Глава 20
– Доброе утро, леди! – властным голосом Правитель поприветствовал кандидаток, собравшихся у входа в заповедник.
Принцессы синхронно склонились в реверансе, и только я демонстративно не сделала ни одного движения, безразлично наблюдая за всеми. Единственное, что портило настроение в так замечательно начавшееся утро, – это острые, любопытные взгляды императорских дочерей, атакующие меня. И этому было довольное простое объяснение.
Во-первых, объявление Высшего Правителя о том, что мой отец принял титул императора Дарлимеи, следовательно, я стала принцессой. Во-вторых, за ночь мои короткие волосы чудесным образом отрасли практически до изначальной длины. Мало того, они окончательно потемнели. На данный момент я могу сказать, что папина кровь во мне преобладает.
Так что заинтересованные взгляды я ловила даже от подруги, что было в крайней степени досадно. А вообще, я злилась на Алисдэйра. Не думаю, что объявление моего нового статуса имело крайнюю необходимость. Впрочем, сейчас важно не это. Впереди очередной этап, для которого Правитель и собрал нас у заповедника.
– Итак, леди, ничего особенного вам делать не потребуется. Вы должны выбрать в заповеднике понравившуюся вещь – сразу оговорюсь, это не должно быть живое существо – и принести сюда. Пока вас не будет, в саду неподалеку накроют завтрак. Времени для задания вам отводится два часа, посему прошу приступать, – сказал и лучезарно улыбнулся Высший Правитель.
Несколько кандидаток не сдержали восторженных вздохов. Ну хоть в обморок не попадали, а то откачивай их еще!
Я было ломанулась вперед, чтобы первой посетить замечательное место, где, по словам Алисдэйра, водились всевозможные животные, но мои ноги натурально приросли к земле. Естественно, чьих это рук дело, не стало для меня загадкой, поэтому Правитель заслуженно получил мой полный праведного гнева взгляд.
Кандидатки чинно вплывали в ворота. Смотрелось забавно, ибо пышные платья прилично замедляли ход, а тонкие каблучки застревали в земле. А нечего выпендриваться, я вот в брюках и рубашке, да в сапогах на плоской подошве. Сай замешкалась, оглядываясь на меня, но я махнула ей рукой, и она скрылась за воротами.
– Ваше сиятельство, – прошипела я, – чем вызвано ваше поведение?
– Лика, одно твое слово, – тихо, несколько неуверенно произнес Правитель.
Это новый намек на старые обстоятельства? Да он все утро, пока я собиралась, выносил мне мозг. Чего хотел? Естественно, согласия на объявление помолвки. Ну уж нет! Сам говорил, что держит слово. А тогда, в гостиной, он четко дал понять: я свою отсрочку честно отработала.
– Нет, – глядя прямо в его чернеющие очи, вновь повторила я и, не оглядываясь, пошла к воротам. Больше меня ничего не держало.
Очутившись в заповеднике, я словно окунулась в другой мир. Атмосфера тепла и, что самое главное, спокойствия окутала меня. Я особо не смотрела куда иду, ноги просто брели по тропинке. Иногда наклонялась, чтобы насладиться ароматом того или иного цветка, погладить ярко-изумрудную, сочную травку. Подставить ладонь божьей коровке или бабочке, которые слетались ко мне. Озорные стрекозы садились на мою голову и, словно причудливые украшения, замирали на волосах. Я отдыхала здесь телом и душой. Мой звонкий смех сам собой срывался с губ.
Единственное, что я никак не могла понять и что явно не принадлежало данному месту, – это распиханные по разным кустам драгоценные камни. Изумруды, агаты, рубины, алмазы, сапфиры, топазы, аквамарины, гранаты… Некоторые я вообще видела впервые. Впрочем, я никогда не была сорокой, летящей ко всему блестящему. Ни к одному из камешков я не притронулась.
