Глава 42

Не хватало, чтобы тесть окочурился! С этой мыслью Нечаев метнулся в крохотную кухню в поисках воды. На столе, покрытом дырявой клеенкой, лежал заплесневелый хлеб, стояла грязная тарелка и банка консервов, которая издавала ужасный запах.

Нечаев, стараясь не дышать, открыл холодильник. Там было пусто. Но бутылка минералки все же обнаружилась в шкафчике. Адвокат взял ее и бегом вернулся в комнату.

Колесников сгорбился на стуле, цвет его лица из красного стал розовым, дыхание выровнялось. Нечаев поднес горлышко бутылки к его губам.

– Пейте…

Вода пролилась на шарф, и старший партнер выругался. Он уже не казался беспомощным и умирающим.

– Вам лучше? – с облегчением вздохнул зять.

– Не дождешься… – прохрипел Колесников и потянулся к бутылке. – Дай сюда! Я сам…

Пока Нечаев бегал за водой, он кое-как достал из кармана таблетку и положил под язык. Сергей Акимович не собирался сдаваться. Он еще повоюет.

– Может, «скорую» вызвать?

– Сюда? Ты спятил?.. Вижу, совсем ум отшибло.

– Зачем вы приехали? Следы заметать?

– Придурок, – процедил Колесников, к которому возвращалось нормальное самочувствие. – Я не убийца! Провести остаток жизни за решеткой – не моя тема. Разве я похож на идиота?

– Что вам известно о Самарине?

– То же, что и тебе…

– Вы решили закрыть ему рот, вот что! Для этого не обязательно стрелять самому.

– Опомнись, Артем. Я не заказывал Самарина. До того, как он стал твоим клиентом, я не знал о его существовании. Клянусь тебе!

– Зачем вы сюда приехали? – повторил Нечаев, нависая над ним.

Сказочник посоветовал бы быстро затянуть шарф на шее тестя и убраться восвояси. Преодолевая искушение, он тряхнул головой. Общение с таким типом, как зловредный блондин, не пошло ему на пользу. Безумие заразно.

– Надо найти Сказочника, – заявил Колесников. – Из-под земли достать! Не мог же он растаять, как прошлогодний снег?

– Под землей его уже искали…

– Значит, на земле искать будем! Фоторобот есть, особые приметы известны. Правда, он волосы мог обстричь, одежду сменить, глаза спрятать за очками. Эх! Жаль, время упущено… Ну, ничего. Каждый уголок в этом убогом домишке обшарим! Должно же хоть что-то остаться!.. Случайный кадр в мобильном телефоне, окурок…

– … пуговица от пиджака, гильза от пистолета, отчетливый отпечаток подошвы, прядь волос, – съязвил Нечаев. – Зря надеетесь. Нет ничего! В этой берлоге только пыль, вонь, паутина и хлам.

– Надо его найти, Артем. Ты ведь сюда тоже не на прогулку прикатил.

– Я думал, что-то почувствую… поставлю себя на место преступника… войду в роль, побываю в его шкуре… Не получается!

– Ты вел с Самариным долгие беседы наедине. Он тебе душу изливал… Неужели никакой важной детальки не проскочило? Никакой мелочи, за которую можно уцепиться?

– Покойный болтать любил, язык у него знатно подвешен. Его родители – артисты, а он в армию подался. Ему бы в театр!.. Таким соловьем заливался, – заслушаешься. Расписывал этого Сказочника, как живого. Ей-богу! – Нечаев выпрямился и отступил на пару шагов от стула, где сидел тесть. – Может, это все галюны?

– Галюны! – угрюмо передразнил Колесников. – Если бы!.. Этот урод приходил в офис, когда тебя не было. Угрожал Яне! Я успокоил ее, как мог. Но где гарантия, что завтра он не явится снова? Девушка была жутко напугана, позвонила мне, закатила истерику. Ты знаешь, чего от него ожидать?

– Чего угодно, – ошарашенно пробормотал Нечаев. – Что ему понадобилось от Яны?

– Вот и я думаю, что?.. Надо его остановить, иначе… он всех нас перебьет, по очереди. Самарин – это пример для устрашения. Мы имеем дело с маньяком, Артем. С опасным и непредсказуемым маньяком! – Колесников отхлебнул воды из бутылки и протянул ее зятю. – Хочешь?

Тот молча покачал головой. В памяти всплывали отрывки его разговоров с Самариным, эпизоды из собственных кошмарных снов, упреки Жанны и последняя глупая ссора с Верой. Неужели источник всех его бед – человек-призрак?

– Кажется, у Сказочника есть татуировка на левой руке… чуть выше запястья. Жук! Об этом не написано в протоколах, но я вспомнил слова Самарина. Если это как-то поможет…

– Жук?!!

– Сейчас делают разные тату, – пояснил адвокат, удивленный реакцией тестя. – Жуки, стрекозы, бабочки…

– Жук!!! – повторил Колесников, блуждая взглядом по комнате. – Бог мой!.. Жук…

Особняк, где Анфиса Матвеевна устроила тайник, был продан фабриканту Савушкину. И теперь наследнику, чтобы добыть принадлежащие ему по праву сокровища, предстояло проникнуть в чужой дом без ведома новых хозяев. Благо, те делали ремонт и не успели еще заселиться.

