Книга: Все, кроме правды
Назад: Глава 44
Дальше: Глава 46

Глава 45

Сейчас

 

Вынудили меня к этому несколько моментов: уход Джека и открытие, что он все это планировал.
Мысли не останавливались.
Мне захотелось рассмотреть себя, как под лупой. Джек не был совершенным. Мез и Кейт тоже не безупречны. Отношения моих родителей были далеко не идеальными. У моей матери имелась тайная жизнь.
Да и я несовершенна. Мне захотелось проследить свой путь, вернуть себя к той, кем я была.
Я вернулась туда, где сбилась с дороги, словно изучала объявление о пропавшем человеке. Рейчел Андерсон. Возраст: 29 лет. Небольшого роста. Вес средний. В последний раз ее видели возле больницы Королевы Виктории.
Наверное, именно этот возврат заставил меня тщательно все вспомнить. В той части больницы я не была с того дня, как это случилось. С тех пор ни разу не ступила на линолеум блока «Б-1», где тогда работала. Отделение «Джи», никогда этого не забуду.
Было поздно, и я ехала прямо туда, по привычке – налево с круговой развязки, тут же показать направо и свернуть с дороги «Б».
Я помню эту радость езды по хорошо знакомой дороге; поворот за угол как раз с нужной скоростью, плавное движение руля, словно скольжение шелкового шарфа под пальцами.
Я знала, что никого там не будет – персонала вечно не хватало. Подъехала к своему блоку сзади. Все мои любимые парковочные места были пусты. Одно в тени большого дерева, другое, широкое, на углу. Я припарковалась под деревом с паучьими безлистными ветками и осталась сидеть на водительском сиденье, глядя на дверь больницы.
Я никогда не входила через главный вход. Да и едва ли кто из врачей им пользовался. У нас были свои любимые двери возле наших отделений, и все действия выполнялись на автопилоте.
Я ввела код C 2578Y, распахнула дверь, толкнула следующую, брызнула на руки спиртовым гелем и открыла последнюю дверь. Иногда, после длинных смен, когда выпадала большая нагрузка, я у себя дома пыталась нажать несуществующий диспенсер спиртового геля, толкая ладонью стену, пока не понимала, где нахожусь. В те времена такое случалось сплошь и рядом. Было тяжело, но сейчас я вспоминаю об этом с теплотой. Так ведь всегда бывает?
Один из единственных случаев, когда я по работе пересеклась с Амритом, произошел, когда в результате двадцатичетырехнедельной беременности родился мальчик по имени Адам. Мы практически жили в больнице, о расписании дежурств забыли. А потом, после того как мальчика из интенсивной терапии перевели в обычное отделение, я вышла выпить чаю, чтобы отметить это событие. Вспоминалось самое худшее: реанимация снова и снова, лекарства, которые не действуют, дефект сердца, не желающий зарастать.
Я целый месяц без пейджера в туалет не выходила. Не имела понятия, какая погода на улице. Все больше и больше приносила в больницу белья и носков и все меньше времени проводила дома. Но тогда, за чашкой чая, стала вспоминать и хорошее. Те радости от работы врача, о которых я и не знала, что они бывают, пока не пришлось их испытать.
Общий – совместный с родителями Адама – восторг, когда он в отделении интенсивной терапии сделал свой первый вдох. А потом, намного позже, мне предстояло узнать и другие радости. Пирушка со всеми, где мы произносили за него тосты.
Встреча с ним через год. Он уверенно ходил, был занят книжкой про Груффало. Понимание, что дело того стоило: все профессиональные действия в течение этих месяцев, самоотдача для спасения жизни человеку. Радостно было увидеть, как он серьезно протягивает мне печеную фасолину на завтраке в свой день рождения.
Я допила чай, ощущая густой вкус танина, и заснула на траве. Никогда у меня не было лучшего сна. Я заснула перед зданием, на газоне под балконом, и какая-то сестра вызвала реанимацию. Все решили, что я спрыгнула. Как потом мы все смеялись, а я сонно протирала глаза.
Сейчас я смотрела на дверь. Одна, в конце ноября, рядом с больницей. Никто не входил и не выходил, но ведь было уже около девяти вечера. И потом я его увидала – Амрита. Он часто выходил на улицу – прийти в себя после родов. Очень переживал. И так хорошо делал свою работу, что на эти его случайные исчезновения никто не обращал внимания.
Луна медленно появлялась на небе.
И тут на меня налетел вихрь мыслей, всех сразу, и таких важных, рождающих тревогу, что я согнулась бы пополам, если бы Уолли уже не был таким большим.
Месяц назад, когда мне еще были не известны подробности преступления Джека, о ранениях жертвы, я могла бы – если точно угадать время – войти в Гугл по старому своему паролю Национальной системы здравоохранения, и поискать материалы по жертве. Это было легко. Тогда я прочла бы о траектории пули, какая именно доля головного мозга была поражена и с какой силой. Ознакомилась с отчетом о вскрытии. Если бы было на несколько недель раньше, я бы это сделала.
И как не ужасно мне было, я чувствовала, как мой разум пытается это оправдать. Джек скрывал от меня. Я имела право знать, но перешла все границы. Я вспомнила, как следила за Твиттером мальчика. Нет, я поступала так не только по отношению к Джеку. Это было непростительно.
Я лезла в чужую жизнь, исследовала ее.

 

Все случилось разом. Только что было тихо, луна освещала струившийся пар из вентиляции рядом с больничной столовой, свет из окон вдоль коридора имел натриево-желтую окраску, и тут я увидела – Амрит на меня смотрит.
Не успев подумать, что делаю, я уже выходила из машины и шла к нему, поднимая руку в стеснительном приветствии. Он был в хирургической форме – она служила отличной пижамой. Мне нравилась форма: медицинский запах, мягкость от изношенности, свободный покрой. Но всю свою рабочую одежду я выбросила.
Он посмотрел на меня.
– С возвращением, – сказал он просто. – Я знал, что ты придешь.
Назад: Глава 44
Дальше: Глава 46