Вскоре ноги привели меня к поистине великому чуду. Лазурного цвета фонтан, окруженный кустами белых, красных, синих и черных роз. С минуту я просто стояла с открытым ртом, любуясь прозрачной водой, в которой отражались деревья и цветы. Игра лучей утреннего солнышка на водной глади зачаровывала, приковывала все внимание.
Под действием этого волшебства я медленно приближалась к фонтану и очень боялась, что цветы посажены плотно к мраморному бортику, но меня ждала радость. В тени розовых кустов пряталась маленькая скамеечка, на которую я с удовольствием присела. Счастливая улыбка расплылась на лице, я бы здесь проводила все свободное время, любуясь этой сказочной красотой!
Постепенно место у фонтана наполнялось обитателями заповедника: пожевывая траву, задумчиво хлопая карими глазами, выбежали оленята; вслед им, величественно ступая, шла олениха-мать; шаловливые белочки, прыгая с ветки на ветку, скидывали в мои протянутые руки орешки. Птицы выводили на все лады нежные трели. Ощущение нереальности этого места не покидало меня.
Я растворилась во всем этом, еще чуть-чуть – и, казалось, взлечу. Настолько легко и хорошо мне было. В какой-то момент я поняла, что уже стою, перегнувшись через бортик фонтана, и завороженно смотрю на воду. Не смогла отказать себе в удовольствии и провела по ней рукой и, непонятно чему рассмеявшись, обрызгала рядом стоящих оленят. Те, забавно отфыркиваясь, отскочили от меня, а я лишь громче рассмеялась.
И тут кое-что случилось… Цепочка с кулоном, которую мне дала Фрида, внезапно порвалась, и камешек булькнул на дно. А когда я опустила за ним руку и коснулась его, меня словно молния ударила. Да так сильно, что я отлетела в кусты. А упав, ударилась головой о камень и отключилась.
– Ну же, милая, не бойся, – ворковала, склонившись надо мной, какая-то иллюзорная, полупрозрачная хрупкая девушка. – Впусти меня.
– Куда? – испуганно пролепетала я, пытаясь понять, где вообще нахожусь и что происходит.
Окружающее пространство заливал яркий, пронзительно-белый свет, который резал глаза до слез. Ощущение полной свободы было таким же, как при полете на пегасе Сайрексе. Эйфория бесконечная и в то же время тошнотворная. Меня замутило. А голос этой девушки… Почему он кажется мне таким… родным?
– Впусти меня, – тихо повторила она.
– Кто ты? – закрывая глаза, спросила я, не получив ответа на предыдущий вопрос.
– Осколок, – грустно прошептала она. – И твоя боль.
Я не успела и рта раскрыть, как она повалилась на мою грудь. Меня пронзила острая, невыносимая боль, разрывающая тело на части. Я кричала так, как не кричала ни разу в жизни. Я стала одним сплошным сгустком боли. А перед глазами плыли картинки: снежная равнина, легкие шаги и никакого ощущения холода, несмотря на тонкое платье и непокрытую голову. Гостья этого мира, спасенная с родной планеты. Последняя из выживших и новый мир. Капли талого снега, робкие стрелочки травы, нежные бутончики первых цветов и я, уже не только привыкшая к окружающему миру и его обитателям, но и успевшая их полюбить. Мелькали картинки, катились слезы, я сжимала траву, лежа на земле… Уходила боль телесная, уступив место душевной.
Утрата и проклятый спор! Спор, который сломал всю мою жизнь и смел все на своем пути.
Самоуверенная девчонка, как была, так и осталась! Самоуверенная и бесконечно глупая!
Ничего, ничего уже не вернуть! Новое тело, данное мне Хранителем Длэрлайда. Новое тело, когда возрождению противилась душа. Говорящие – дети Богини Жизни! Сила, выпущенная после смерти Ликаи и нашедшая отклик в добрых сердцах. Часть меня – в чужих людях, передаваемая из поколения в поколение.
