Икеа
Это было лет пятнадцать назад. А может, двадцать.
В начале Калужского шоссе, на выезде из Москвы, воздвигли мебельный магазин. Это был гигантский куб синего цвета, а на нем желтыми буквами написано слово «ИКЕА». Что это обозначает — никто не знал, но, поскольку магазин шведский, значит, и слово шведское, и знать его необязательно.
Шведский язык относится к редкой языковой скандинавской группе. На нем же говорят финны и, кажется, чукчи. Очень трудный язык для славянского уха, практически непроизносимый.
Мне позвонила культур-атташе Швеции и по совместительству моя подруга Марьяна.
— У меня к тебе просьба, — начала Марьяна. — Ты должна присутствовать на открытии «Икеи» и сказать приветственную речь от лица литературных кругов.
— Каких еще кругов? — не поняла я.
— Ну, от лица московских писателей.
— А почему я?
— Потому что я тебя знаю, а с другими я не знакома.
— Хорошо, — согласилась я. — Почему бы и нет?
Я любила Марьяну за то, что она была другая, чем я. Прямая противоположность. Я люблю людей, непохожих на меня. Это не значит, что я не люблю себя. Просто я от себя устаю, а от Марьяны — никогда. Она красивая, умная и таинственная.
Я тоже умная, но это незаметно. Я скрываю свой ум, чтобы оставаться женственной и нравиться мужчинам.
— А когда открытие? — уточнила я.
— Во вторник. В шесть часов утра.
— Что? — Мне показалось, что я ослышалась.
— В шесть часов утра. Это традиция «Икеи».
— Но для этого мне надо встать в четыре часа утра!
— Я за тобой заеду.
— Во сколько?
— В пять. До «Икеи» от тебя час езды.
— Предположим, ты за мной заедешь, но я все равно должна встать в четыре. Умыться, собраться…
— Ну да.
— Значит, ночь не спать.
— Ну да.
— А кого-нибудь другого нельзя позвать?
— Можно, но неудобно. Язык не поворачивается.
— А меня удобно?
— Тебя легко просить.
«Смотря кому и смотря о чем», — подумала я.
У Марьяны действительно была сложная ситуация. Приглашать никому не известного писателя значит ронять статус события. А известные люди — капризные, избалованные. Кто захочет бесплатно вставать в четыре утра, переться на другой конец Москвы и произносить речь, как Ленин на броневике, а потом возвращаться обратно? День разбит.
— Ладно, — согласилась я.
Дружба — понятие круглосуточное, как говорит моя подруга актриса Наташа Селезнева.
Марьяна заехала за мной в пять утра, и мы отправились на открытие «Икеи».
Ранняя весна. Пустынная дорога. Комфортабельная машина. Музыка. Звук — чистейший. Поет ансамбль «АББА»: интересные мелодии, замечательные голоса. У группы — идеальное совпадение формы и содержания. Со временем группа развалилась. Мужчины ушли на зов любви к другим женщинам.
Неужели любовь важнее творчества? Любить могут все, даже куры и вороны. А создавать такие композиции могут только эти четверо. Я никогда не пожертвовала бы результатом труда. Никакая любовь меня не отвлечет от собственной песни. Это мое достоинство, переходящее в недостаток.
— Что важнее: любовь или слава? — спрашиваю я у Марьяны.
— Конечно, любовь.
— Почему?
— Потому что от любви дети, а слава — это только барабанная дробь.
— Я выбираю барабанную дробь, потому что под нее легче и веселее идти своей дорогой. А любовь — продукт скоропортящийся. Она все равно протянет кукиш и скажет: «Накося выкуси».
Диск солнца еще не показал макушку, но скоро покажет. Какое прекрасное время — утро. Природа просыпается, и человек как часть природы тоже должен вставать вместе с солнцем. Вставать с восходом и ложиться с закатом. Так делают люди, живущие в горах. Мы, живущие в городах, сдвигаем свой день на пять часов, теряя утро и захватывая темноту. Неправильно.
