Загрузка...
Книга: Кобра
Назад: Глава 14
Дальше: Глава 16

Часть 4

Яд

Глава 15

Дон Диего Эстебан верил в три вещи: в своего бога, в свое право на огромное богатство и в то, что тех, кто посмеет посягнуть на первые две вещи, должно неминуемо настигнуть самое суровое возмездие.

После того как в Ногалесе были арестованы тюки с кокаином, которые якобы бесследно сгинули в Карибском море вместе с «быстрыми штучками», дон Диего убедился в том, что его изощренно обманывает кто‑то из его главных клиентов. Мотив был очевиден – алчность.

Личность вора можно было вычислить по месту и характеру перехвата груза. Ногалес – небольшой городок у самой границы, центр маленькой зоны, чья мексиканская сторона является исключительно территорией картеля «Синалоа». На противоположной стороне границы орудует аризонская банда, именующая себя «Чудо-мальчиками».

Как и рассчитывал Кобра, дон Диего пришел к заключению, что картель «Синалоа» захватил груз кокаина в море, чтобы таким образом удвоить свою прибыль. Первым делом он приказал Альфредо Суаресу аннулировать все заказы «Синалоа» и больше не отправлять ему ни одного грамма. Это привело к кризису, разразившемуся в Мексике, как будто этой несчастной стране и без того выпало мало страданий.

Главари «Синалоа» понимали, что они ничего не похищали у дона Диего. У кого‑нибудь другого его реакция, вероятно, вызвала бы недоумение, но торговцам кокаином знакомо еще только одно чувство помимо удовлетворения – ярость.

И, наконец, Кобра через связи УБН на севере Мексики распространил в мексиканской полиции слух о том, что партию груза в Ногалесе выдал американским властям картель Залива вместе со своими союзниками из «Фамилии». На самом деле в этом не было ни капли правды: весь эпизод от начала до конца выдумал Кобра. Но половина мексиканской полиции работала на банды, и ложь пошла дальше.

Для «Синалоа» это было объявлением войны, и картель принял вызов. Ребята из картеля Залива и их приятели из «Фамилии» ничего не могли взять в толк, поскольку они никого не закладывали, но им не оставалось ничего другого, кроме как ответить. Они пригласили «Сету», банду, которая нанимается исполнять самые зверские убийства.

К январю счет убитых боевиков «Синалоа» шел уже на десятки. Мексиканские власти, армия и полиция наблюдали за происходящим со стороны, собирая трупы.

– Что ты делаешь? – спросил Кэл Декстер у Кобры.

– Я демонстрирую силу сознательной дезинформации, – ответил Поль Деверо, – что кое‑кому из нас пришлось испытать на своей шкуре за сорок лет холодной войны.

Тогда все разведывательные ведомства убедились в том, что самым разрушительным оружием против вражеского ведомства, если не считать реального внедренного агента, является убежденность врага в том, что такой агент существует. На протяжении многих лет предшественник Кобры Джеймс Энглтон был буквально одержим уверенностью в том, что Советы внедрили своего человека в ЦРУ, и эта маниакальная подозрительность едва не привела к развалу управления.

На противоположной стороне Атлантики англичане долгие годы безуспешно пытались определить «пятого человека» (помимо Берджеса, Филби, Маклина и Бланта). Подозрение, падавшее на невинных, разбивало карьеры.

Деверо, поднявшись в те годы от выпускника колледжа до одной из ключевых фигур в ЦРУ, смотрел и учился. И опыт пригодился. Кобра пришел к выводу, что задача полного уничтожения кокаиновой индустрии, перед которой быстро опускали руки другие, выполнима только потому, что между картелями и бандами наркоторговцев, с одной стороны, и разведывательными ведомствами – с другой, было много общего.

– И те, и другие представляют собой закрытые сообщества, – объяснил он Декстеру. – В них сложные тайные ритуалы посвящения. Питаются они исключительно подозрительностью, которая граничит с маниакальной паранойей. Они преданы тем, кто хранит верность, и беспощадны к предателям. Все посторонние подозреваются уже на основании только того, что они посторонние.