Я – Богиня Жизни. Она же – Ликая. Она же – Анжелика Монсорье. Ах да, давняя возлюбленная Габриэля – тоже я!
Возлюбленная… Его любовь и медного гроша не стоит! Он не просто предал меня, он… Жгучие слезы покатились по моим щекам. Я уже не лежала на траве, а сидела, обняв колени. Будучи просто Анжеликой, я осуждала Богиню Жизни: ее любимый был под чарами, а она, боясь потерять свою магию, даже не попыталась подойти к нему.
Пыталась! Несмотря на всю боль, пыталась! Несмотря на все его насмешки и унижения, пыталась! Но когда я поняла, что во мне теплится маленькая жизнь, рисковать своим здоровьем я не посмела.
В последнюю нашу встречу с Габриэлем он запретил мне приближаться к нему и появляться на его территориях. В свою очередь я вытребовала у него обещание, что он никогда не появится в моей жизни.
Он не просто нарушил данное слово, он смел все на своем пути. Постоянный страх его новой женщины потерять его заставил Габриэля принять решение уничтожить ту, которую он когда-то любил. Не просто убить, а принести ее сердце новой избраннице.
Как бы я ни скрывалась, где бы ни пряталась, Габриэль нашел меня. И не пощадил. Его даже не остановил ребенок, которого я носила под сердцем и чьим отцом он являлся.
Я – не дитя этого мира. На моей давно погибшей планете уровень магического потенциала жителей был намного выше, чем здесь. В своем мире я лишилась высокого титула и пряталась от всадников императора.
Мои сны за этот год – это моя прошлая жизнь там. Это меня пытались убить, и это я помогала названой сестре. Здесь мои возможности возросли в разы. Память о моем мире все еще живет во мне. Нас было двое, кто мог спастись. Два существа, у которых, казалось, ничего общего нет. Принцесса Мартина, имеющая сильный темный дар, и я, носительница дара Жизни, – лакомая добыча для черных магов.
Одна из ночей круто изменила мою жизнь. Незнакомое заклинание, открывшее ворота в другой мир, израненное тело Мартины и я без сил. Наши сцепленные руки… Мне до сих пор кажется, что ее пальцы сжимают мои. Но я не смогла ее удержать. В Длэрлайде я оказалась одна. Свою так и не рожденную дочь я хотела назвать в честь нее.
В моей смерти виноват тот, кто меня спас, и тот, кто, убив, возродил. Хранитель Длэрлайда! И пора предъявлять счет.
Утерев слезы, я подняла голову и увидела теплый взгляд молочно-серых глаз.
– Давно наблюдаешь? – резко вставая, спросила я.
– Ликая…
– Значит, давно, – поправляя запутавшиеся от катания по траве волосы, констатировала я.
Вместе с осколком души, в котором хранилась вся память, ко мне вернулась и моя внешность. Будучи Анжеликой, я никогда не отращивала волосы такой длины, справедливо полагая, что с длиной практически до пят мне будет неудобно. Сейчас же прежняя длина вернулась, и никаких неудобств я не испытывала. Мой странный цвет волос – итог проведенного ритуала с Мартиной. Удивительно, что он сохранился и в этом воплощении.
– Ликая, дитя…
– Я не твое дитя! – Во мне мгновенно вспыхнула столь долго сдерживаемая ярость. – Ты выиграл спор! Надеюсь, ты счастлив!
– Ликая… – опускаясь на колени, прошептал Хранитель и Создатель этого мира – Длэрлайда.
– Прекрати этот фарс! Кого ты обманываешь? Я была глупа настолько, что позволила себе спорить с тем, кто сильнее меня, с тем, кто изначально имел больше.
– Дитя, ты была права. Любовь… Любовь сильнее всего.
– Права? – Из моего горла вырвались булькающие звуки, резко переходящие в смех. – Права?!
– Ликая…
– Анжелика! Будь ты трижды проклят! Мое имя – Анжелика! Анжелика Монсорье!