Подъехали без четверти шесть.
Синий куб «Икеи» торжественно возвышался на открытом пространстве.
Эти шведские магазины расставлены по всему земному шару. Я видела их в Италии, в Германии. Наверняка они стоят и в Африке. Должно быть, хозяин неплохо зарабатывает. Денег куры не клюют.
Интересно, каково это — иметь немереные деньги? Как эти люди живут, на что тратят? Что едят? С кем дружат? Кого любят?
Нас провели в помещение, усадили за стол. На столах — минеральная вода.
Я отметила с удивлением, что совершенно не хочу спать. Более того, я была свежа, как это утро.
Подходили приглашенные. Многих я узнавала в лицо: политики, актеры. Надо же, не поленились встать. О чем это говорит? О том, что хозяин «Икеи» — авторитетная личность. И дело не в деньгах, а в мозгах, которые создали такой серьезный бизнес.
— А что такое «Икея»? — спросила я у Марьяны.
— Первые две буквы — это инициалы хозяина: Ингвар Кампрад.
— Он богатый? — поинтересовалась я.
— Его доход составляет пятьдесят миллиардов долларов.
Я попробовала представить себе такую сумму. Наверное, чтобы сложить все эти деньги, нужна комната, хотя деньги в комнате никто не держит. Для этого существует банк.
— Представляешь, как он живет? — мечтательно спросила я.
— Представляю, — ответила Марьяна. — Ингвар никогда не летает бизнесклассом. Исключительно эконом-класс. И просит сотрудников использовать обе стороны листа бумаги.
— Почему?
— Экономит. Ездит на машине, которой пятнадцать лет. Не меняет на новую. Говорят, он ездит на советской «Ниве».
— Может, он больной?
— Напротив. Он совершенно здоровый. Просто он привыкает к вещам. Любит старые пиджаки. Сидит в одном и том же кресле, которому тридцать два года.
— А сейчас ему сколько?
— Креслу? — уточнила Марьяна.
— Ингвару.
— Он двадцать восьмого года.
— Живой?
— Вполне.
Я пожала плечами, выражая недоумение:
— Иметь пятьдесят миллиардов и сидеть в старом кресле…
— Он может менять эти кресла каждый день. Он может сидеть в золотом.
Но знаешь, что такое золотое кресло или золотой унитаз у ваших нуворишей?
Это комплекс неполноценности. Они восполняют этот комплекс золотым унитазом. А у Ингвара все в порядке. Он предпочитает минимализм. «Нельзя не впасть к концу, как в ересь, в неслыханную простоту». Это позиция.
— Это скупость, — предположила я.
— Богат не тот, кто много зарабатывает, а тот, кто мало тратит.
— Тогда какой смысл корячиться? — удивилась я.
— Корячиться — это что?
— Вкалывать с утра до ночи, — объяснила я.
— А зачем художник рисует? Птица поет? Предназначение.
Я задумалась. Ингвар в своем роде Леонардо да Винчи. Время от времени, раз в тысячелетие, природа выдает такие экземпляры.
— Ингвар не разрешает своим сотрудникам во время командировок останавливаться в дорогих отелях. Только три звезды, — продолжала Марьяна.
— Какая цель?
— Чтобы снизить накладные расходы и продавать свою мебель максимально дешево.
— Он заботится о простых людях?
— В том числе. Но главное — это бизнес. Продавать дешево — значит увеличить оборот. Как капли воды. Дорогая продажа — редкие капли. Дешевая продажа — сплошная струйка. Ингвар всегда знает, что делает.
— Он женат? — спросила я.
— Естественно.
— Фотомодель?
Ингвар со своими миллиардами может позволить себе самую утонченную красоту. Не будет же он экономить в этом вопросе.
— Жену зовут Маргарета. Она родила ему троих сыновей.
— Сыновья быстро промотают, — предположила я.
