рисковал и всегда работал с литеркой[прислужник вора] - была у него собственная команда, помогавшая загонять лохов в игру. А Король Стир был единоличником[вор-одиночка] и запросто мог пойти на лобовую с любым каталой[шулер]. И не было в Союзе никого, кто бы его смог раздеть. Поэтому Абрам Соломонович имел презрение к Аркаше и считал того латаным[лататься - бездельничать, околачиваться]босяком, способным заминехать[осквернить, опаскудить] высокое искусство шпилевого. И при любом раскладе Король Стир всегда был готов дать обратку Бешенному, тем более, что его ранг в воровской среде был неизмеримо выше.
И Аркадий это понял.
- Ты, Аркаша, присаживайся, не пыли зря, - поддержал своего альтер эго Михаил Мордухович Израилов по кличке Марафон. - Мазу[заступничество в преступной среде] здесь тебе держать еще рано, а мазу тянуть[мазу держать - верховенствовать] за Фиксу безпонтово, потому как Фикса уже жмур. А то так недолго и в анархисты[анархист - бывший "вор в законе", изгнанный из воровской группы и не соблюдающий воровские нормы] угодить...
Это был уже действительно серьезный намек. Бешенный понял, что рано решил сыграть свою игру и увял. Если на разборке Сионисты уже ему начнут предъявлять, то верх будет за ними при любом раскладе.
Все посмотрели на смотрящего. Хромой выдержал паузу.
- Да, Марафон прав - спросить уже не с кого. Медведь на больничке и маляву[весточка] переслать не смог. Но цинус[смысл] не в том, что Фиксу на скоке вальнули - цинус в том, кто вальнул. И вальнул его какой-то шкет, пионэр. Фикса стал чертогоном[чертогон - бесталанный преступник, авантюрист, не способный в силу лени или глупости осуществить либо довести до конца преступление] не потому, что он бельмондо какой - так масть легла. Этот фраерок малолетний какой-то мутный. Мне цинканули из аквариума[КПЗ - камера предварительного заключения], как там все было, и потом барбос[следователь] один подтвердил. И расклад там такой...
Хромой очень коротко рассказал о событиях в той злосчастной для воровского сообщества Днепропетровска сберкассе. И пока он говорил, лица у троих - Бешенного, Алмаза и Берчика - вытянулись и выглядели так, будто это им только что шкет надавал по рогам и опустил прямо в той сберкассе. Потому что в рассказанное Хромым верилось с трудом. А самое главное - этот случай был фактически бесчестьем для воров. Ведь какой-то мальчишка прижмурил авторитетного вора, как какого-то котенка. Причем, не только Фиксу - его пристяжного амбала и тоже блатного Медведя. И вот в это вообще не верилось! Но - не принять на веру слова смотрящего было равносильно брошенному ему вызову. За такие слова можно было сразу получить по ушам[дать (получить) по ушам - понизить статус вора за серьезный косяк].
Обсуждения были бурными. Конечно, все, что рассказал Хромой, было настолько из ряда вон, что как поступать в данном случае, никто не представлял. За убийство вора в законе на зоне, конечно же, полагалась смерть. Если же вора убил фраер, да еще и на воле, то такое не прощалось. Конечно, это выносилось на толковище[обсуждение среди воров, но без приглашения других авторитетов, так сказать, внутренние или местные разборки], но сходняк, конечно, не созывали, все решалось на уровне смотрящего. Да и то - вначале разбирали ситуацию, ибо один из главных воровских законов гласил - никому не дано отбирать жизнь у человека без веской на то причины. Каждый вор это знал и поэтому причина зажмурить[убить] должна была быть весомой. Здесь же случай был из ряда вон - вора убил подросток. И смотрящий по Днепру попал в просак - не отреагировать на такой факт означало потерять лицо и, значит, положение. Отреагировать - значит, наказать убийцу вора. То есть, ребенка. То же самое - потерять лицо. Получается, куда ни кинь - всюду клин.
Такое западло прилетело к Хромому впервые.
Но на то он и был смотрящим, что умел выкручиваться из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Поэтому подвел итог.
- Короче, братва, тема эта пока под вопросом, поднимать базар пока нет понта. Сама эта чичигага рогомётная[чичигага - что-то запутанное, неизвестное, предвещающее плохое] может затянуть нас в такой блудняк[неприятная история, то есть "блудня", которая может очень плохо закончится]... Надо точконуть[записать, взять во внимание, "точкую тебя", то есть ставлю под наблюдение] этого шкета, дыбануть на его запил[посмотреть на его лицо], и вообще стричь поляну[наблюдать, быть в курсе, не упускать из виду]. Надо все растихарить[разузнать, выведать тайну], чтоб потом поставить в курс[поставить в курс (курсануть) - поставить в известность людей, то есть, воровское сообщество] общество. Которские не зря нарисовались, как бы у нас колбаса не подгорела[колбаса пригорает - ситуация, когда уже ясно что пришел конец чего-то, что решит судьбу в худшую сторону. Говорят в тюрьме, допустим, "да у него колбаса пригорела, ему терять нечего...."]. Я подпишу Варгана, он зашлет к этому шкету своих пехотинцев[боец, рядовой исполнитель, но безынициативный], те его культурно прикрутят[прикрутить - кого-то заставить что делать, говорить, содействовать]. Не думаю, что потрох[ребенок] этот варганку будет крутить[говорить неправду]. Варган проследит.
И довольный каламбуром Хромой улыбнулся. Но за улыбкой смотрящего было видно смятение в его глазах.