Эти люди не открывают душу даже своим женам и детям, не говоря про знакомых; поэтому они склонны общаться с себе подобными. Как следствие – слухи распространяются со скоростью лесного пожара. Поэтому умело построенная дезинформация оказывается смертельной.

С первого же дня ознакомления с проблемой Кобра понял, что ситуация в Соединенных Штатах и Европе принципиально отличается одним важным моментом. В Европу кокаин попадает множеством различных путей, но свыше девяноста процентов поставок в Америку идут через Мексику, страну, в которой на самом деле не производится ни одного грамма этого наркотика.

После того как три мексиканских гиганта и множество мелких группировок схлестнулись между собой, соперничая за обмелевший поток кокаина и постоянно сводя друг с другом счеты, обмениваясь все новыми взаимными ударами, дефицит к северу от границы превратился в полноценную засуху. До этой зимы американские власти утешались тем, что безумие к югу от границы не выплескивалось на территорию Соединенных Штатов. В январе кровопролитие перешло через границу.

Для того чтобы ввести в заблуждение банды, орудующие на территории Мексики, Кобре достаточно было передать дезинформацию мексиканской полиции. И та уже довершила остальное. К северу от границы все обстояло не так просто. Однако в Соединенных Штатах также есть два мощных локомотива для распространения дезинформации. Одним является сеть тысяч радиостанций, часть которых в действительности прислуживает преступному миру. На других же работают молодые и честолюбивые журналисты, отчаянно жаждущие стать богатыми и знаменитыми. У них пренебрежительное отношение к достоверности, но при этом ненасытный аппетит к «сенсациям».

Другим локомотивом является Интернет и его странное детище – блоги. Опираясь на гениальное мастерство Джереми Бишопа, Кобра создал блог, чей источник проследить было невозможно. Автор блога выдавал себя за ветерана всевозможных преступных группировок, орудующих в Соединенных Штатах. У него якобы были связи с большинством крупных американских банд и даже источники в правоохранительных органах.

Используя тщательно отредактированные строчки из донесений УБН, ЦРУ, ФБР и десятка других правоохранительных ведомств, которые открыл для Деверо президентский указ, автор блога вываливал обрывочные крупицы достоверной информации, которых оказалось достаточно для того, чтобы привести в замешательство все крупнейшие преступные группировки континента. Одни перлы относились к самим бандам, в других речь шла об их соперниках и врагах. И вперемешку с правдивыми материалами выбрасывалась ложь, которая вызвала вторую гражданскую войну – войну банд, контролировавших торговлю кокаином от Рио-Гранде до Канады.

К концу месяца радиоведущие уже ссылались на блог бывшего гангстера ежедневно, выдавая почерпнутые в нем факты за истинную правду, вещая о них во всех штатах.

Проявив редкое для него чувство юмора, Поль Деверо назвал автора блога Коброй. И начал он с самой многочисленной и самой жестокой банды «МС-13», состоявшей из выходцев из Сальвадора.

Эта группировка образовалась в качестве побочного продукта кровавой гражданской войны, долгие годы терзавшей Сальвадор. Молодые террористы, не ведавшие жалости и сострадания, вдруг оказались не у дел. Они назвали свою банду «Ла-Мара» в честь одной из центральных улиц столицы своей родины Сан-Сальвадоре. Их преступной деятельности очень быстро стало тесно в маленьком Сальвадоре, и они переместились в соседний Гондурас, завербовав там больше тридцати тысяч новых членов.

После того как Гондурас принял драконовские законы в области уголовного права и стал отправлять бандитов за решетку тысячами, главари перебрались в Мексику, но и в этой стране им показалось слишком тесно, и они двинулись дальше, в Лос-Анджелес, добавив к названию своей банды ссылку на Тринадцатую улицу.

