Книга: Напряжение. Том 4
Назад: Глава 10
Дальше: Глава 12

Глава 11

Реальность собирается из десятков событий, хороших и плохих, нейтральных и тех, которым еще предстоит дать оценку. Но самыми скверными из них все равно будут те, что начались и никак не хотят завершаться, раздражая неопределенностью исходов. В общем, самолет Федора вылетел ранним утром из Бухареста. А сейчас было почти пятнадцать дня…
Казалось бы, полторы тысячи километров, новый «Боинг» с крейсерской скоростью в девятьсот пять километров в час. Однако никакой информации о том, что борт приземлился в одном из столичных аэропортов, равно как и других данных о нештатном развитии событий. И это порядком выматывало.
– Охо-хо, – вздохнув, обновил я вновь страничку с табло прилета в «Домодедово» на экране сотового и оглянулся на здание университета.
После утреннего дождя кирпич фасада слегка потемнел, как и асфальт перед главным входом. Ближе к обеду распогодилось, но и после занятий народ все равно неохотно занимал парковую часть скамеек, предпочитая идти домой или прогуливаться, кутая ладони в рукава кофт от налетающего холодного ветра.
Мне, в комплекте одежды от модельера Панкратова, было вполне комфортно на ближней лавочке у фонтана. Это вон Ника замерла на дальнем конце скамейки, поджав локти к телу и вытянувшись вперед с видом независимым и сосредоточенным, как та кошка на остановке в мороз. Серый шерстяной пуловер и брюки, видимо, не спасали.
– Плохо тебе, да? – Прошипела она, заметив мое внимание.
– Плохо, – мрачно кивнул я, обновляя сайт «Шереметьево».
Понятно, что есть люди, которые проконтролируют даже военные посадочные полосы и доложат о прибытии Федора, но совсем бездействовать не было сил.
– Боишься?
– Боюсь, – честно ответил.
Техника – надежная, летчики – опытные, артефактов от падения у брата – полно, да и свита такая, что может устроить знатный салют любым встречающим. Но маетно все равно.
– А я тебе говорила! – Добавила она с торжеством в голосе.
– А, ты про это, – вспомнил я про банковские дела прошлым днем и небрежно отмахнулся. – Это ерунда.
По сравнению с Федором – так точно.
– Что значит ерунда, Самойлов?! – Возмутилась она тоном человека, который переживал и не спал всю ночь, и ожидал, что остальной мир поступит так же.
– Так виноватых уже нашли. – Нейтрально повел я плечом.
Ника напряглась, как спринтер перед стартовым выстрелом, а в широко расширившихся зрачках можно было увидеть, как черные люди перебирают самые черные мысли.
– Нашли? – Произнесла она деревянным голосом.
– Газеты надо читать. Или вон, сайты новостные. – Обновил я сайт «Внуково» и вновь вздохнул, не найдя информацию о прилете.
Девушка тут же взялась за свой телефон и принялась листать ленты информагентств. Причем, выражение ее лица от прочитанного менялось от напряженного, до шокированного, обескураженного и весьма удивленного.
Ограбление банка, все же, достаточно тонкая и щепетильная тема, чтобы ее трогать – за деньгами всегда их владельцы, которым категорически не нравится, когда вытаскивают на свет их неудачи и портят бизнес. Но вот светская хроника – это совершенно иная ипостась прессы, что как раз таки кормится со скандалов, покусывая одних высокородных акул и кормясь возле иных. Так что весь эпизод с изгнанием Зубовых и переходом к Борецким уже был на первых полях онлайн-изданий, невольно вытягивая всю подноготную с ограблением банка. Разумеется, от издания к изданию манера освещения события менялась – кто-то оплатил, чтобы Черниговских основательно прополоскали с грязью – не перегибая палку, но тщательно перебирая все скандалы с участием Черниговского Антона и довольно иронично характеризуя произошедшее в пользу Зубовых. Часть изданий, получивших конверты с деньгами этой ночью, старались потоптаться по Зубовым, которых вытащили из беды, но те отплатили черной неблагодарностью. И все они немного недоуменно отзывались о Борецких, признавая, что принятие в клан довольно неоднозначного рода – не самый оптимальный шаг для клана из одного человека, неактивного около двух десятков лет. Тем более для того чтобы заявить о себе вновь. Впрочем, что ждать от женщины – скрывалось за строками иных борзописцев. Интересно, но строки о Борецких сопровождались только архивными фотографиями молодой княгини, а часть и вовсе – в бытность ее Лидией Гагариной. Красивая у меня бабушка.
– Значит, все хорошо? – Робко спросила Ника.
– Тебе как, правду, или чтобы спать покрепче?
– Чтобы спать покрепче, – мудро ответила девушка.
– Все будет хорошо. Вон, туда посмотри, – кивнул я на парковку у правого крыла университета. – Там тоже все хорошо.