- А что до твоего слова, Аркаша, то нам надо жить по мастям, а не по областям. Не надо крышу двигать[кому-то надоедать, нервировать], есть что вывезти[обосновать свои действия, слова] - вывози, нет - не пихай свое[переиначивать понятия, не зная как должно быть или осознанно пытаться в разговоре акцентировать что-то важное для себя, перевести разговор в другое русло]. Пока что мы сидим на измене["сидеть на измене" - подозревать что-то, предчувствовать изменения в худшую сторону, быть готовым к плохому] и ждем маяк[сообщение, условный сигнал]. Будет расклад - будет канитель. Пока же буксовать[прилагать усилия без надежд добиться результата] без мазы.
Заметано!
После сходки все расходились по одному. Не то, чтобы боялись засветки, нет - Хромой заимел себе хату буквально рядом с городской управой милиции, с понтом он не при делах и не бегает. На самом деле все, кому надо знать, за него знали и бить понт[отвлекать внимание] ему не было нужды. Без веского повода местные розыскники законников не трогали, а законники редко когда лично работали - для этого были блатари рангом пониже.
Но в данном случае Сионисты решили не светить особое отношение к Хромому, решив со стороны понаблюдать ситуацию, Бешенный, получив обратку[дать (получить) обратку - ответить на наезд или получить за наезд] за попытку наезда, решил пока зубы не показывать[говорят о тех, кому не дано базарить, высказывать вообще какие либо недовольства] и не интриговать - ситуация явно была настолько непонятная, что лучше было не соваться. Если Хромой сам не разрулит - вот тогда можно и А пока что, как говориться, получил шиши - и не дыши[шиши - игровой термин, при игре в 21 (карточная игра в очко), обозначает число 16. С 16 делать подъем опасно, так как надежда только на "картинку" (валет, король, дама), двадцать одно с одного подъема не набрать, и если останавливаться, тогда для выигрыша может не хватить]. Надо ждать, когда будет масть.
- Чуйка шепчет бей по бане, жопа шепчет что ты, что ты[игровая поговорка: так шутят на катране над игровым который не может решиться - поднять банк или скинуть карту, или вообще подровнять, долго думает вызывая оскорбительные шутки в свою сторону]... - пробормотал Бешенный, садясь в свою понторезную[понторез - создающий видимость чего-то] белую "Волгу".
Алмаз и Берчик решили прогуляться вниз до проспекта имени Бороды - так прозвали проспект Карла Маркса. Ситуацию они не обсуждали - у Хромого башка своя на плечах, а свое мнение они высказали. Хотя какое там мнение - ясно же, что дело тухлое и надо вначале хорошо все разузнать, собрать всю информацию и только потом принимать решение. Причем, оба положенца понимали, что шкета надо точконуть, но как? Пригласить к смотрящему? Опасно. Да и много чести. И если все окажется так, как цинконули? Как дальше? Провести коридором[скрыть правду, обмануть]? Но общество прознает - и это может стоить Хромому не только положения, но и короны. Тем более, Бешенный не зря нарисовался... Короче, жара[безвыходная ситуация] конкретная и надо было решать, как самим быть в ажуре[в выгодной ситуации].
Если бы Макс знал, как своим поступком он поставит на уши не только местное УВД, но и криминалитет Днепропетровска и окрестностей, он бы десять раз подумал, вписываться ему в той сберкассе или просто прикинуть морду чайником. Ведь не убивали ни его, ни посетителей, не заложники, чай - это не 90-е, такой моды в СССР еще не было, разве что при угоне самолетов...
Одним словом, ситуация складывалась, что называется, крайне вонючая и даже такой крутой - для 1976 года, конечно - боец, каким был Максим Зверев во взрослой жизни, не смог бы вырулить из такой непонятки. Хотя, по сути, Макс крутым-то особо и не был. Владеть навыками боя без оружия или даже ножевого боя совершенно недостаточно даже для взрослого человека, если он окажется перед серьезным и опытным противником. Тем более, если он будет вооружен. Это, опять-таки, в кино главный герой голыми руками прет на стволы и ножи, голыми ногами отбивает смертельные удары и зубами ловит пули на лету. В реальной жизни Зверь уже успел получить в спину даже не нож - отвертку, когда вышел один против троих среди бела дня. Шпана - это, конечно, не серьезные бандюганы. Но в том-то и дело, что не успеешь рыпнуться, а в печени уже будет торчать заточка или та же отвертка. Приятель Макса, мастер спорта по боксу Костя Луговой получил нож в бок в банальной очереди за коврами и к приезду "скорой" скончался от потери крови. Он даже не успел понять ничего - в тесной толпе слово за слово и....
Поэтому Зверь пока не догадывался, что его ждет. Точнее, какие-то догадки у него были - он понимал, что просто так убийство авторитета ему не спустят с рук. И, как говорится, был на измене. А предупрежден - вооружен. Кроме того, Максим действительно вооружился - самодельным кастетом. Ну, это был не совсем кастет - он снял с пожарного гидранта закрутку, которую еще называют краном. Массивная, достаточно тяжелая, с отверстиями для пальцев, она идеально подходила для обороны. А что самое главное - по УК не подпадала под категорию "оружие".
Просто, если и на этот раз Зверю придется кого-то "гасить", то его возраст уже не помешает, как минимум, поставить его на учет в детскую комнату милиции. И тогда - конец всем его планам. Хотя - какие там у него планы?
Впрочем, кое-какие планы в голове советского школьника Максима Зверева уже появились...
Назад: Глава седьмая. Революция в отдельно взятой школе
Дальше: Глава девятая. Экстрасенсы государственной безопасности