Глава 23
Москва
Яна, пугливо озираясь, вышла из квартиры и вызвала лифт. Ее уютное гнездышко оплачивал любовник. Сама бы она не потянула приличную двушку даже в спальном районе.
На первом этаже она постояла, прислушиваясь к звукам парадного, и нерешительно шагнула к выходу. Во дворе светило солнце, мамы гуляли с детишками, и страх Яны немного отступил.
В метро она достала из сумочки книжку и попыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Каждый входящий на станции пассажир мужского пола казался ей ночным посетителем. А Милый, как назло, отключил телефон.
Она дозвонилась ему только через час, когда благополучно добралась до адвокатской конторы и перевела дух.
– Я тебе весь день телефон обрываю…
– Извини, он разрядился, а я не заметил. Что-то случилось?
– Пока нет. Но… не знаю, как сказать…
– Не называя имен, – усмехнулся абонент. – Я тебя учил правильно говорить по сотовому.
– Да, да, помню… В общем, ночью я чуть не умерла со страху! Ко мне приходил… он…
– Кто?
– Мне не спалось, – прикрывая ладошкой трубку, призналась Яна. – Я услышала звонок, подошла к двери, а там… он!.. Я глазам своим не поверила! В голове помутилось, чуть в обморок не грохнулась. Не соображала, что делать! Тебе звонить или в полицию…
– Кто – «он»? – напряженно переспросил мужчина. – Говори толком!
– Он… Сказочник! Стоит на площадке и ухмыляется… Я его вмиг узнала!
– Тебе показалась…
– Чем хочешь поклянусь! – заволновалась девушка. – Мне бы такое в голову не пришло, если бы я своими глазами не видела! Рожа точь-в-точь как на фотороботе…
– Ты обозналась.
– Нет, милый! Это был он… Рост, светлые волосы до плеч… Меня такая жуть пробрала, не передать словами! Я ему не открыла… Он еще позвонил разок, и все.
– Что значит, «все»?
– Ну… постоял, наверное, под дверью, подождал и ушел… Не знаю, сколько времени я сидела в прихожей на полу ни жива ни мертва… Звонила тебе, ты трубку не брал. Потом хотела полицию вызвать… выглянула в глазок, а его нет.
– Может, его и не было? Тебе почудилось.
– А вдруг он решил убить меня… как Самарина? – всхлипнула Яна. – Вдруг, он вернется? Или подкараулит меня на улице?.. Сегодня я полдня просидела дома, боялась нос из квартиры высунуть. Насилу заставила себя выйти.
– Ты благополучно добралась на работу?
– Да. Но в офисе мне тоже страшно!.. Сижу как на иголках!.. Заперлась изнутри, и дрожу. А дел – непочатый край. Я умом тронусь…
– Ты же говорила, что в Самарина стреляла его бывшая, а пистолет утопила в речке.
– Я уже ничего не понимаю и всего боюсь!
– У тебя истерика, – недовольно заметил абонент. – Возьми себя в руки. Нельзя так распускаться. Выпей чего-нибудь… Валерьянка есть?
– А если он меня убьет? Тебе все равно, да?
– Что за ерунду ты говоришь?
– Он не придет сюда, в офис? – дрожащим голосом выдавила Яна. – Как мне быть, милый? Я умираю от страха!..
* * *
Сергей Акимович с женой ужинали сырниками и чаем.
– Вкусно, – похвалил он ее стряпню. – Мое любимое блюдо. Так, как ты, Зиночка, сырники никто не приготовит.
– Звонила Верочка, – сообщила она, подкладывая мужу добавки. – Жаль мне ее безмерно. Артем в отпуск укатил, а она одна с больным ребенком мыкается.
– Сама виновата! – рассердился Колесников. – Нагуляла мальчонку от какого-то урода тайком, тишком, даже мы ничего не знали. Поняли, что случилось, когда живот увидели. Надо Нечаеву в ноги кланяться за то, что взял нашу дочь с таким… довеском. Прости, господи!
– Ну, ты тоже немало для него сделал. А насчет внука… Трудно мне с этим смириться, а надо. И ты смирись, Сережа. Чего уж теперь после драки кулаками-то махать?
– Допустим, я смирюсь… А толку? Не клеится у Веры с мужем, чует мое сердце. Отдалились они друг от друга, охладели. Ромка между ними клин вбил! Я Артема понимаю… Тяжко ему на чужие страдания глядеть с утра до вечера, с вечера до утра. Мужик, если ему дома невмоготу, начинает отдушину на стороне искать. Вот что за жизнь у них с Верой? Больницы, санатории, врачи, лекарства… разговоры об одном и том же. И дальше ведь лучше не будет! Рома не поправится, он вырастет неполноценным человеком, который не сможет работать и постоянно будет нуждаться в лечении и уходе. Это обуза! Боюсь, Артем устал от семейных проблем.
– Бог с тобой! – замахала на него руками Зинаида Витальевна. – Ты думаешь, он Верочке изменяет?
– Какая она Верочка? Взрослая баба! Но как ни черта не понимала, так и не понимает! Гробит и себя, и замужество свое… и нас с тобой, Зина! Что ждет в старости тебя и меня? Внук-инвалид и измотанная, выпотрошенная дочь? Не такого будущего я желал… не для того пахал, не покладая рук…
Жена схватилась за сердце, побелела. Колесников кинулся за лекарством, подал ей воду.
– Все, Зина, все… успокойся. Вера сама свою судьбу выбрала, нас не слушала. Пусть сама и разгребает. Деньжат я ей подброшу, так и быть, а в остальном… на меня нечего рассчитывать. Я ей не нянька.
– Ты думаешь, Артем ее бросит?
– Все к тому идет. У меня плохие предчувствия, мать. Не хотел тебя расстраивать да проговорился.
– Это из-за меня она такая выросла, – заплакала Зинаида Витальевна. – Я избаловала ее, уму-разуму не научила.
– Уму научиться нельзя. Он или есть, или его нет. Вроде бы дочка у нас не глупая… книжки читала, в консерваторию мы ее водили, в художественную школу. Видать, красота и ум не гарантируют счастья. Это надо было так вляпаться?! Что она нашла в том проходимце?
– Сердцу не прикажешь, Сережа…
– Артем приедет, я с ним серьезно поговорю.
– Может, не надо? – испугалась жена. – Ты себя побереги! Они молодые, сами разберутся. Лучше не вмешиваться.
Колесников встал из-за стола, подошел к окну и открыл створку. С улицы в кухню хлынул прохладный воздух. Внизу простирался горящий огнями вечерний город. Раньше этот вид радовал Сергея Акимовича, но теперь огни раздражали его.
– А не переехать ли нам на дачу, Зина? Пожить пару недель на природе, в тишине…
Она смотрела на мужа, понимая, что на дачу они не поедут, а будут продолжать жить в Москве, втихаря друг от друга звонить дочери, а потом ворочаться по ночам без сна.
Колесников был еще хорош собой, подтянут, седина его не портила. Правда, суставы подвели. Он прихрамывал, но при этом умудрялся поддерживать форму и по-прежнему одевался щеголем. Жена была влюблена в него, несмотря на прожитые в браке непростые годы. Если бы Вера не нанесла родителям удар в спину, их семью можно было бы назвать счастливой. Почти все мечты сбылись, почти всё удалось воплотить в жизнь.
Увы! Идеальных семей не бывает…