Пожалуй, нет лучше места на свете, чтобы подарить девушке машину. Во всяком случае Артем выглядит весьма довольным, кружа на руках повисшую у него на плечах Веру, издававшую восторженный звук, близкий к ультразвуковым частотам. Машина была красной и двухдверной.
– Вау, – нейтрально отозвалась Ника.
И в этой нейтральности, тщательно смешанной с объективными «ну и что», «мне какое дело» и мудрым «каждый заслуживает право на счастье», было столько «что б ты сдохла», что ребята невольно оглянулись на нас.
– Прошу отметить уровень радости. Вчера вон сделал тебе подарок, и что ты мне сказала?
– А ты принес вторую половину денег?
Я вздохнул, достал пачку купюр из пиджака и передал девушке.
– Спасибо.
– Вот. «Спасибо». И никаких восторгов за средство передвижения красного, между прочим, цвета.
– Какое еще средство передвижения? Туфли!
– Как будто босиком будет быстрее, – буркнул я, и вновь обратил внимание на сотовый.
– Так что у тебя случилось? – Осторожно поинтересовалась Ника.
– Федор прилетает.
– Так это же хорошо? Или ты боишься, что он прознает про твои черные дела и безрассудства?
Покосился в ее сторону и скептически взглянул на облик, уже полный высокомерного превосходства.
– А ты сережки снимала, когда вчера ложилась? Что-то у тебя левой не видно. Может, потерялась где? – Обеспокоенно уточнил я. – В люк какой упала?
С удовольствием понаблюдал, как превосходство бледнеет и сменяется маской ужаса. Рука Ники медленно потянулась к мочке уха, наткнулась на маленькую золотую сережку и замерла с ней в пальцах.
– С-скотина.
– Значит, показалось, – констатировал я.
И еле увернулся от первого удара кулачком по плечу. Потом подумал, включил щит и позволил девушке молотить по нему невозбранно.
Понятное дело, что Артем, уже отличившийся сегодня выбором правильного времени и места, умудрился подойти к нам именно в этот момент. К счастью, подошел весьма мудро, оставив Веру где-то позади – скорее всего, отправил объезжать новую машину по окрестностям, так как алого спорткара на месте не было.
– Я не помешаю? – Громко кашлянул он, стоя в пяти метрах от нас.
– Нет-нет, – поднял я руку в приветственном жесте.
Ника, пискнув, переместилась на другую сторону скамейки и постаралась выглядеть предметом интерьера.
– Не заняты? Может, подойти позже? – Уточнил Артем, иронично глянув в сторону девушки – все равно та старательно рассматривала что-то в другом направлении.
– Да какой заняты. – Вздохнул я. – Забрала деньги, да побила. Ты присаживайся.
Рядом задохнулась от возмущения Ника, но высказать ей что-либо помешал Шуйский, расположившийся между нами. Через его габариты разговаривать не очень практично – эдак он и на свой счет принять может.
– Неправда! – Коротко выдохнула девушка.
– Еще мы обсуждали, что подаренные мною туфли – это не автомобиль.
Ника резко встала с лавочки и зашагала от нас по дорожке.
– Вот и славно, – констатировал я, смотря в спину удаляющейся от нас быстрым шагом девушки.
– Не слишком ли? – Усомнился Артем.
– Сейчас придумает красивый ответ и вернется, – успокоил я его. – Шагов через сто придет понимание, что если просто уйти, то ты мне поверишь. Потом сложности креатива и внутренний диалог по ролям. Так что если есть что срочное и не для чужих ушей, то у тебя минута.
– Ты вчера как день провел? – Задумавшись на мгновение, уточнил друг.
– Очень спокойно. Университет, поездки по городу в компании с девушкой. Если тебя интересуют некоторые события, то даю слово – из танка я не стрелял.
– А…
– И мои люди не стреляли. И по программе моих людей он этого не делал. Вообще никак к этому выстрелу не причастен. Еще вопросы?
– Это очень хорошо, – с чувством выдал Артем. – Я, если честно, про тебя подумал.
– На моей совести водопровод, – назвал я одну из пострадавших вчера коммуникаций. – Но он произошел после. Очень грустно, что во всех происшествиях винят невиновных.
Эта реплика вполне бы пришлась к месту в одной из газетных статей.
– Отлично, – хлопнул Артем себя по колену. – Извини, право слово. Там такой шум поднялся, аж до нашего леса долетел. Отречение клана от рода – когда такое в последний раз было!
– Готовились вчера Зубовых убить? – Спросил я ленивым тоном, глядя, как столь же сосредоточенно возвращается в нашу сторону Ника.
– Я – нет, – нахмурившись, склонил голову Артем.
Хорошие у нас двоих ответы, правдивые.
– Я, наверное, вообще должен быть ему благодарен. Или его пьянству. Банк оказался из очень непростых. Сейчас пытаюсь выйти на тех, кто планировал мое испытание. Очень хочется с ними побеседовать.