Я не отказывалась от своей памяти, нет, я отказывалась от своего прошлого – болезненного, пронизанного кровью и слезами, которое стерло Ликаю. Я Анжелика из рода Монсорье, я Анжелика стараниями Хранителя и менять ничего не собираюсь!
– Ты лично приговорил к смерти иномирянку. Так чего ты требуешь от меня? Я ничего не должна тебе! Наоборот, это я воскресила жизнь на твоей планете! Это я дала шанс на счастливое будущее всем живым существам! Но ты посчитал меня недостойной твоего сына. Ты выбрал Карлиосайне, для нее же и создал тот амулет. Только интересно, где же ты мою кровь взял?
Для создания того артефакта, Началия Бога Смерти, понадобилась и моя кровь, иначе бы такой силы надо мной он не имел.
– Ты вытаскивала из завала деревенских жителей, – тихо начал Хранитель. – На твоих руках умирала последняя спасенная девочка…
– Понятно, не только ей досталась моя кровь… Или?..
Хранитель закрыл глаза, подтверждая мою догадку.
– Ты… – Я отшатнулась. – Как ты мог?! Убить ребенка?
– Просто крови было мало. – В его приглушенном голосе не слышалось ни капли раскаяния!
– Каков отец, таков и сын, – сжимая кулаки, прошептала я.
– Нет! – отчаянно выкрикнул он. – Нет, Габриэль, он другой! Он…
Заметив мой ехидный взгляд с чуть приподнятыми бровями, Хранитель осекся.
– Ну что же ты, продолжай.
– Ликая? – удивленно спросил он, словно впервые меня увидел. – Ты… изменилась.
А чего он ждал? Что я останусь той же всепрощающей, наивной девушкой?
– Запомни, наконец, – меня зовут Ан-же-ли-ка, – отчеканив свое имя по слогам, я продолжила: – Ты сам преподал мне урок, я не забыла. Урок, стоивший жизни мне и моему нерожденному ребенку. Наш спор научил меня многому. Ты доказал, что сила и власть могущественнее любви. И да, любовь на хлеб не намажешь.
Это была его, Хранителя мира, любимая присказка. Тот давний горячий спор, наши беседы, в которых он указывал мне на мою ничтожность и несоответствие его любимому чаду. Его попытки «открыть глаза» Алисдэйру и жгучая ненависть ко мне.
– Ты добился своего, что же на попятный идешь? – хмыкнула я.
– Любовь, Анжелика… Я недооценивал это чувство. Уже тогда, когда он настиг тебя в пещере, я понял, что совершил ошибку. С твоей смертью чары рассеялись. Он… Он сошел с ума, поняв, что натворил собственными руками. Ты не видела, но…
– Видела, – перебила я излияния Хранителя. – Ты специально показал мне это, не так ли? Именно поэтому ты появился в моей спальне и спорил с Алисдэйром.
Тот сон, который я видела последним. Там, где умерла я и где на песчаном берегу моря Алисдэйр снес голову Карлиосайне.
– Я сохранил твою душу, как выяснилось, не всю, долгое время я не мог возродить тебя. Прошла не одна сотня лет, прежде чем в Дарлимее раздался крик новорожденной Ликаи.
– В этом нет твоей заслуги, – вновь перебила я Хранителя. – Тебе было неважно, в чье тело поместить мою душу. Те двое, чья любовь возродила меня, именно они растопили лед и разбудили мою душу. А не ты! Оливия и Адвил дали мне жизнь, и права на меня только у них!
– Ликая…
– Хватит! Ты не сможешь мне ничего сделать! Ни тогда не мог, ни сейчас! Только руками Алисдэйра у тебя выйдет, но он меня не тронет. Я буду жить, как обычный человек, как достойная дочь своих родителей и наследница рода Монсорье. Я, как и прежде, буду помогать этому миру, но большего просить не смей!
– Габриэль… – простонал Хранитель.