— Пятьдесят миллиардов быстро не промотаешь, — заметила Марьяна.
К нашему столу подошла бабулька в длинной вязаной кофте и в тапочках. Стала о чем-то говорить с Марьяной по-шведски. Я поняла, что она работает в посольстве — но кем? Может быть, уборщицей? Маловероятно. Возраст не соответствует. И лицо вполне интеллектуальное.
Марьяна представила меня бабульке.
— Это русская писательница, — сказала она по-русски.
Бабулька мне улыбнулась сомкнутым ртом. Ее не интересовало окружение. Какая-то мысль точила и отвлекала ее от всего происходящего.
— Бедный Ингвар, — произнесла бабулька по-русски. — Он так плохо себя чувствует…
Она покачала бледным ликом. Ее русский был с легким акцентом. Так разговаривают в Прибалтике.
Бабулька отошла.
— Кто это? — спросила я.
— Маргарета. Жена.
— Это невозможно, — не поверила я.
— Почему невозможно? — возразила Марьяна. — Они пятьдесят лет вместе.
— Она была красивая?
— Ингвару она и сейчас красивая. Если он кресло не меняет, зачем же ему менять жену?
Я позадумалась. За долгую совместную жизнь люди прорастают друг другом, у них становится общее кровообращение. Они — одно. И деньги ни при чем.
Миллиарды долларов… Они позволяют человеку все: купить остров, завести гарем, а в гареме самая красивая в мире японка, и эфиопка, и северная красавица. Значит, Ингвару это не надо, равно как и золотое кресло. Главное — чтобы удобно, чтобы твое. А красота рядом — это гордыня. Это комплекс неполноценности. У Ингвара есть дела поважнее: ставить свои синие кубы в новых местах. Продолжать свое предназначение.
Предназначение — это самая глубокая, самая мощная воронка, которая затягивает в себя все.
Я живу в элитном дачном поселке. Мои соседи разбогатели и тут же побросали своих сорокалетних жен. Это называется «кризис среднего возраста». Сорокалетние мужчины ушли к двадцатилетним девушкам. Им кажется, что рядом с молодыми они сами станут моложе. Впереди у них яркое сексуальное будущее. А что у жен? В наличии — предательство, а в перспективе — испорченная жизнь. Пустыня с одинаковым пейзажем.
На Западе брошенные жены раздевают своих мужей-предателей, соскребают до ребер. Закон на стороне пострадавших женщин. Так что западные мужья еще десять раз подумают: стоит ли игра свеч?
В нашей стране мятежным мужьям нечего терять, кроме своих цепей.
По вечерам я часто гуляю по улицам поселка. За высокими заборами светятся роскошные дома, и я догадываюсь, что в них живут дети коммуналок. Избавляются от комплекса неполноценности.
Рядом со мной за соседним столиком сидит лысоватый политик.
Я смотрю на него и думаю: какие качества должен иметь человек, чтобы стать политиком?
Однажды я была в музее военной академии. Я спросила у экскурсовода:
— Какие качества должен иметь военачальник? Александр Македонский, например, или Георгий Жуков.
Экскурсовод ответил:
— Память.
Что это значит? Все помнить, ничего не забывать.
А чем должен владеть политик? Искусством компромисса. Политик должен быть хитрый. А хитрость — это разновидность ума.
К Маргарете мелким шагом подплыл художник с длинными волосами. Протянул картину в раме. Преподнес подарок. Картина не большая, но и не маленькая. Маргарета слегка растерялась. Подскочил молодой сотрудник «Икеи» в униформе, взял картину. Унес.
Интересно, куда Маргарета ее определит? Скорее всего, в гараж. Вряд ли в свое жилище. У них на стенах наверняка висят подлинники великих. Рембрандт, например.