– Считаешь, Паша тебя специально прикрыл, когда что-то разузнал?
– Это вряд ли. – Произнес Шуйский, но все же задумался. – В любом случае, Пашку никто больше не тронет. Борецкие под свое крыло взяли. Сегодня вон, пытались, правда…
– Паша был в университете?
– Да. На лимузине с гербовыми номерами Борецких приехал. На костюме тоже герб. Документы подал, что не Зубов он более. В главную семью его забрали.
– Вот как.
– Решение хорошее, – пожал плечами Артем, вновь выпрямляясь. – Фамилию и детям можно оставить, а жить надо сейчас.
– Надо же. Вчера слуга, сегодня принц. – Поддержал я разговор.
– А я то как удивился… С утра из типографии реестр новый привезли – краска еле высохла. Говорят, дважды за ночь перепечатывали – Черниговских без Зубовых, потом еще изменения с Борецкими. Никогда такого не было.
– Так кто Пашу тронуть-то пытался?
– Мелочь всякая, что рядом с Антоном Черниговским вилась. Только Стародубский Сергей первому же в ухо заехал сразу и без разговоров. Борецкие – они сейчас неприкосновенны, как дипломатическая почта. Их в свое время не защитили, позволив убить – так столько семей рухнули по рангам Силы, кто охранные клятвы давал… Тридцать лет назад была война с Борецкими, без победителей и побежденных, с тех времен все идет. Очень темная история. Детали, извини, рассказать не могу.
Я понятливо покивал – о наших отношениях с княгиней со стороны известно не было, равно как и то, что причины глобальной войны практически всех кланов против одного и почетной его сдачи, оформленной документом за подписью порядка сорока семей, я знал. Победители обещали жизнь и защиту всем представителям Борецких. Обещали сохранить их земли и не тронуть достояние – все для того, чтобы Борецкие отказались продолжать конфликт, сняли проклятия с родников чистой воды и глубинных скважин, обратили непроходимые болота обратно в плодородные поля, приостановили разливы рек, затапливающие города, и отправились в добровольную ссылку за рубеж на сотню лет. Огромный срок – однако это лучше, чем лишиться всего, пусть и ценой страшных потерь для врага. Да и что сотня лет для старой семьи…
Однако прошло каких-то шесть лет, и все клятвы оказались пылью – победители предпочли деятельно хранить и одновременно пользоваться хранимым имуществом, но каждый понадеялся, что защищать жизни побежденных на чужбине будет кто-то еще. Поэтому, когда стали исчезать потомки Борецких, а потом исчезла супруга главы рода и погиб он сам – все они предпочли обвинить друг друга, переругаться и забыть свой позор.
Сейчас страница их падения была вновь открыта, и никто не хотел становиться клятвопреступником во второй раз. Тем более, что защищать Борецких – не означало любить их и оказывать воспомощество. Слишком многие из тех сорока привыкли считать собственность побежденных лично своей, а положения нарушенного победителями договора возвращают Борецким и земли, делая их вновь князьями, и все, что было отдано ими на хранение.
Впрочем, все они знали, что был и побочный эффект обретения своих земель – с титулом вернулись обязательства поддерживать славное имя рода, а так же исполнять необременительные ритуалы, доказывая его жизнь и благополучие.
Например, если клан Борецких не покажется на любом императорском приеме в течение двадцати лет с момента официального извещения в реестре о гибели последнего действующего представителя рода, то их герб будет перевернут, какими бы ни были живыми его обладатели – а значит и все договоренности станут ничтожными и не обязательными для исполнения. Оставалось просто подождать, храня жизни Борецких, но ограждая их от тех суетных и скучных мероприятий, на которых по статусу присутствует император. На такие приемы и без того почти невозможно попасть, а уж если влиятельные господа этого не захотят, то приглашение получить практически нереально.
Так что желание тех же Стародубских защитить Борецкого Пашу – увы, совсем не вечно. Менее года этому желанию осталось существовать – как-то последние девятнадцать лет Борецким было не до приемов…
Помолчали, заметив опасную близость лишних ушей.
– Господа, – насквозь официальным и елейным тоном произнесла Ника. – Позвольте пригласить вас на венчание Юсупова Валентина и моей скромной персоны, что состоится десятого октября сего года.
– Ого, – с интересом поднял на нее взгляд Артем, а затем перевел на меня. – Ты смотри, придумала.
Ника нервно глянула в его сторону.
– Валентин, значит, – задумчиво кивнул я.
– Именно так, – гордо подняла она подбородок. – Второй своего имени, двоюродный племянник главы клана.
– Вот он бедняга. Сейчас позвоню, – набрал я номер старого, еще по Багиево, знакомого – а ныне партнера по бизнесу, игнорируя удивленный взгляд Ники и интерес в глазах Артема.