– Это твой сын, сам и развлекай его! Я не собираюсь быть его постельной игрушкой!
– Ликая! – возмущение пополам с горечью.
– Последний раз говорю тебе, старик, я Анжелика! Анжелика Монсорье! Ликаи больше нет! Мне надоел этот бессмысленный разговор, и я не желаю больше тратить на тебя свое время. Ты привел собственный мир в упадок, а во мне нуждаются животные!
– Ликая, но…
Меня аж передернуло. Хранитель что, совсем выжил из ума? Почему он никак не поймет, что я не шучу? Что ж, скоро до него дойдет, и это имя сотрется с его губ.
– Отбор, я не забыла, – расплылась я в злобной улыбке. – Сейчас все закончится.
Не только Алисдэйр может мгновенно перемещаться в пространстве. Думаю, со временем этому можно будет обучить Стихийников.
Зажмурилась, вспоминая основы: я воздух, я растворяюсь, сливаясь с частичками пространства…
– Ликая! – Громовой голос Алисдэйра подтвердил, что у меня все получилось.
Медленно открыла глаза, тут же отпрянула в сторону – мужчина поймал руками пустоту. Нет, милый, обниматься с тобой нет никакого желания. На всю оставшуюся жизнь натискалась и нацеловалась.
Ослепительные молнии с двух сторон от Алисдэйра ударили в землю. Что ж, Хранитель Длэрлайда защищает своего сына. Новый рывок ко мне мужчины, и еще одна молния разрезала пространство в шаге от него.
– Ликая, – позвал он с придыханием и жаром, в надежде протянув ко мне руки.
В ответ я лишь злобно ухмыльнулась.
Оглянувшись вокруг, поняла, где я, собственно, оказалась. Как и обещал Алисдэйр – я теперь не могла даже мысленно назвать его Правителем, – в саду накрыли завтрак. Длинный стол, покрытый кроваво-красной скатертью, за которым уже сидели все кандидатки. Их лица потеряли надменность, они удивленно и со страхом смотрели на меня. Правильно, интуитивно они чувствовали, что перед ними не та герцогиня, которую они знали, а существо в разы сильнее и могущественнее их. На соседнем столе лежали всевозможные камни. Что ж, вполне предсказуемо. За все время прогулки по заповеднику принцессы не могли выбрать ничего, кроме драгоценностей.
– Ликая, – упал на колени Алисдэйр.
Его способность беспрепятственно считывать информацию из любой головы сыграла с ним дурную шутку. Он прекрасно понял, что я все вспомнила и что собираюсь сделать. Я могла закрыть свои мысли, но не стала, а специально прокручивала мою давнюю душевную боль заново.
– Анжелика! – встревоженно крикнула Сайонелс и попыталась встать из-за стола.
Простите, принцесса, но вам лучше посидеть. Ноги Сай застряли в земле, не давая подняться.
Сайонелс лей Даркуа, теперь я знаю, кто ты. Я знаю, за что ты проклята, и знаю, за что страдаешь. Будучи Анжеликой, я привязалась к тебе, но сейчас… мне нужно время, чтобы принять тебя. Ты – воплощение той, что отняла у меня мою любовь и мое дитя.
Я судорожно сжала живот. Ненавижу! Что бы ни говорил Хранитель о своем раскаянии, но его поступки свидетельствуют об обратном! Он вернул к жизни и ту, на которую возлагал свои надежды! Ту, что до безумия любила его сына и была согласна на все, лишь бы получить желаемое.
Но я тоже любила! Всем сердцем! Любила так сильно, что не смогла простить и просто отпустила того, без кого жизнь казалась адом. Отпустила, умоляя лишь об одном – не возвращаться. Моя утрата, которую я не смогу, да и не имею права забыть, она… не повод умирать всему миру. Я помню разговор Алисдэйра и Хранителя и не позволю стереть этот мир.
– Больно? – переводя взгляд на застывшего «возлюбленного», спросила я. – А будет еще больнее.
