60. Лишь бы не Россия

Хельмут Вейнтрауб не стал засиживаться в Париже.

Чувствовал он себя сносно, дел хватало, так что на следующий день старый миллиардер перелетел в Рим. Здесь находилась одна из ключевых точек игры, которую затеяли Ротшильды с Рокфеллерами. Их общий трастовый фонд играл роль ширмы. Сорок миллиардов долларов должны были впечатлять экзальтированную общественность и свору журналистов, не более того. Потому что игра шла на совсем другие суммы.

Владельцы старых денег собирались изъять у нуворишей по всему миру молодые деньги – больше тридцати триллионов долларов. Первыми шагами стали разгром офшоров и огласка тамошних тайных сделок. Затем вдруг оказались известными имена всех покупателей элитной недвижимости в Европе и Штатах, а кое-кому закрыли въезд в наиболее привлекательные страны. Рокфеллеры шокировали рынок объявлением о выходе из всех нефтяных компаний. Пути, по которым капиталы утекали в офшорные зоны, неожиданно перестали быть секретом. Но показать осведомлённость в том, сколько на рынке молодых денег, где они лежат и кто ими владеет, – всего лишь полдела. На следующем этапе игры предстояло эти деньги забрать…

…а любая игра подразумевает ставки, на которые тоже нужны деньги: ведь новые богатые не собирались просто так сдаваться владельцам старых денег. Ротшильды с Рокфеллерами аккумулировали капиталы, способные перебить ставки противника, чтобы снять приз в тридцать с лишним триллионов. Тем самым они рассчитывали отсрочить крах мировой экономики лет на десять, которые нужны для установления нового порядка – во главе с Ротшильдами и Рокфеллерами. Вейнтрауба сделали одним из операторов этого кропотливого процесса.

– Умение обращаться с людьми, – говаривал ему в первые послевоенные годы Джон Рокфеллер-младший, – такой же товар, как сахар или кофе, только это самый дорогой товар на свете.

Майер Амшель Ротшильд, основатель династии Ротшильдов.

Джон Дэвисон Рокфеллер, основатель династии Рокфеллеров.

Сын Рокфеллера-старшего был готов щедро платить, и Хельмут очень выгодно продал ему своё умение в придачу к золотой голове. С годами Вейнтрауб стал миллиардером и продолжал играть в команде уже с наследниками Джона – Нельсоном Рокфеллером и другими членами клана.

Умение Вейнтрауба обращаться с людьми очень пригодилось для выстраивания отношений с Ватиканом, давним союзником Рокфеллеров. Успехом в холодной войне стало избрание Римским Папой поляка-антисоветчика Кароля Войтылы. Он возглавил Ватикан под именем Иоанна Павла Второго: для этого Вейнтрауб немало потрудился, и долгие годы его команда пользовалась папской благосклонностью.

Следующим Папой стал немец Йозеф Ратцингер – Бенедикт Шестнадцатый, с которым Вейнтраубу несложно было найти общий язык. Этот Папа тоже вполне устраивал Рокфеллеров, но оказался неудобен Ротшильдам. Начались интриги, о тёмном гитлеровском прошлом Ратцингера поползли слухи, болезненные и для самого Вейнтрауба, – а кончилось тем, что Бенедикта на римском престоле сменил нынешний Франциск.

Рокфеллеры теряли позиции в Ватикане и вынужденно подыгрывали Ротшильдам, но Вейнтрауб снова пришёлся кстати. Новый Папа происходил из Аргентины, куда после войны при помощи Ватикана перебрались из Германии не меньше тридцати тысяч высокопоставленных нацистов с семьями. Тогда в Аргентине появились немецкие школы, и в одной из них учился будущий Франциск. Так что у немца Вейнтрауба снова нашёлся козырь в рукаве.

Конечно, Латинская Америка – один из источников молодых денег, пусть и уступающий России. С этой точки зрения Папа-аргентинец тоже представлял интерес для Ротшильдов с Рокфеллерами. Но главной причиной внимания к Риму был всё же банк Ватикана. Кубышка с тремя триллионами долларов старых денег, столь необходимых для игры против нуворишей.

Огромными финансовыми активами католической церкви ведали представители Мальтийского ордена, которые успешно лавировали между финансовыми кланами, Ватиканом и спецслужбами вроде МИ6 и ЦРУ. Кому как не Вейнтраубу было выстраивать с ними отношения?

Международный валютный фонд уже встал под знамёна старых денег. Многие персонажи списка «Форбс» тоже восприняли объединение Ротшильдов с Рокфеллерами как сигнал и поспешили объявить, что жертвуют многомиллиардные состояния на общественные проекты…

…одним из руководителей которых поставили Вейнтрауба. За тем старик и приехал в Рим: изощрённому плану требовался постоянный контроль. Но даже на переговорах Вейнтрауб не мог отделаться от мыслей о Ковчеге Завета. Если бы священная реликвия оказалась в любой стране Европы или даже в стране арабского мира – насколько всё было бы проще! Почему же, чёрт возьми, Ковчег угораздило всплыть именно в России?!

Самая неудобная страна, думал Вейнтрауб. Самая неудобная, потому что непрогнозируемая, – и чем дальше, тем больше. Если на международной арене русские ещё как-то соблюдают общие правила игры, то на своей территории не признают ничьих правил, кроме собственных, да и эти правила могут изменить в один момент.

Старый опытный Вейнтрауб при всём своём колоссальном опыте вынужден был признаться: он не в состоянии спрогнозировать, как поведёт себя Россия, если станет обладательницей Ковчега Завета и российский президент объявит об этом во всеуслышание. Вариантов развития событий оказывалось много, и ни один Вейнтрауба не устраивал – в любом случае позиции старых денег неминуемо рушились. Значит, до того как тайна Ковчега станет явью, его необходимо захватить. Любой ценой – и Вейнтрауб сказал об этом Жюстине.

– Не надо бояться больших расходов, – учил его Джон Рокфеллер. – Надо бояться маленьких доходов.

Доходы от обладания Ковчегом представлялись фантастическими, а к расходам старый миллиардер был готов.