Кобра пристально изучил группировку – узнал все про татуировки, про голубую с белым одежду по цветам сальвадорского флага, про страсть рубить тела жертв на куски мачете. На него произвела впечатление репутация сальвадорской банды. Она была такая, что даже в лоскутной пестроте американского преступного мира у «МС-13» не было ни друзей, ни союзников. Сальвадорцев боялись все, поэтому Кобра начал с «МС-13».

Вернувшись к партии, конфискованной в Ногалесе, он сообщил сальвадорцам, что груз, перехваченный властями, предназначался для них. После чего добавил два факта, которые соответствовали действительности, и один – нет.

Во-первых, Кобра упомянул о том, что водителям задержанного грузовика удалось бежать; далее он сказал, что конфискованный кокаин пропал на пути между Ногалесом и административным центром округа Флагстафф, где его должны были сжечь. Ложь состояла в том, что Кобра заявил, будто товар был «освобожден» группировкой «Латиноамериканские короли», которая тем самым, по сути, украла его у «МС-13».

Поскольку у «МС-13» имелись отделения под названием «клики» больше чем в ста городах в двадцати штатах, главари сальвадорской банды услышали эту новость, несмотря на то что она вышла в эфир только в Аризоне. Через неделю «МС-13» объявила войну второй по численности латиноамериканской преступной группировке, действующей в Соединенных Штатах.

К началу января закончилось длительное перемирие, существовавшее между белыми бандами: «Ангелы ада» выступили против «Бандитов» и их союзников «Изгоев».

Через неделю кровопролитие и хаос захлестнули Атланту, крупнейший в Америке перевалочный пункт кокаина. Атланту контролировали мексиканцы, а кубинцы и пуэрториканцы вместе им подчинялись.

От мексиканско-американской границы на северо-восток к Атланте ведет сеть автострад, а другая сеть отходит на север во Флориду, Балтимор, Вашингтон, Нью-Йорк и Детройт. Доступ со стороны моря здесь практически полностью перекрыт действиями местного отделения УБН, базирующегося в Ки-Уэст.

Проглотив дезинформацию, кубинцы пошли против мексиканцев, убежденные в том, что те их обманывают, скрывая долю уменьшившихся поставок из приграничной зоны.

«Ангелы ада», понеся ужасные потери в войне с «Изгоями» и «Бандитами», обратились за помощью к своим друзьям из белого «Арийского братства», спровоцировав волну жестоких расправ в тюрьмах по всей стране, где у «Арийцев» было очень сильное влияние. После чего в игру вступили чернокожие «Калеки» и «Кровь».

Кэлу Декстеру на своем веку довелось повидать немало крови, и по природе своей он не был брезгливым. Однако по мере роста насилия он все чаще задавался вопросом, к чему стремится Кобра. Поскольку Поль Деверо, обыкновенно не привыкший отчитываться ни перед кем, уважал своего ближайшего помощника, он пригласил его отужинать вместе в Александрии.

– Кэлвин, в нашей стране около четырехсот городов, больших и маленьких. И по крайней мере в трехстах из них существуют серьезные проблемы с наркотиками. Отчасти это связано с марихуаной, коноплей, героином и метамфетамином, однако главное место занимает кокаин. Меня попросили уничтожить торговлю кокаином, потому что это зло грозит полностью выйти из‑под контроля. В первую очередь эта проблема порождена тем, что только в нашей стране кокаин приносит прибыль в размере сорока миллиардов долларов в год, это почти столько же, сколько во всем остальном мире.

– Я ознакомился с цифрами, – пробормотал Декстер.

– Великолепно, но ты попросил объяснений.

Поль Деверо ел так же, как делал почти все остальное, то есть скромно; его любимой кухней была итальянская. Ужин состоял из тонких, как бумажный лист, телячьих отбивных с лимоном, салата, обильно приправленного маслом, и оливок, а пищеварению способствовала бутылка холодного «Фраскати». Декстер мысленно отметил, что по пути домой надо будет остановиться и подкрепиться чем‑нибудь канзасским, например, бройлерным цыпленком с жареной картошкой.

