Книга: Иисус. Жизнеописание Христа. От исторической реальности к священной тайне
Назад: Главнейшая заповедь — любовь без границ
Дальше: Переворот в сердцах

Милостыня, пост и молитва

Милостыня, пост и молитва — вот три столпа иудейских культовых практик. Что касается милостыни, Иисус советует молчать о своих пожертвованиях, храня их в тайне, а не выставлять их напоказ, как это делают жаждущие уважения лицемеры. Они, по словам Иисуса, получили свою награду на земле. Пусть ваша щедрость, напротив, не знает границ, пусть левая рука не знает, что делает правая! Отец Вечный, видящий глубины сердца каждого, вам воздаст. То же касается и поста. Важен не пост сам по себе, а то чувство, которое он дает: открытость перед Богом. То же самое относится и к молитве. Не нужно устраивать зрелища в синагогах или на площадях, но следует молиться в тайне, при закрытых дверях, в самой высокой комнате или в амбаре. Ни к чему молиться многословно или механически повторять слова. С Богом, поскольку Он заранее знает, в чем нуждаются люди, достаточно говорить в своем сердце и, если нужно, даже настаивать. «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам».
Из молитв, произносимых совместно, Иисус учит своих учеников только одной — известной во всем христианском мире молитве «Отче наш». В Евангелиях она приводится в двух версиях: одна, краткая, у Луки, другая, более развернутая, у Матфея. Эта вторая, великолепно выстроенная и ритмизованная, по стилю больше напоминает манеру говорить Иисуса, насколько мы можем судить о ней по Писанию. Вслед за обращением к Богу она содержит три призыва к Нему, в которых к нему обращаются «ты», а затем четыре просьбы о самих молящихся, где они называют себя «мы». Обратимся к переводу, предложенному отцом Карминьяком, который исследовал семитскую основу этой молитвы:
Отец наш небесный
На земле, как и на небе
Да славится имя Твое,
Да придет Царствие Твое,
Да будет воля твоя.
Дай нам хлеб наш на сей день.
Прости долги наши,
Как мы прощаем их должникам нашим.
Не дай нам уступить искушению,
Но избавь нас от лукавого.

Чтобы осознать всю насыщенность смыслом этого текста, построенного по правилам поэтического искусства того времени, нужно понять его контекст. Именовать Бога Отцом для той эпохи достаточно необычно. В Ветхом Завете такое обращение встречается редко, а в рукописях Мертвого моря лишь однажды, в молитвенном псалме. То, что это слово так часто используют евангелисты Матфей и Иоанн, глубже других связанные с традиционной иудейской культурой, показывает, что оно производило сильное впечатление на учеников. Сам апостол Павел использует слово «Отче» в своих посланиях. Иудеи, конечно, постепенно осознали, что Всевышний, единый Бог, Творец Вселенной нежно любит их, но отцом для них оставался Авраам. Иисус, напротив, помещает идею Божественного отцовства в центр своего послания: да, люди могут стать «чадами Божьими», если примут Его. И потому все люди на земле — братья, так как у них один Отец.
Напрашивается небольшой комментарий. В формулировке «Отче Наш сущий на Небесах» (или «Отец наш Небесный»), открывающей молитву, речь идет не о месте, где живет Бог (небесный свод), но о Его трансцендентности (непознаваемости опытом. — Ред.). «Да славится имя Твое, — вот первое воззвание к Отцу. Это призыв восхвалять имя Господа, это ожидание того, что Его освящающее могущество проявит себя в людских сердцах. У семитских народов считается, что имя — это краткое описание его носителя, передающее самую его суть. «Да придет Царство Твое, — второе воззвание. Для Иисуса Бог одновременно и отец, и царь. «Да будет воля Твоя, — третье воззвание. Воля Бога в отношении людей — Его желание, чтобы люди исполняли Его заповеди. Но смысл этого призыва куда шире, и он касается всех созданий Творца. «И на земле, как на небе». Это добавление, как доказал Жан Карминьяк, относится ко всем трем предшествующим воззваниям. «Хлеб наш насущный дай нам на сей день». Речь идет не только о том хлебе, что питает тело, но о духовной пище, о Слове Божьем и причастии, которое Иисус установит среди своих учеников в тот вечер, когда будет предан. «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Слово «долги» следует понимать в более широком смысле, чем грехи. Грехи — это ошибки и неподчинение заповедям. А быть в долгу перед Богом — значит не жить ради Него. Также Иисус говорит о грешнике как о должнике, которому нечем платить, а о Боге — как о заимодавце, исполненном сочувствия. Отпущение грехов — это прощение долга. Господь стирает всякое упоминание о долге и вине. «Как и мы прощаем должникам нашим». Союз «как» не вводит в данном случае причинно-следственную связь. Человек не получает права на прощение лишь потому, что прощает ближних. Такое поведение говорит только о его душевном состоянии, которое дает ему возможность молить о милости. Иисус говорит: «А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших». Ученики Иисуса спрашивают, сколько раз следует прощать. До семи ли раз? Иисус отвечает: «Не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз», то есть всегда.
«Не дай нам уступить искушению». Шестая просьба к Отцу Небесному очень сложна для толкования. Эта сложность связана с переводом оригинального текста, написанного на иврите или, что более вероятно, на арамейском. В греческом и латыни нет особой формы спряжения, характерной для семитских языков: так называемой каузативной породы, которая может выражать как отношения причинности, так и отношения следствия. Поэтому в греческом и латыни эта фраза кажется двусмысленной, а некоторые даже считают ее богохульной: ведь создается впечатление, будто бы Бог неким образом вводит людей в искушение и тем самым побуждает ко злу. Но определенно Иисус никогда не желал сказать «Не введи нас в искушение» или «Не подвергни нас искушению». (Эта сомнительная формулировка была изобретена в 1922 г. анонимным протестантским автором, а после экуменическая комиссия легкомысленно использовала ее в современном переводе молитвы «Отче наш»).
Весьма вероятно, что именно против неадекватного перевода этой фразы на греческий выступает Иаков, «брат Господень»: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью». Позднее Тертуллиан и Ориген сходным образом критиковали неверный перевод с арамейского этой молитвы.
«Но избавь нас от лукавого». Традиционный перевод седьмого и последнего воззвания — «избавь нас от зла» — некоторыми богословами считается несостоятельным. Это просьба сохранить не только от греха, но от порочного и злого, то есть от Дьявола, источника зла.
Назад: Главнейшая заповедь — любовь без границ
Дальше: Переворот в сердцах