Лицо мужчины исказилось мучительной судорогой, а я продолжила:
– Ты не тронешь этот мир и его трижды проклятого Хранителя. Я никогда не буду твоей. Ликая умерла вместе с нерожденным ребенком, – голос предательски дрогнул. – Нашим ребенком. Алисдэйр, я требую клятву! Ты уже убил самое ценное, что было в твоей жизни. Этот мир мой!
– Ликая! – взвыл он.
– Клятва! – Я была непреклонна.
Медленно, слегка шатаясь, Алисдэйр поднялся с колен, а я всеми силами старалась не смотреть в его глаза.
– Клянусь не причинять вреда обитателям Длэрлайда, – срывающимся голосом начал он. – Клянусь хранить и чтить живые творения, так любимые тобой.
– И не приближаться ко мне ни под каким предлогом, – жестко закончила я.
Стон сорвался с его губ, он рванулся ко мне, но очередная молния преградила ему путь.
– Клянись!
– Клянусь, – глухо сказал он и отчаянно зарычал, словно затравленный зверь.
– Помни и прощай! – Не дожидаясь ответа или действий, я растворилась в воздухе.
Я не лгала, когда говорила, что животные нуждаются во мне. В первую очередь нуждаются магические существа, за столько столетий практически вымершие.
За своей болью и ненавистью я совсем забыла о тех, кто мне доверял и надеялся на меня. Больше скрываться, утопая в горечи, я не стану.
– Ликая! – возглас Фриды и крупные слезы из ее глаз.
– Тише, не вставай. Я пришла выполнить свое предназначение.
Первыми, кому я здесь начала помогать, были драконы. В память о моем мире. Они там тоже водились, но были разумными и имели вторую сущность в отличие от этих. Позже я сумела изменить их сознание, поделившись частичкой собственной души, и, конечно, не без помощи Хранителя Длэрлайда. Жаль, дать вторую, человеческую, ипостась не могла.
– Как вы тут без меня? – дрожащим голосом спросила я, и так зная ответ.
Плохо. Их численность уменьшилась в сотню раз, а без меня драконята не могли появиться на свет. Фрида очень рисковала, когда, хоть и с моей помощью, раскалывала яйца.
– Фрида, нашим малышам пора дать имена, – улыбнулась я.
Привязка любого существа к миру – это его имя. Оно – защита, оберег. И это тоже моя задача, всем драконам имена давала я, и Фриде в том числе.
Когда я погибла, она была со мной, в той пещере. Драконша тогда была совсем маленькой, всего пятьдесят лет прошло с момента ее рождения, но после получения имени она наотрез отказалась оставаться со своим кланом и всюду следовала за мной.
Там, в пещере, я поняла, что Хранитель сбережет мою душу, и я расколола ее, отделив память и боль, надеясь, что в будущем у той, что однажды возродится из пепла, будет счастливая жизнь. Будет любящий муж и крепкая семья.
Осколок должен был погибнуть, но Фриде удалось заключить его в собственную слезу. После этого она много веков залечивала раны и приходила в себя. Потому что без отдачи жизненной силы у нее бы ничего не получилось.
– Итак, – я уселась на пол перед Фридой и взглянула на малышей, свернувшихся клубочком, – кто у нас будет первым?
Пошевелился один дракончик, изогнув свою блестящую шейку, приоткрыл глазки, выдохнул струйку дыма и вернулся в исходное положение.
– Ну, с этим все ясно, – рассмеялась я. – Хитрый малый.
Фрида одобрительно кивнула.
– Будешь ты у нас Лукавым. – Дракончик засиял зеленоватым светом, следовательно, имя малышу подходит. – Так, кто следующий? Ух ты… какая красавица. – Я залюбовалась девочкой, у которой уже появлялась розоватая чешуя.
Услышав мои слова, драконица завертелась, расправила крылышки и полетела ко мне. Остановилась у моего лица и стала медленно поворачиваться, демонстрируя себя со всех сторон.