– Вот почему эти умопомрачительные деньги привлекают акул всех мастей. У нас в стране около тысячи банд, так или иначе связанных с торговлей кокаином. Общая численность членов организованных преступных группировок в Соединенных Штатах оценивается в семьсот пятьдесят тысяч человек, и половина из них занимается наркотиками. Итак, вернемся к твоему изначальному вопросу: чем я занимаюсь и как?

Наполнив оба бокала бледно-желтым вином, Деверо отпил глоток, тщательно подбирая слова:

– В нашей стране существует только одна сила, способная положить конец двойной тирании наркотиков и преступности. Не ты, не я, не УБН, ФБР или какое‑либо другое из наших многочисленных правоохранительных ведомств с непомерно раздутым бюджетом. Ни даже сам президент. И уж определенно не местная полиция, действующая подобно тому голландскому мальчику, который пытался заткнуть пальцем брешь в плотине, останавливая потоп.

– Итак, что же это за единственная сила?

– Они сами. Пусть уничтожают друг друга. Кэлвин, как ты думаешь, чем мы занимались весь прошлый год? Первым делом мы создали кокаиновый дефицит. Все это делалось с четким расчетом, однако продолжать так до бесконечности нельзя. Тот бразильский летчик с островов Зеленого Мыса. Корабли-ловушки в море. Им придется сворачивать свою деятельность в самом ближайшем времени.

И как только это произойдет, поток кокаина возобновится. При такой норме прибыли такое случится мгновенно. Нам удалось сократить торговлю лишь наполовину, породив среди клиентов ненасытный голод. А когда хищникам нечем насытиться, они бросаются друг на друга.

Далее, мы создали множество приманок, посредством которых теперь мы натравливаем хищников не на законопослушных граждан, а друг на друга.

– Но ведь кровопролитие уродует нашу страну. Мы превращаемся в северные районы Мексики. Как долго будут продолжаться междоусобные войны преступных группировок?

– Кэлвин, насилие присутствовало всегда. Просто оно было скрытым. Мы тешили себя тем, что все оно сосредоточено на телевидении или в кино. Что ж, теперь насилие вышло на свет. На какое‑то время. Если мне позволят и дальше стравливать банды между собой, их могущество будет подорвано на целое поколение.

– Но в краткосрочном плане?

– Увы, произойдет много страшного. Мы принесли все это в Ирак и Афганистан. Хватит ли у наших правителей и нашего народа силы принять это здесь, у себя дома?

Кэл Декстер вернулся мыслями к тому, что сорок лет назад видел во Вьетнаме.

– Сомневаюсь, – сказал он. – Это так удобно, когда кровь проливается где‑то в другом месте.

По всей территории Соединенных Штатов местные клики «МС-13» безжалостно расправлялись с членами «Латиноамериканских королей», убежденные в том, что те сами первые напали на них, жаждущие прибрать к рукам как клиентов «Королей», так и запасы кокаина. «Короли», оправившись от первого шока, ответили так, как только могли ответить.

Кровавая бойня между «Бандитами» и «Изгоями», с одной стороны, и «Ангелами ада» и расистским «Арийским братством» – с другой, завалила страну трупами от одного побережья до другого.

Законопослушные граждане в ужасе читали слово «ПРОЩАЙ», намалеванное на стенах домов и опорах мостов. На самом деле эта аббревиатура означала «Ангелы умирают в штатах Изгоев». Все четыре группировки были щедро представлены в американских тюрьмах строгого режима, и кровопролитие перекинулось туда, словно пламя на солому.

А к Европе волна мести дона Диего еще только приближалась.

Колумбийцы отправили за океан сорок отборных боевиков. Формально речь шла о визите вежливости к галисийцам. Гости попросили у «Собак» солидный арсенал автоматического оружия. Их запрос был удовлетворен.

Колумбийцы прилетели в течение трех дней рейсами различных авиакомпаний. Передовая группа обеспечила всех флотилией домов на колесах и жилых прицепов. Собравшись все вместе, мстители отправились своим ходом на северо-запад в Галисию, которую в феврале, как обычно, терзали проливные дожди и шквальные ветры.