«Это твое последнее испытание, – заявила покойница, явившись в очередной раз племяннику. – Ты выдержал в склепе весь срок и достоин моего доверия. Никому другому я не могла бы поручить важное дело, которое требует усердия и скрупулезности. Оба эти качества, к счастью, оказались тебе не чужды. Позволь напомнить, что твой долг передо мной заключается в следующем…»

Пока она излагала Егору его обязанность, тот рассеянно отвечал на вопросы нотариуса, теряя нить разговора.

– Где вы витаете, сударь? – рассердился тот. – Извольте слушать меня! Мы с вами должны обсудить важную вещь, а именно: каким образом следует изъять из тайника содержимое.

– Нынешней ночью изымем, – ответил юноша. – Не позже.

– Сколько осталось до ночи? Всего ничего! За окнами темнеет, а ведь надо еще подготовиться.

– Как фонари зажгут, так и пойдем.

Старик достал из кармана золотые часы на цепочке и щурясь, разглядывал циферблат.

– До полуночи управимся?

– На месте будет виднее.

– Что ж вы, вправду беседовали с усопшей? Она вам точно указала, где сокровища лежат-с?

– Да вот она стоит, может сама подтвердить…

С этими словами молодой человек кивнул головой в угол сумрачного кабинета. Нотариус повернулся туда же и в недоумении всплеснул руками.

– Пусто там, сударь. Темнота одна. – Он подумал, что у наследника после сидения в склепе помутился разум, оттого ему и чудится Анфиса Матвеевна. Не дай боже, и тайник с золотом – всего лишь плод его воспаленного воображения. Немудрено, если паренек рехнулся от страху. – У вас не горячка ли? – сухо осведомился нотариус. – Откуда в моем кабинете возьмется холодный труп?

– Это призрак…

– Тем паче, призрак! Святые иконы его сюда не допустят! – Старик указал пальцем в сторону иконостаса, который занимал почетное место над его рабочим столом, и добавил: – Вы меня на арапа берете?

Иконы тускло блестели позолоченными окладами, но Егор не проявил к ним должного интереса и равнодушно обронил:

– Ну, как знаете… Не верите, тогда не идите со мной. Я и один справлюсь. В тайнике, кроме шкатулки с драгоценностями, ничего больше нет. Такой груз я без вашей помощи до дому донесу.

– Там только шкатулка?

– Тетушка, по ее словам, все свое имущество обратила в деньги, а вырученные средства вложила в ювелирные изделия, дабы распорядиться ими особым способом. Верно, Анфиса Матвеевна? – юноша обратился к темному углу, словно там действительно находился призрак. – Видите, сударь? Она кивает головой. Значит, я говорю сущую правду.

– Рехнулся, – пробормотал нотариус, отчего-то покрываясь холодным потом. – Тронулся умом, бедняжка. Ничего удивительного…

Впрочем, упоминание о шкатулке с драгоценностями подстегнуло его решительность.

– Час поздний, сударь. Пора приступать к делу.

Все необходимое было уже наготове, и наследник с нотариусом отправились к бывшему особняку Анфисы Матвеевны. Редкие фонари освещали улицу, застроенную домами зажиточных граждан. Старик низко нахлобучил шляпу, скрывая лицо, хотя в этом не было нужды. В эту пору горожане укладывались спать, и в пустынных кварталах гулял ветер. Бродячие псы прятались в подворотнях, лениво тявкая на одиноких прохожих.

Двухэтажное здание с колоннами, окруженное садом, утопало во мраке ночи. Только во флигеле теплился огонек.

– Это сторож, – шепотом объяснил нотариус. – Он нас не заметит. Небось набрался под завязку, пьянчужка. Куда идти, Егор? Прямиком в дом?

Молодой человек привел его к заржавелой задней калитке, которая со скрипом отворилась.

– Сюда, – поманил он своего спутника.

– Надеюсь, за нами никто не следит, – отозвался тот, оглядываясь по сторонам.

– Разве что ваши помощники. Они чрезвычайно любопытны.

– Я загодя отослал их по домам.

– Вы уверены, что они послушались? – пробормотал юноша, шагая по усыпанной песком тропинке. – Не отставайте, сударь! Иначе мы друг друга потеряем.

– Погоди, – отдуваясь, взмолился старик. – Дай дух перевести… Я не поспеваю за тобой!..

По соседней улице, цокая в тишине копытами, проследовал конный полицейский патруль.

– Поторопитесь! У нас времени в обрез, – подгонял нотариуса Егор. – Чем быстрее мы найдем шкатулку, тем меньше шансов попасться. Это ведь больше не тетушкин особняк! Значит, по закону, мы с вами – воры. Я не хочу оказаться в кутузке. А вы?

В завещании ни слова не было о том, где находится наследство, оставленное покойной Анфисой Матвеевной. Она-де сама укажет место тому, кто проведет в ее склепе означенное время. Нотариус не верил в призраков, но действовал согласно своего долга. Либо он имеет дело с фамильным безумием, либо усопшая действительно явилась племяннику и вознаградила его за преданность.

Впрочем, нотариус и в преданность не верил. Он слишком хорошо изучил людей, чтобы верить в бескорыстие и родственную любовь. Егору, как и всем прочим, нужны деньги. Ради них, а вовсе не ради тетушки, он согласился на испытание страхом и одиночеством.

Старик сунул руку в карман и нащупал охотничий нож, который прихватил на непредвиденный случай. А ну как за ними кто-нибудь увяжется? Жизнь научила его не доверять никому…