– Ты великолепна, милая, – ласково прошептала я, протягивая руки.
За порцией нежности красотка буквально упала на мои ладони, еле успела эту маленькую тушку прижать к себе, чтобы не уронить.
– Фрида, как тебе имя Кокетка?
– Самое оно, – рассмеялась счастливая мамаша.
– Что ж, лапочка, нарекаю тебя Кокеткой.
Зеленоватый свет окутал и эту малышку, встрепенувшись и получив очередную порцию поглаживаний, она полетела к родительнице.
– Так, а третий?
Фрида грустно выдохнула. Не поняла… Вскочив на ноги, я приблизилась к дракончикам, глазами отыскивая последнего – того, кто подпалил мои волосы. Увидела. Не может быть!
Взяв исхудалое, умирающее чудо в руки, не сдержала слез.
– Фрида, как так?
– Ты была не готова, на него у тебя не хватило бы сил. – Слезы катились по ее морде.
– Значит, сейчас хватит! – рыкнула я, поудобнее усаживаясь на пол.
Ну уж нет, малыш, ты еще не раз подпалишь мне волосы. Ишь, чего удумал.
Я прокусила палец, выступила капелька крови. Поставила своей кровью точку на лбу дракончика. Через нее осуществится связь. Кейган точно так же был спасен мной. Именно поэтому у него красные глаза. И дракон, на котором летел Правитель, мой друг из мертвого ныне мира, – я сумела его возродить. А сейчас я сосредоточилась, вливая свою силу малышу.
Стук маленького сердечка замер. Но тут же, подчиняясь моей воле, оно забилось с новой силой. Все, беда позади, он будет замечательным драконом.
– Любимчик, – рассмеялась я, наблюдая за красными глазами малыша, которые хитровато поглядывали на мою шевелюру.
Заструился зеленоватый свет, и имя было принято, создавая прочную связь с этим миром.
Осторожно вернула исцеленного сыночка счастливой и зареванной матери. Сколько же она ждала этого момента?
– Фрида, сколько еще осталось?
– Все, как и я, ждали твоего возвращения, оттягивая момент вылупления. Но проходили столетия, а тебя все не было. Говорящие ничем не могли помочь, и Хранитель тоже.
– Фрида, сколько осталось? – повторила я вопрос, не желая сейчас слышать, сколько погибло.
– Пятнадцать драконов, у кого еще может получиться, у каждого по три яйца.
– Всего лишь? – вырвалось у меня.
Фрида грустно покачала головой, слезы по-прежнему струились из ее глаз.
– Ликая… как я рада, – прошептала она.
– Фрида, это потом! Клан на прежнем месте?
– Да.
– Отлично, но мне нужна помощь моего фамильяра. Где этот паразит?
– Как тебе не стыдно! – раздался чей-то возмущенный возглас со стороны выхода.
Мой стремительно выросший котеночек, мой милый Габи – он и есть фамильяр, который вместе со мной неведомым образом очутился в этом мире.
– Истинную форму принимать не будешь? – хмыкнула я, глядя на отожравшегося кота.
– Нет!
– А скажи-ка, прелесть моя, зачем ты меня тогда укусил? – напомнила я ему случай в одном из коридоров дворца.
– Ну, я же не думал, что это ты! Ты исчезла, а мне как жить прикажешь? Отголоски твоей силы проявлялись в разных людях, а мне нужно поддерживать жизнь. Через кровь и поддерживал. Одного укуса достаточно, чтобы со мной делились энергией.
– Иди сюда, Обжора, – из вредности я назвала Жоржео кличкой, которую он терпеть не мог.
Уже полностью рыжий котяра забрался ко мне на колени и разлегся на спине, подставляя шею для почесывания.
– Мне нужна твоя помощь, – поглаживая его шерстку, сказала я.
– Да, знаю. С драконов начнем?
– Именно.