Был канун дня Святого Валентина, и встреча посланцев дона Диего и ничего не подозревающих хозяев состоялась на складе в уютном старинном городке Феррол. Гости одобрительно осмотрели предоставленный им арсенал, вставили магазины, передернули затворы, развернулись и открыли ураганный огонь.

Когда затихли последние отголоски грома автоматического огня, почти все галисийцы лежали на полу убитые. Маленький человечек с детским лицом, известный у себя на родине как Животное, предводитель колумбийцев, подошел к еще живому галисийцу.

– Тут нет ничего личного, – тихо промолвил он, – просто с доном Диего нельзя так поступать.

С этими словами Пако Вальдес вышиб умирающему мозги.

Оставаться здесь не было необходимости. Отряд убийц сел по машинам и в Эндейе пересек французскую границу. Испания и Франция входят в Шенгенское соглашение, поэтому граница между ними открытая и не контролируется.

Сменяя друг друга за рулем, колумбийцы проехали на восток через предгорья Пиренеев, через равнины Лангедока, через французскую Ривьеру и оказались в Италии. Никто не думал останавливать машины с испанскими номерами. Через тридцать шесть часов непрерывной езды колумбийцы приехали в Милан.

Увидев номера партий тюков с кокаином, отправленных через Атлантику на борту «Морской красавицы», на фотографии, сделанной в заброшенном ангаре, затерявшемся среди солончаков Эссекса, дон Диего быстро выяснил, что весь груз попал в Эссекс через Нидерланды, но от «Ндрангеты», поставлявшей наркотик «Эссекской группе». Следовательно, калабрийцы, которым была доверена ведущая роль в Европе, также предали Картель. Возмездие должно было быть неминуемым.

Группа, отправленная совершить суд над виновными, в дороге изучала планы Милана и записки, присланные в Боготу немногочисленной связной командой, проживающей в городе.

Колумбийцы знали, где именно находятся три южных пригорода Буччинаско, Корсико и Ассаджо, облюбованные калабрийцами. Для выходцев с крайнего юга Италии эти пригороды стали тем же, чем в Нью-Йорке для русских является Брайтон-Бич, – родиной вдали от родины. Даже язык здесь был другим.

Убийцы приехали ночью. У них не было никаких иллюзий насчет калабрийцев. Никто и никогда не связывался с ними. Если они и воевали, то только между собой. Так называемая «вторая война «Ндрангеты», продолжавшаяся с 1985 по 1999 год, оставила на улицах Калабрии и Милана свыше семисот трупов.

История Италии представляет собой сплошную череду войн и кровопролитий, и древняя брусчатка не раз становилась красной. Итальянцы боятся неаполитанской «Черной руки» и сицилийской мафии, но калабрийцам никто не осмеливается перечить. Так было до той ночи, когда в Милане появились колумбийцы.

У них было семнадцать домашних адресов. Перед ними стояла задача лишить змею головы и унести ноги, прежде чем будут подняты по тревоге сотни рядовых боевиков.

К утру канал Навильо был красным от крови. Пятнадцать из семнадцати главарей «Ндрангеты» были застигнуты у себя дома и умерли там. Шестеро колумбийцев взяли на себя «Ортомеркато», модный ночной клуб, который облюбовало молодое поколение. Спокойно пройдя мимо дорогих «Феррари» и «Ламборгини», стоящих перед входом, колумбийцы уложили четырех «подручных» в дверях, вошли внутрь и открыли огонь длинными очередями, скосившими всех тех, кто пил у стойки и за четырьмя столиками.

Колумбийцы потеряли одного человека. Бармен в порыве самопожертвования выхватил из‑под стойки револьвер и выстрелил. Он целился в коротышку, который, как ему показалось, командовал стрелявшими, и всадил ему пулю прямо в рот-бутончик. После чего сам подавился тремя выстрелами из пистолета-пулемета «МАК-10».