Эка совпало… Впрочем, холостых у Юсуповых не так, чтобы очень много…
– Алле? – Произнес я в ответ на радушное приветствие. – И тебе жить долго и счастливо до десятого октября. Потому что потом возможны варианты… Угу… Это не к тебе лично, это один старый пень… Ну, не пень, а уважаемый человек… Рад, что мы отлично друг друга понимаем.
Отключил вызов и посмотрел на притихших ребят.
– Валентин не может жениться. Он заболел. – Констатировал я Нике, положив мобильный слева от себя.
Сделав пару шагов в сторону, Ника бессильно присела на край скамейки и пригорюнилась.
– У нас и очень больных могут оженить, – произнес Артем.
– Это очень инициативный и творческий человек, – высказал свою веру в Валентина. – Вытащит штамм какой-нибудь заразы, да крышку приоткроет – кто ж его в люди повезет? Кому нужен карантин на половину города? – Рассудительно завершил я.
А потом стало очень неловко, потому что справа от меня донеслись тихие всхлипывания. Да и Артем посмотрел с укором.
– Будь добр, сделай круг до проспекта, – вздохнув, попросил у него.
А когда тот покладисто отправился на неспешную прогулку, присел рядом с Никой рядом и постарался ободрить.
– Ну что ты так, честное слово. – Осознал я полную неспособность привести верный довод.
– Я же просила не планировать мою жизнь.
– Это импровизация! – Добавил я со всей искренностью. – Ну, не надо слез… Ника… Ладно, – взял я вновь телефон и набрал прежний номер. – Алеу, Валентин? Тысяча извинений, если что планировал на десятое – то зеленый свет. Все. Будь здоров.
Но вместо благодарности на меня смотрели полные боли и обиды глаза. А плач начался с новой силой.
– Да что не так то! – Всплеснул я рукам. – Ну хочешь, Федору на меня пожалуешься?
– Хочу! – Глухо произнесла Ника, отвернувшись. – Пусть хоть что-то с тобой сделает. Потому что я тебя спасать больше не буду.
– Ну да, я ж не апельсины, что б меня спасать… – буркнул я, не подумав.
Потому что девушка замерла, припомнив тюльпаны и свой внешний вид в тот момент, с рыком повернулась и попыталась вновь испытать мою защиту на прочность своими кулаками.
– Как вы? – осторожно поинтересовался Артем, завершив круг.
– Нормально, снова бьет, – жизнерадостно ответил я.
– Федор приедет – тут же звони! – Ника гневно встала, развернулась на месте и с чувством собственного достоинства нас покинула.
– Пойду я, наверное… – Оглянулся Артем в сторону парковки, но пока Веры на новой машине там не было.
– Как там клуб?
Все же, среда, а ограбление не состоится точно. Артем, правда, подзавис, пытаясь определить грань секретности и возможность говорить о ней, но выдал вполне понятно:
– Приняли всех без дополнительных испытаний. Даже удивительно. Внутри, как я понял, разброд и шатание. Очень многим не понравились условия этого набора. Слишком громко все получилось, а лидеры отмалчиваются.
– Так объединяй народ вокруг себя. – Предложил я.
– Думаешь?
– Родом ты вышел, силой не обделен. Опять же, вокруг тебя объединяться удобно – ты большой, тут и тень в жаркое время и парусность от ветра отличная.
– Да ну тебя… Я же серьезно.
– А другого шанса может и не быть. Сейчас ты заинтересованное лицо в центре внимания, тебя выслушают. Завтра опять будешь чужим.
– Буду пробовать. – Сосредоточился Шуйский. – Тем более, польза от клуба уже есть. Вчера вон эксклюзивное предложение пришло – весь флот и речную инфраструктуру Черниговских приобрести. Вроде как, с уходом Зубовых это теперь непрофильный для них бизнес.
– Хороший лот.
– Стоимость бешеная, – покивал Артем одухотворенно, словно всерьез помышляет о покупке. – Но ладно цена, там еще условие кредит им золотом и наличными предоставить в сжатые сроки.
– Я бы не рекомендовал.
– Аналитики пока считают, – вежливо ответил он мне, маскируя за словами смысл «не твое дело». – О, Ника опять возвращается. Что-то новое на этот раз?
Девушка все же дотопала до нас снова – складывалось ощущение, что и уходила только следы слез убрать и косметику поправить, потому что выглядела столь же солидно и уверенно, как в прошлый визит.
– Тем не менее, хотела бы повторить свое приглашение на мое венчание. – Жестко и уверенно произнесла девушка.
– Обещаю, что обязательно приду на твое венчание, равно как и этот высокоуважаемый лопух, – отмахнулся я от нее.
– Чего это я, а? – возмутился Артем, толкнув локтем.
– А то, что если захочешь потратить в никуда уйму денег, то отдай их Нике, – поднялся я с места. – Она хотя бы сделает это красиво.
