Глава 39
Дачный поселок Кашино
После перепалки с тестем Нечаев отправился на место происшествия, чтобы своими глазами осмотреть дом, где расстался с жизнью Павел Самарин.
«Не слушай его, – гундосил неутомимый Сказочник. – Кто он такой, чтобы указывать тебе? Старикан, который на ладан дышит. Убей его, и дело в шляпе! Ты мужик или жалкий хлюпик? Каждый, кому не лень, помыкает тобой. Этот Колесников и его дочурка должны на тебя молиться, а они тебя в грош не ставят! Покажи им, что ты не лыком шит, не то я перестану тебя уважать!»
– Отстань, Карл, – выругался Нечаев. – Лучше скажи честно, ты жив или мертв?
«Я как ты, – не остался в долгу зловредный блондин. – Мы оба живы, либо оба мертвы. Тебе что больше нравится?»
– Чего ты ко мне привязался? Я с тобой не пил, как Самарин, в гости не приглашал. Отцепись, ради бога!
«Размечтался! – возмущенно парировал Сказочник. – Ты же в меня не веришь. Вот я и решил тебе доказать, что существую!»
– Я верю…
«Не зли меня! Я вранье терпеть не могу! Когда мы с тобой схлестнемся по-взрослому, я тебя уделаю, не сомневайся! Суши сухари, адвокат…»
– Какие сухари? – не понял Нечаев, сбавляя скорость на повороте. – Ты говори, да не заговаривайся.
Залитый дождем поселок выглядел уныло. Пасмурное небо, черные деревья, воронье на убранных огородах. Машина адвоката завязла на мокрой грунтовке, пришлось подкладывать под колеса ветки. Нечаев, грязный и злой, не рискнул подъезжать прямо к дому Самарина, оставил авто в посадке. Пошел пешком.
Вот и знакомый гараж, деревянный сарай, летний домик с пристроенной печью. Окна закрыты занавесками, труба не дымит. На двери – бумажка с печатью.
Сколько раз Нечаев приезжал так же на место убийства ради своих клиентов, ища доказательства их непричастности к преступлению и возможность отбить атаку прокуроров. Теперь дело касается его самого. Кто бы мог подумать, что все так обернется?
Он оглянулся по сторонам, нет ли поблизости любопытных прохожих, которые могут его увидеть. Вокруг не было ни души. Моросил дождь. В кустах, нахохлившись, прятались от непогоды воробьи.
Бумага с печатью пропиталась влагой и отклеилась, едва Нечаев прикоснулся к ней. Он еще раз оглянулся и достал из кармана ключи. Эту связку вручил ему Самарин, еще будучи клиентом. Нечаев по его просьбе приезжал сюда, осматривал все постройки и земельный участок, говорил с соседями, расспрашивал о Сказочнике. Потом Самарина выпустили, а о ключах все забыли. Сегодня адвокат очень кстати вспомнил о них.
«Я неуловимый! – потешался блондин в его голове. – В огне не горю, в воде не тону! После того, как Самарин сломал мне шею, я ничего не боюсь. В отличие от тебя!»
– Сгинь, – пробормотал Нечаев уже в доме, вдыхая запах пыли и какой-то кислятины.
Тусклый дневной свет проникал в окна сквозь занавески. На полу виднелся обведенный мелом контур мертвого тела. Адвокат ощутил бегущий по спине холодок и прикрыл салфеткой нос. Запах стоял отвратительный. То ли еда испортилась, то ли мышь издохла. Нечаев, едва дыша, пытался представить себе, что здесь произошло.
– Эй, Карл! – позвал он назойливого советчика. – Выходи бороться!.. Что, струсил?
Жилище Самарина производило гнетущее впечатление. Сумрачно, бедно и неуютно. Словно покойный не собирался задерживаться здесь надолго. В принципе, так и получилось.
Нечаев надеялся что-то понять, почувствовать. Как выглядела смерть Самарина? Она пришла к нему в виде длинноволосого блондина или пьяного собутыльника? А может, это была женщина? Ревнивая мстительная особа, которую погибший обманул и бросил?
«Ха-ха! – развеселился Сказочник. – У тебя богатая фантазия, дружище! Далеко пойдешь!.. Давай, дерзай!»
Адвокат уставился на меловой контур и задумался. Кому было выгодно убрать Самарина? Чутье подсказывало, что убийство бывшего вояки, как ни крути, связано со Сказочником. Неужели, тот восстал из праха?
«Ты бредишь, приятель! – поддел его неугомонный Карл. – Из праха восстают только в Священном Писании. Я не мертвее тебя! Готовься к решающей схватке!»
– Ты мне надоел! – взвился Нечаев. – Я отправлю тебя в преисподнюю, откуда ты явился! Ну, давай, покажись! Выйди на свет!.. Или ты горазд прятаться в моем сознании и тявкать оттуда? Я закрою тебе рот раз и навсегда!