Еще до рассвета специальный отряд карабинеров на виа Ламармора был приведен в состояние повышенной готовности. Жители столицы итальянской торговли и моды проснулись от визга карет «Скорой помощи» и завывания полицейских сирен.

Закон джунглей и преступного мира гласит: король умер, да здравствует новый король. «Почетное общество» не умерло, и своим чередом война с Картелем должна была обрушиться страшной местью на колумбийцев, как виновных, так и не имеющих никакого отношения к случившемуся. Но у картеля из Боготы был на руках козырной туз: хоть поток кокаина и усох до тоненького ручейка, ручеек этот по‑прежнему находился под контролем дона Диего Эстебана.

Американские, мексиканские и европейские группировки могли попытаться найти новые источники в Перу и Боливии, но к западу от Венесуэлы дон Диего оставался единственным, с кем можно было иметь дело. И когда поставки возобновятся, товар получит только тот, кому он его пожелает отправить. Все европейские и американские банды жаждали стать этим избранником. А единственный способ доказать свою ценность в качестве нового монарха заключался в том, чтобы расправиться со всеми остальными претендентами на престол.

Шестерка остальных гигантов состояла из русских, сербов, турок, албанцев, неаполитанцев и сицилийцев. Латыши, литовцы, нигерийцы и уроженцы Ямайки не уступали им в жестокости и также жаждали вступить в дело, но их группировки были значительно малочисленнее. Им предстояло ждать, когда представится возможность заключить союз с новым монархом. Немецкие, французские, голландские и английские банды были просто клиентами и не входили в первую десятку.

Даже после миланской бойни оставшиеся европейские торговцы кокаином могли бы еще не начинать военные действия, но вот только Интернет не знает границ и проникает повсюду. Созданный Коброй неназванный источник, проследить который так и не удалось, обладающий, по‑видимому, самой достоверной информацией о мире кокаина, опубликовал сведения, якобы полученные из Колумбии.

Предположительно утечка произошла из источника в разведывательном отделе уголовной полиции. Некий сотрудник заявил, что дон Диего Эстебан в частной беседе признал, что его следующим избранником станет абсолютный победитель сведения счетов в европейском преступном мире. На самом деле это была чистейшая ложь. Ничего подобного дон Диего не говорил. Но фальшивка спровоцировала начало войны между бандами, захлестнувшей континент.

Славяне в лице трех ведущих русских группировок и сербов образовали союз. Однако их ненавидели прибалты из Латвии и Литвы, которые объединились, чтобы вместе помогать врагам русских.

Албанцы, по вероисповеданию мусульмане, заключили союз с чеченской «Общиной» и турками. Ямайские «Арестанты» и нигерийцы – чернокожие, поэтому они также смогли работать вместе. В Италии сицилийцы и неаполитанцы, в прошлом заклятые враги, создали очень шаткий альянс, направленный против любых чужаков.

И полилась кровь.

Волна насилия захлестнула Европу так же, как до того Соединенные Штаты. Ни одно государство Европейского союза не осталось в стороне, хотя основную тяжесть приняли на себя крупнейшие из них.

Средства массовой информации тщетно пытались объяснить происходящее своим читателям, зрителям и слушателям. Банды воевали между собой на всем пространстве от Дублина до Варшавы. Невинные посетители с криками падали на пол в барах и ресторанах, когда автоматическое оружие начинало плеваться свинцом.

В Лондоне гувернантка, гуляющая по Примроз-Хилл с детьми министра внутренних дел, наткнулась в кустах на труп. Обезглавленный. В Гамбурге, Франкфурте и Дармштадте растерзанные тела появлялись на улицах каждую ночь в течение целой недели. За одно утро во Франции из рек было выловлено четырнадцать трупов. Двое убитых были чернокожими, а у остальных характер зубных пломб однозначно свидетельствовал о том, что ставили их не французские стоматологи.