Данный художник к великим не относится. Ему подходит слово «вездесущий». Он — везде. Я встречаю художника во всех местах, куда бы ни пришла: на приемах, на премьерах, на просмотрах. Как он рисует (вернее, пишет), я не знаю. Не приходилось видеть. Я даже не знаю: бывают ли у него выставки? Главная его задача — мелькать, напоминать о себе. Он карабкается к славе по очень крутой, практически вертикальной плоскости. И движется медленно, срываясь вниз время от времени.
Я часто замечаю его возле престарелых начальниц. Выглядит художник убедительно. А шестидесятилетние начальницы тоже хотят любви, хоть и прячут свое желание.
Лицо и одежда у художника вполне пригодны для любви, а душа и мысли скрыты во мраке. Однако умные начальницы умеют отделять зерна от плевел. Так что художник замер на отвесной плоскости, как летучая мышь, и ни туда ни сюда.
Интересно, кто его позвал?
Я спросила у Марьяны:
— Это ты позвала художника?
— Нет. Он дружит с нашим послом.
— А зачем он нужен послу?
— Я думаю, что инициатива дружбы идет не от посла, — дипломатично объяснила Марьяна.
Какова функция этого художника в обществе? Возможно, микроб. А может, и не микроб, а питательная среда, необходимая в эволюции. Для того чтобы понять, что такое хорошо, надо знать, что такое плохо. Художник обеспечивает это знание.
Как отдыхал Ингвар Кампрад? В запоях. Время от времени его посещали запои и уводили в другую реальность. Ингвару там нравилось.
Жена много раз предлагала ему лечиться от алкогольной зависимости, но Ингвар решительно отказывался. В запоях он отдыхал. Выдыхал усталость. Это был его праздник.
Можно понять. Талантливых людей часто посещает патология одаренности. Ингвару она не мешала.
До церемонии открытия оставались минуты. Я стала продумывать свою речь.
Мой основной козырь — ироническая интонация. Я не люблю пафос. Мне кажется, что пафос — это глупость плюс безвкусица. А юмор — это ум плюс мировоззрение.
Что можно сказать о мебели «Икеи»? Элементарные деревяшки, скрепленные элементарными болтами. Примитивизм. А если хочешь купить что-то красивое — иди в другой магазин. В «Три Кита», например.
В «Икее» мебель дешевая, но она и выглядит, как дешевая, студенческая. Эконом-класс.
Можно так начать свою речь, но это не смешно, а оскорбительно. «Икея» — детище Ингвара, а детьми следует восхищаться. Критика неуместна даже в шутку. Маргарета просто не поймет и обидится, и я подведу Марьяну. Ее просто выгонят с работы.
Не нравится — не приходи на открытие. Сиди дома. А если пришла и села за стол — изволь соблюдать правила игры.
Владимир Ильич Ленин говорил о себе: «Я понимаю юмор, но не владею им». Возможно, Маргарета тоже не владеет, но она от этого не становится хуже. За что ее обижать? За то, что она богата? Но при всем своем богатстве она ходит в тапках и растянутой кофте, хотя могла бы нацепить на каждый палец по бриллианту величиной с булыжник, а на уши повесить целую люстру…
В этот момент меня объявили.
Я не знала, что я скажу. Но надо было выходить и говорить.
Я вышла, обернулась лицом к присутствующим, выпрямила спину, вскинула голову. И начала.
Дословно я не помню, но содержание моей речи примерно такое:
— История человечества знает три степени мастерства. Чтобы было понятнее, приведу для примера швейное дело: первая степень мастерства — это мешок с дыркой посредине, для головы. И две дырки по бокам — для рук. Это одежда дикарей, чтобы не холодно было бегать за мамонтом.
Вторая степень мастерства — это когда портной умеет шить. Он берет материю и воплощает все, что он умеет: складочки, рюшки, бантики, плечики, воланы — буквально все-все-все, до чего дошла швейная наука.
И есть третья степень мастерства: маленькое простое черное платье от Шанель и бриллиантовый бант на плече. Можно не бриллиантовый, из кристаллов «Сваровски». Никто не заметит разницы. Талантливо и лаконично.