Шуйский перевел хмурый взгляд с меня на Нику, которая внезапно заметалась взглядом и порозовела. Всего на мгновение, но его обычный добрый и чуть снисходительный взгляд сменился на острый и крайне умный, тут же исчезнув, чтобы восстановить маскировку добродушного увальня.
– То есть, не рекомендуешь? – Повторил он.
– У вас вон – аналитики. А у меня – наконец-то Федор приехал, – с теплотой посмотрел я на экран с долгожданной смской. – Поехали мы.
Артем подкинулся с места и зашагал вместе с нами.
– Я с вами поеду, можно? Федора не видел давным-давно. – Привычным неторопливым тоном произнес он. – Поздороваюсь.
– Да, конечно. – Не стал я отказывать, осознавая, что кое-кто просто хочет продолжить разговор. – Только у меня два места, не более. – Выставил я свое условие.
Из-за дальнего конца улицы наконец-таки показалась красная машина со счастливой Верой за рулем.
– Может, Вера следом, – пробормотал Артем, но тут же осознал, что Веру я в гостях просто не жду. – Хотя, Федор ведь не на один день?
– До субботы наверняка будет.
– Значит, еще увидимся, – махнул рукой он своей девушке. – Неправильно оставлять даму наедине с подарком. Еще документы оформлять…
На том и расстались, разъехавшись каждый в свою сторону.
– Федор попросил квартиру для свиты, – поставил я Нику в известность, садясь в машину. – Я предложил твой старый адрес. Тем более, ключи у водителя есть.
– Ну, та квартира более не моя, – рассудительно, пусть и с ноткой ревности отозвалась она.
– Вот и славно. – Отдал я распоряжение и впервые расслабился с самого утра.
Даже пробка, в которой мы умудрились застрять на целых сорок минут – и та не сильно подорвала настроение. Зато на крыльцо знакомого подъезда вбегал с нетерпением и немного мандражируя. Резко остановился, придержал Нику за плечо и критически ее оглядел.
– Пойдет, – вздохнув, выдал я оценку и зашел внутрь подъезда.
– Что значит «пойдет»?! – Донеслось возмущенно позади, резонируя с бетоном стен и лестниц.
В желании получить ответ на свой вопрос, Ника практически не отставала в беге по ступеням, но я все равно успел первым. Правда, не войдя внутрь квартиры, а наткнувшись на высокорослого и крайне худого господина в рубашке с короткими рукавами, не скрывающими шести бронзовых браслетов на обеих руках, в белых брюках и удобных кроссовках, с сероватым лицом, выбритой под ноль головой и немигающим взглядом, что подпирал железную дверь арендованной квартиры и отнесся к нам без малейшего воодушевления.
– Мы к Федору, – почти уперся я в неожиданное препятствие.
После чего пережил довольно неприятное ощущение, сродни встречи со стаей уличных собак, среди которых только одна знакомая тебе. И не известно, станет ли к ней прислушиваться стая.
Просто случись что – и будет жалко всех.
Страж входа посторонился и дал нам пройти.
– Это кто? – Шепотом спросила Ника, стоило войти нам в прихожую.
– Охрана моего брата. Кое-кто ему весьма благоволит и не хочет случайностей, – пробормотал я, снимая ботинки.
Судя по закрытой двери спальной, Федор был там – но странно, что не вышел навстречу.
В целом, ерунда – могло и укачать с дороги. Входил я в комнату все равно полный оптимизма от радости встречи. Посмотрел, что внутри. Неловко поздоровался. Медленно вышел.
– Мать, – окликнул я Нику, уже расшнуровавшую кроссовки и перетаптывающуюся в прихожей. – Ты это, дыши что ли, – неловко произнес я на ее вопросительный взгляд.
– А? То есть, дышать? – Не поняла она.
– Ну, – почесал я затылок. – Помнишь, ты показывала? Вдооох, выыыыдох. Потом вдооох, выыыдох. Глубокий вдооох, выыыдох… Слушай, а помогает… – С удивлением ощутил я эффект.
Ника резко обогнула меня и распахнула дверь. Отшатнулась было от вида еще одного охранника, почти близнеца тому, что был у входа и в оторопи замерла.
Я просочился между ней и косяком двери, отодвинул охранника рукой в сторону и встал рядом со смущенно почесывающим затылок Федором, выглядевшим сегодня обычным молодым парнем в толстовке с затейливым принтом и неведомо откуда взявшейся челкой, достающей до глаз. Но улыбка – она была прежней.
– Вот, – указал он жестом в центр комнаты и заглянул мне в глаза, ожидая похвалы.
А в центре комнаты, ни жива ни мертва, стояла испуганная китаянка лет двадцати, в милом костюме горничной с фартучком, с меховыми кошачьими лапками на ладонях и ободом с ушками в зеленых волосах.
– Это Го Дейю, младшая принцесса рода Го. Одаренная в ранге «учитель». – С гордостью произнес брат.
– О-бал-деть. – Протянула Ника, во все глаза рассматривая девушку.