В перестрелках погибали не все. Приемные покои хирургических отделений всех европейских больниц были переполнены. Все разговоры об Афганистане, сомалийских пиратах, парниковых газах и разжиревших банках исчезли с первых полос газет. Кричащие заголовки были проникнуты бессильной яростью.

Полицейских начальников вызывали на ковер и строго отчитывали, после чего они сами отправлялись орать на своих подчиненных. Политики двадцати семи европейских парламентов, Конгресса в Вашингтоне и пятидесяти штатов пытались сохранять выразительную позу, однако их полное бессилие с каждым днем становилось все более очевидно избирателям.

Обратная политическая реакция началась в Соединенных Штатах, но Европа отстала недалеко. Телефонные линии всех американских мэров, членов палаты представителей и сенаторов были забиты звонками простых людей, или разъяренных, или напуганных. Средства массовой информации по двадцать раз на дню предоставляли слово все новым экспертам, которые с умным видом противоречили друг другу.

Полицейские начальники устраивали пресс-конференции, но под градом вопросов пристыженно бежали с них. Полиция сбилась с ног, и это относилось также к «Скорой помощи», моргам и судебно-медицинским экспертам. В трех крупных городах пришлось задействовать морозильники для мяса, чтобы принимать трупы, подобранные на улицах, вытащенные из изрешеченных пулями машин и выловленные из замерзших рек.

Похоже, никто не представлял себе, какой силой пугать, вызывать шок и отвращение у простых людей двух благополучных континентов обладает преступный мир, обезумевший от жестокости, порожденной алчностью.

Суммарный счет трупам перешагнул за пятую сотню, и это применительно к каждому континенту в отдельности. Убитых бандитов оплакивали разве что их родные и близкие, но от случайного огня гибли и невинные люди. В том числе и дети, что заставляло бульварные издания рыться в словарях в поисках новых гневных эпитетов.

И вот наконец один ученый-криминалист спокойно объяснил по телевизору, в чем причина гражданской войны, ввергшей в ужас тридцать государств. Он мягко указал на то, что в настоящее время наблюдается тотальный дефицит кокаина и волки перегрызлись между собой из‑за жалких остатков.

Другие наркотики – метамфетамин, героин и прочие – не способны заполнить образовавшуюся брешь. По словам ученого, кокаин слишком долго был чрезвычайно доступен. Для широких слоев общества он из удовольствия превратился в необходимость. На нем были сколочены огромные состояния, и он сулил еще более несметные богатства. Индустрия с оборотом по пятьдесят миллиардов долларов в год на каждом из континентов умирает, и мы являемся свидетелями предсмертных судорог чудовища, которое слишком долго безнаказанно обитало среди нас. Словно громом пораженный ведущий поблагодарил профессора, покидающего студию.

После этого требования населения к правительствам изменились. В них стало меньше неопределенности. Они стали сводиться к следующему: решите эту проблему или уходите в отставку.

Кризис может поразить различные слои общества, но самый страшный тот, который вынуждает политиков покинуть свое тепленькое местечко. В начале марта в изящном особняке довоенной постройки в Александрии зазвонил телефон.

– Только не кладите трубку! – вместо приветствия закричал глава президентской администрации.

– У меня и в мыслях этого не было, мистер Сильвер, – сказал Поль Деверо.

Оба сохранили привычку употреблять вежливое обращение «мистер» в отношении друг друга, что практически не услышишь в современном Вашингтоне. Ни тот, ни другой не обладали даром дружелюбия, так зачем притворяться?

– Вы не могли бы… – любому другому подчиненному Джонатан Сильвер сказал бы «притащить свою задницу», но сейчас он сменил это на: – …Прибыть в Белый дом сегодня в шесть часов вечера? Вы понимаете, от чьего лица я говорю.

– С радостью, мистер Сильвер, – сказал Кобра и положил трубку.

Ничего радостного не предвидится. Деверо это прекрасно понимал. Но он также с самого начала сознавал, какой резонанс вызовет его деятельность.

Назад: Глава 14
Дальше: Глава 16

Загрузка...