Мебель «Икея» — это строгий скандинавский стиль. Третья степень мастерства.
Дерево — материал честный, долговечный, практически вечный. И красивый, как все, что создала природа. Сейчас в мебельной промышленности используют заменители дерева, а именно прессованные опилки, их называют ДСП. Эти ДСП обклеивают пленкой и выдают за панели дуба.
В пищевой промышленности придумали искусственную черную икру из нефти. Внешне она похожа на настоящую, но в рот не возьмешь. ДСП — это тоже своего рода икра из нефти. ДСП служит недолго. А мебель «Икея» — навсегда, длиннее чем жизнь. Она пахнет березой и сосной. И через какое-то время ты перестаешь ее замечать, потому что эта мебель врастает в твой дом и становится тобой. Полная совместимость.
Ингвар Кампрад экономит деньги покупателя, но никогда не экономит на качестве. И люди хотят эту мебель. Недаром эти синие кубы магазинов рассыпаны по всему земному шару, и все народы им рады. И мы, русские, в том числе.
Спасибо Ингвару Кампраду и всем, кто бережет его покой и создает вокруг него творческую атмосферу.
Маргарета смотрела на меня блестящими глазами. Она улыбалась. На ее лицо лег нежный румянец. Она помолодела на глазах, и было легко разглядеть в ней ту, прежнюю Маргарету, которую Ингвар увидел когда-то и полюбил навсегда.
Вечером в моем доме раздался звонок. Я открыла дверь и увидела молодую девушку, по виду студентку. Это была сотрудница «Икеи». Она привезла подарки: две довольно большие картонные коробки. Я предложила девушке пройти в дом, выпить чаю, но она торопилась.
Девушка сразу ушла, а я с любопытством открыла обе коробки. В одной было ведро для шампанского. В такое ведро кладут лед и погружают в него бутылку.
В другой коробке — фужеры для вина.
Я вытащила все это на стол и стала любоваться. Ведро конечно же не было серебряным, но нарядно блестело. Фужеры — тоже не хрустальные, из чистого стекла, но тонкие, прекрасной формы.
Подарки в стиле Ингвара, эконом-класс, но они сверкали и радовали ничуть не меньше, чем бриллиантовая брошь на маленьком платье от Шанель.
Какая разница, в каком ведре стоит бутылка: из серебра или из мельхиора? Какая разница, в какие фужеры налито вино: в хрустальные или в стеклянные? Ингвар Кампрад вернул нам нормальное понимание простоты. Тяга к дорогим вещам — комплексы, которые пришли к нам от бедности советской жизни. Не было ничего, поэтому хочется иметь ВСЕ. А люди, которые могут позволить себе ВСЕ, — теряют к этому интерес. Главное — предназначение.
У Ингвара Кампрада мощная энергия, направленная на созидание. Деньги — это результат, как пятерка ученику за домашнее сочинение. Или за контрольную работу. Но ведь контрольная написана. И эта контрольная — жизнь.
Ингвар Кампрад умер 27 января 2018 года. Ему был девяносто один год.
Странно, что такие люди тоже умирают. Мне кажется, что такие человеческие экземпляры должны иметь двойной срок. Скажем так: лет двести. Но перед Богом все равны: бедные и богатые, талантливые и бездарные, умные и дураки. Дело не только в том, сколько человек живет. Дело в том, ЧТО он после себя оставляет.
Ингвар расставил синие кубы своих магазинов по всему земному шару. Люди останавливаются и читают желтые буквы: ИКЕА. И думают: что бы это значило?
А это значит:
И — Ингвар,
К — Кампрад,
Е — Эльмтарюд (название фермы, где Ингвар родился),
А — Агуннарюд (название ближайшей деревни).
Если сложить заглавные буквы, получается ИКЕА, но «А» в конце произносить неудобно, поэтому произносят «Я».