– Федор, – строго произнес я. – Я сколько раз говорил: нельзя похищать людей, и не испытывать при этом чувство вины!
– Но я не похищал! – С возмущением произнес брат. – Я попросил князя, а он простил клану Го один из долгов. Вот и все!
– М-да? – Задумчиво произнес я, пытаясь представить, за какой долг можно попросить принцессу главной семьи.
– Да! Правда, она милая? – С нежностью посмотрел он на китаянку, а та с опаской покосилась в ответ, сделав микрошажок назад.
– А все это, – указал я на одежду. – Это стандартный комплект поставки?
– Не, они ее вырядили в что-то некрасивое и громоздкое. – Отмахнулся Федор. – Лицо зачем-то белым намазали, вещи еще эти мрачные… Да и атмосфера там давящая, – передернул он плечами. – Все плачут, все угрюмые, будто умер кто. Как они там только живут? Ладно хоть сегодня ненадолго заехали…
– О-бал-деть.
– Так а лапки откуда?
– Ну, они ей идут, – мудро заметил брат. – Правда «Ня»?
– Да какое «Ня», это ж не Япония, а китайская подделка. – Обошел я девушку и констатировал еще и пуховый хвостик сзади.
– И ничего не подделка! – С горячностью заступился Федор. – Ты посмотри какое качество, какой дизайн! Да это как минимум Xiaomi!
– Максим, я передумала жаловаться твоему брату. – Обескураженно произнесла Ника.
– А это она, да? – Словно только что обнаружив, Федор с интересом присмотрелся к девушке. – Нет, ну здорово. А если еще лапки и ушки добавить…
– Максим, я пойду. – Забеспокоилась Еремеева и отшагнула к двери.
– Подожди на кухне. – Попросил я. – И чай завари. Мне тоже. Всем чай. – Вздохнул я, оглядывая тревожно смотрящую на нас принцессу. – Она хоть английский знает?
– С этим загвоздка, – признал Федор. – Дали то, что было. Без языкового пакета. Только китайский.
– Федор…
– Но можно ведь и со словарем, – был настойчив брат, а затем заглянул мне в глаза и с полной серьезностью произнес, чуть подрагивая голосом от эмоций и искренности. – Я не хочу, чтобы ты выкрадывал кого-либо и попал в неприятности. Все уже есть. Не надо никуда лететь. Пожалуйста.
– Максим, я все же хочу пожаловаться твоему брату, – донеслось из проема двери.
– Пойдем пить чай, – признательно улыбнувшись, пожал я Федору плечо, мягко развернул его от себя и пошел за ним следом.
Чтобы он не увидел эмоции на моем лице. Как и любому нормальному человеку, который уже похитил другого человека, мне было стыдно.
* * *
Люди клана Аймара не рождаются на равнинах и в долинах рек; не появиться им и среди леса, в пещерах и на глади океана.
Первый крик нового человека клана должен отразиться от горных кряжей, прокатиться осыпью по каньонам и отозваться громовым эхом. Следующим звуком в мире будет голос матери ребенка, что, срывая связки, станет предлагать горам имя за именем, пока духи неба не примут истинное, отметив его оглушительным раскатом сошедшей с вершин лавины.
Пакэри Инка Тинтайа – услышали вершины Анд двадцать два года назад, и третье имя было выгравировано в камне на родовых скрижалях, а два других были сообщены тем, кто не входил в семью.
Говорят, духи неба редко признают даже пятое имя – слишком многого просят родители для своего ребенка, и молчание гор в ответ побуждает снизить запросы к судьбе-заложенной-в-имя, дабы не остаться безымянными совсем. Но в этот раз духи прислушивались особенно тщательно, выбирая достойное имя той, что станет говорить с ними по праву крови, будучи первой дочерью главы клана. Они выбрали – и горы содрогнулись, лишаясь снежных корон.
Начиная свою жизнь в горах, истинный Аймара предпочитает завершить круг жизни на берегу озера Умайо. Там его эхо, зарожденное первым криком, стихнет навсегда.
А вот в период между рождением и смертью, представитель Великого клана вправе быть где угодно.
Аймара Инка жила в Нью-Йорке уже третий год. Родственники неохотно отпустили любимую дочь в большой город, но и не препятствовали, зная, что более всего манит неведомое и запретное. Рано или поздно каждый ребенок клана желал оказаться в декорациях любимого кинофильма, сериала или книги – так что пусть поедет и разочаруется сам, чем не станет верить правде из уст старших.
А он разочаруется. Не важно, какой будет та причина, что упомянут после прибытия домой – равнодушие людей за красивыми улыбками; бедные кварталы, полные нищих и сумасшедших; приторная сладость покупной воды или продукты, которые невозможно есть. Там просто нет гор – и это будет главным, что станет звать домой.