Он замолчал, прислушиваясь к шорохам в доме. Вдруг из-за двери в крохотную спальню выплывет призрак и примет его вызов? Казалось, вонючий воздух этого убогого жилища сгустился и затвердел. Нечаеву стало трудно дышать, сердце тревожно забилось. Он расстегнул куртку, рванул ворот джемпера. Сквозь пелену дурноты ему почудились отчетливые шаги…
* * *
Москва, 1898 год
Искатель наследства потерял счет времени. Сколько прошло дней и ночей его добровольного заточения в склепе? Бог весть! Сон и бодрствование потеряли различия и слились в одну беспорядочную полосу кошмаров.
Стражи, приставленные к узнику пожилым нотариусом, исправно доставляли ему водку и съестное. Молодой человек пил, не ощущая вкуса, ел без аппетита.
Анфиса Матвеевна поведала ему о том, что один заезжий прорицатель предрек ей раннюю смерть. Она успела подготовиться.
– Зачем мне это знать? – шарахался от нее молодой человек.
– Мы с ним стали любовниками, – разоткровенничалась покойница. – Он некрасив, но обаятелен и мудр, как вещий старец. Я отдалась ему в обмен на…
Племянник боялся тетушкиной исповеди и затыкал уши пальцами. Ему казалось, что Анфиса Матвеевна не позволит выйти из склепа тому, кто посвящен в ее фривольные похождения. При жизни она заботилась о своей репутации и держала интимные подробности в строжайшей тайне. Что вдруг заставило ее разговориться?
– Ты хочешь разбогатеть? – улыбалась она темными губами.
– Х-хочу…
Несмотря на принятые меры, юноша продолжал слышать ее опасные речи. Слова красавицы проникали прямо в его голову, минуя уши.
– Прекрати дурачиться, Егорка! – сердилась она. – Не беси меня!
От того, что призрак назвал его по имени, по телу узника прокатилась ледяная дрожь. Он оставил уши в покое и опустил руки.
– Так-то лучше, – усмехнулась Анфиса Матвеевна. – Я считала тебя трусишкой, а ты продержался дольше всех. Молодец! Твое упорство будет вознаграждено. Ты получишь наследство, как было обещано. Если побудешь со мной еще немного…
– С-сколько?..
– Осталось три дня и три ночи… всего три!
– Целых три?! – ужаснулся он. – Пощадите, тетушка! Разве я не доказал вам своей преданности?.. Какой вам прок от денег на том свете? Поделитесь со мной, и я стану молиться за вас до гроба!
– Мне не нужны молитвы, дружок. Я попрошу тебя о другой вещи…
– Какой?
– Я скажу об этом в последнюю ночь. Поклянешься выполнить мою просьбу и вступай в права наследства. Я озолочу тебя!
Она подошла так близко, что племянник мог разглядеть тонкий узор кружев на ее белоснежном, как у новобрачной, платье.
– Нравится? – холодно осведомилась красавица. – Я заказала этот дорогой наряд специально для похорон. Он великолепен! Я была ослепительна и в жизни, и в смерти.
– Да… только что с того? Все истлеет: и платье, и м-мертвое тело.
– Ты не понимаешь, дурачок. Надо уходить красиво, чтобы так же достойно вернуться.
– Вы… надеетесь вернуться, тетушка? – попятился Егор.
– Думаешь, я безумна? Вовсе нет. Иди сюда, я хоть прикоснусь к тебе…
Призрак поманил его пальцем, но молодой человек не сдвинулся с места, бормоча охранительную молитву. Его бессвязное бормотание разгневало Анфису Матвеевну, и она исчезла.
– Ни на кого нельзя положиться… – прозвучало в сумраке склепа и растаяло под почернелыми сводами.
Свеча, которую зажег юноша, чадила. Водка заканчивалась. Егор хлебнул из горлышка и закусил калачом. Еще трое суток сидеть ему здесь, но как он узнает время? Стражи за дверью подскажут? Он дрожал, кутаясь в суконный сюртук. Сырость пробирала до костей, а в душе черти играли на скрипках.
– Продался я за звон золотых, – в отчаянии шептал узник. – Не смог противостоять искушению. Грех мой велик, нет мне прощения…
Разговоры с призраком пугали его и самим своим фактом, и неминуемым возмездием. Ведь он вступил в контакт с потусторонней силой, а сие сурово возбраняется церковью. Не от Бога это, но от лукавого.
Страшные мысли одолевали молодого человека. Но отказаться от заслуженной награды после стольких мучений было бы глупо. Проваливаясь в дрему и беспамятство, Егор получал короткую передышку перед новым кошмаром…