Три года назад истинная Аймара закричала в полный голос на Таймс сквер. Не от испуга, ужаса или радости – просто, чтобы услышать эхо собственного голоса среди восхищающих в тот миг монструозных высоток. Но не услышала ничего. Воздух, зажатый бетонными колоннами, стянутый линиями авеню и улиц, не вернул обратно восторг юной девушки. Он был мертв, и ни один дух неба не согласился бы тут жить.
Даже люди – и те постарались отвернуться от ее крика, словно не замечая. Потому что крик – это чужие проблемы, а в большом городе они никому не нужны.
Потом были три года Корнельского университета по направлению компьютерной техники и вычислительных сетей. Клан нуждался в тех, кто мог помочь ему с космической программой, к которой Аймара потихоньку подбирались. Горы все еще не были покрыты объективами спутников, и партизаны из года в год продолжали делать мелкие пакости, которые давно следовало прекращать. Покупать же у кого-то готовые решения – означало позволить продавцу смотреть на дома и горы клана одновременно с собой.
В университете мнение девушки о людях изменилось в лучшую сторону. Может, потому что молодость – она всегда ярче и живее, отзывчивей и более открыта новому. А может оттого, что стоимость обучения отсекала от университетских кампусов неустроенную часть общества, о которой тут старались не вспоминать. Для тех, кто выходил за стены, были даже списки улиц, по которым официально не рекомендовалось ходить – там слишком сильно ненавидели чужое благополучие и полагали его отнятым лично у себя.
Не то, чтобы принцессу клана занимало общее благоденствие. Просто в университете нашлись и те, кто ненавидел уже лично ее. Не потому, что Инка сделала кому-то что-то плохое – слишком качественно ее учили это делать, чтобы кто-то мог выжить и затаить злость. Просто наследница Аймара была чудовищно богата даже для обитателей кампуса.
В семье считали, что золото – это просто красиво. Тут же многие сходили с ума, пытаясь представить вес клипс-ракушек, кулона, перстней, браслетов и золотого шитья, чтобы перемножить граммы на курс в ломбарде. А ведь украшения она меняла почти каждый день, и из дома привозили каждый месяц новые…
Словно не замечая, что сами походят на тех людей из гетто, о ком пренебрежительно отзывались, за ее спиной высказывались мерзости про краснокожих убийц, собиравших деньги и золото с трупов честных английских переселенцев. Хотя, казалось бы, откуда эти переселенцы в Андах… Правда, был какой-то экспедиционный корпус – дед рассказывал – но потерялся на полпути.
За все это время, ее комнату пытались обворовать три раза – и всякий раз приходилось объяснять, откуда взялись посиневшие от яда трупы на полу, один из которых внезапно оказался племянником сенатора.
Дважды ее пытались ограбить на улице хорошо организованные группы, в действиях которых не было ни намека на экспромт – и вновь объяснения с полицией, а когда и те решили при ней помянуть краснокожих ублюдков, то девушка все же вспомнила, что она слабая и хрупкая, да позвонила отцу… Обещание сравнять город с землей от главы Аймара – это не то, что можно игнорировать даже лорду штата. И ей принесли извинения… Оба раза приносили… Вот чего в Америке было вдосталь для всех – это извинений, что ни к чему не обязывают, и обещаний, которые можно не выполнять.
Это все к тому, что Аймара Пакэри Инка Тинтайа была привычна и к этому городу, и к его обитателям. Не ждала от окружающего мира добра и вполне привыкла к подлости, грабежам и попыткам убить.
Но от приглашения на конференцию по новым компьютерным технологиям и защите программ все же ожидала скучного и спокойного события, интересного только специалистам внутри отрасли и тем перспективным студентам, которых пытались заарканить американские корпорации, соблазнив бесплатными перелетом в Нью-Йорк и отелем.
Девушка в бесплатном гостиничном номере не нуждалась, так что в первый же день направилась сдать его обратно. Бережливость – это то, к чему в Аймара особое отношение.
Тем удивительнее был факт, что пожелай она взять королевский люкс в том же отеле – то ключи ей дадут те же самые. Попросту, еще никогда полностью оплаченные номера такого уровня не сдавали обратно – и на вызов с рецепшна выбежал сам администратор отеля, принявшись крайне вежливо и обходительно умолять драгоценную клиентку изменить свой выбор и остаться у них в гостях. В глазах у него, правда, виделись огромные суммы комиссионных за две недели аренды, которые он безвозвратно потеряет… Но не это побудило Аймара передумать.
Королевский люкс – это слишком даже для крупной конференции, однако вполне логично для интриги уровня великих кланов – а значит, достаточно интересно, чтобы заглянуть внутрь номера. Опасности ее не пугали – они влекли ее вперед, будто показывая своим огнем направление неба в этой сонной и болотной жиже огромного города.
В номере не было никого. Служка показал душ и удобства, продемонстрировал кнопку вызова обслуги и сообщил время, когда подадут ланч. Даже ночь – и та прошла спокойно, а гостиничный телефон так и не зазвонил, обозначая личности тех, кто не пожалел кучу денег, чтобы обратить на себя ее внимание.
Зато любопытство и предвкушение ожили следующим утром, когда для поездки на конференцию к отелю подали лимузин. Который рутинно и предсказуемо отвез ее к серому зданию конференц-холла… И это начинало легонько раздражать, еще и потому что первые пять лекций были скучными и не совсем по профилю… Но зачем-то же ее сюда привезли! Может, что-то случится на следующей пятиминутке для кофе и легких закусок? К ней подойдут в обед? Сделают интересное предложение для семьи и клана к завершению первого дня, после еле слышной речи старенького профессора, послушать которую пришли только пятнадцать человек, включая ее саму, а дослушивать остались лишь она и компания из трёх студентов этого старичка, явно отбывающих повинность?..
К лимузину, что оказался у выхода, стоило ей покинуть здание, Тинтайа подходила в легком бешенстве.
– Кого вы представляете? – Села она рядом с водителем-индусом, озадаченно посмотревшим на красотку с необычным, красного отлива, цветом кожи в бежевом костюме, у ворота которого сидела – вместо шарфа – изящная ящерица, плетеная из нитей золота.
– Профсоюз водителей лимузинов, госпожа, – поплыл водитель, прикипев взглядом к драгоценному металлу.
– Кто тебя нанял? – Схватила она его за галстук и резко потянула.
– Господин Раджеш из Мумбаи, он хозяин автопарка, госпожа, – испуганно затараторил тот.
– Р-р-р! Кто приказал приехать к отелю?!
– Менеджер.
– А менеджеру?!
– Мы такси, госпожа! Кто заплатит – туда едем. – осторожно отклонился назад индус. – Но ваш заказ оплачен, госпожа. Целый день тут стою, вас ожидаю, госпожа. Изволите назад ехать, госпожа?
– К своему менеджеру вези, – раздраженно отозвалась Аймара.
Менеджер ничего не знал. Даже будучи привязанным за ноги к вентилятору на потолке и медленно покачиваясь вслед рывкам двигателя, он голосил, что заказ был оплачен устроителями конференции неделю назад.
«Может, это просто знак уважения к нашей семье?» – Как-то неловко почувствовала себя Инка.
В знак признания вины, помогла менеджеру спуститься и подарила ящерицу со своих плеч. Тот пытался целовать туфли, отчего девушке захотелось подвесить его снова – потому что было видно по глазам: подарок он продаст.
В гостиницу Аймара вернул тот же лимузин, а водитель под конец долго извинялся, что завтра ее встретит его коллега. Мол, живот заболел – сил нет… Ему она подарила золотой перстень с искусным узором, закрыв глаза, чтобы не увидеть алчность в его взгляде. Но все же заметила его лицо, когда надо было входить внутрь через дверь из вращающихся стекол. У водителя было восхищение – чистое, искреннее, словно у нее самой… Жаль, что завтра водителем будет кто-то еще.
В номере снова никого не было, а секретки в виде тонкой прозрачной нити и волоса беззастенчиво снесла прислуга, сменяя белье и выполняя уборку…
«Дурацкий день, дурацкие подозрения» – Констатировала Инка. – «Еще и ужин пропустила».
Вспомнив о возможности вызвать прислугу, она нажала кнопку и привычно попросила официанта в номер. На первом этаже гостиницы был свой ресторан, а значит и возможность заказать нечто отличное от стандартного вечернего меню.
– Что-нибудь из напитков? – Вежливо поинтересовался симпатичный молодой человек лет восемнадцати, удерживая блокнотик и ручку.
Английский хороший – но легкий акцент чувствуется. А эта усталость в глазах, что прямо говорит о переработках, вырисовывая обычную картину приезжего, работающего на износ, чтобы что-нибудь прислать домой…
– Сок… – Начала было Инка, встретившая его стоя, но тут же сделала отрицательный жест ладонью.
Соки в этом городе слишком сладкие. Даже натуральные – сделаны из ненатуральных фруктов и горчат… Кофе будет остывшим, чай – полутеплым… Вода?
– Рекомендую коктейли, – правильно понял ее замешательство юноша. – Кровавая Мэри, Пиранья, Оазис, Бакарди?
– Что-нибудь безалкогольное? – Чуть разочарованно от перечисленного уточнила Аймара.
– Есть «Две недели в России».
– Из чего он? – Заинтересовалась странным названием девушка.
– Чистейшая родниковая вода, яблоки, мята. Успокаивает и наполняет жизнь новыми смыслами.
– М-да? – Красиво и чуть устало потянулась Аймара Пакэри Инка Тинтайа и присела на кресло, поглядывая на юношу с любопытством.
– Уверяю вас, леди. Вам понравится.
И было в этом ответе столько уверенности и искренности, шедшей от самого сердца, что было невозможно не соблазниться.
Назад: Глава 10
Дальше: Глава 12