38. Превратности культурной жизни

Вечером, после многочасовых лекций и споров, слушателей семинара профессора Арцишева ждал поздний обед или ранний ужин, а за ним – обещанная культурная программа.

К удовольствию профессора, день оказался плодотворным. Дискуссия продолжалась и за едой, и во время обзорной экскурсии в комфортабельном автобусе, который в конце концов доставил спорщиков на Садовую улицу. Пронизывающий ветер по петербургской традиции задувал со всех сторон сразу. Миловидная женщина-экскурсовод пожалела своих подопечных.

– Давайте сначала посмотрим отсюда, – предложила она, и группа прильнула к окнам автобуса. – Перед вами Воронцовский дворец, жемчужина русского барокко середины восемнадцатого века. Он построен во времена императрицы Елизаветы, дочери Петра Первого. Затем дворец пришёл в упадок, а новую жизнь ему подарил правнук Петра, император Павел. В тысяча семьсот девяносто восьмом году Павел принял титул Великого магистра Мальтийского ордена и поселил здесь госпитальеров, которых Наполеон изгнал из европейских владений. Дворец был пожалован ордену и стал именоваться замком мальтийских рыцарей.

Ажурная решётка и высокие кусты отделяли от улицы просторный двор-плац, в глубине которого виднелся ярко подсвеченный трёхэтажный дворцовый фасад. Жёлтое здание украшали сдвоенные белые колоны и пилястры. Удачная игра света подчёркивала изящество высоких оконных арок в обрамлении фигурных лепных наличников.

С обеих сторон решётка упиралась в более скромные флигели, вынесенные далеко вперёд и стоящие прямо на Садовой. Экскурсанты спустились из автобуса и тут же нырнули в маленькую дверь одного из них, чтобы через сквозной ход пройти на плац. Открытое пространство пришлось преодолевать быстрым шагом, пряча лицо от пригоршней ледяной мороси, которые щедро бросал ветер. Тут и вправду было не до красот.

Главный вход с парадной лестницей оказался в портике центральной арки. Учёные окружили экскурсовода и крутили головой, разглядывая причудливый музейный интерьер.

– На проходной вы наверняка обратили внимание на молодых людей в военной форме, – сказала экскурсовод. – С тысяча девятьсот пятьдесят пятого года во дворце располагается Суворовское училище. Здесь курсантов готовят к офицерской карьере, и полноценной экскурсии у нас не получится. Но одно здешнее помещение я всё-таки могу вам показать.

Воронцовский дворец.

Ева, неотлучный Георгий и остальные слушатели семинара во главе с профессором последовали за женщиной, которая привела их в просторный светлый зал с коринфскими колоннами. Отделка стен мрамором, гроздья сияющих люстр, богатая лепнина и росписи заставили экскурсантов замереть в восхищении. Экскурсовод сообщила:

– Мы с вами находимся в Мальтийской капелле. Это лучшее творение великого Джакомо Кваренги, созданное по личному заказу императора Павла.

Пастор перекрестился. Поп кашлянул в бороду и басовито молвил:

– Однако…

– Я понимаю ваше удивление, – с готовностью откликнулась экскурсовод. – Капелла католическая, а Павел Петрович – православный государь и глава Русской православной церкви. Больше двухсот лет назад современники тоже относились к этому с недоумением, многие даже были возмущены. Однако Павел, как Великий магистр древнего рыцарского ордена, не просто посещал Мальтийскую капеллу, но и регулярно участвовал в здешних церковных службах.

Мальтийская капелла, вход (Воронцовский дворец).

Туристы медленно пошли между колоннами, щёлкая камерами мобильных телефонов, а японский учёный водил направо и налево телеобъективом фотоаппарата Nikon.

– Большинство творений Кваренги либо сильно перестроены, либо погибли, – говорила экскурсовод. – Тем выше ценность Мальтийской капеллы, которая выглядит сегодня точно так же, как и в день освящения в тысяча восьмисотом году. По счастью, находятся меценаты, которые любят Петербург, любят российскую историю и готовы финансировать сохранение исторических памятников. Реставраторы закончили работу совсем недавно, и вы можете оценить блестящий результат. Восстановлены не только интерьеры. Капелле вернули её уникальную акустику, и здесь уже прошли первые концерты классической музыки.

Когда группа снова оказалась в фойе, Арцишев объявил:

– К сожалению, в расписании здешних концертов сейчас небольшой перерыв. Поэтому я приглашаю всех завтра после занятий, – он сделал интригующую паузу, – на балет в Мариинский театр.

Слушатели встретили известие радостным гулом. Попасть во всемирно известную Мариинку большая удача! Толстушка из Владивостока даже захлопала в ладоши, а Ева протиснулась через строй коллег к профессору и сказала:

– Спасибо. Я пробовала купить билеты через интернет. Всё давно продано.

– Видите, как славно получилось, – Арцишев прищурился, разглядывая Еву поверх очков. – Но балет будет завтра. А сегодня вечером позвольте пригласить вас в другое достойное место.

Он произнёс название ресторана, и рядом тут же вырос Георгий.

– Это нечестно! – заявил он.

– Что именно?

– Вы… – астроном запнулся, – вы используете своё положение.

– Конечно, – с улыбкой согласился профессор. – А вам никто не мешает использовать своё.

Он повернулся к Еве:

– Так мы едем?

Посещение капеллы завершало культурную программу дня. Часть слушателей семинара собрались ехать на автобусе в гостиницу, где их поселили. Другие изъявили желание зайти в Гостиный двор прямо напротив Воронцовского дворца или, несмотря на погоду, прогуляться по Невскому проспекту – до него было рукой подать.

Перед автобусом ждал «мерседес» с водителем. Арцишев распахнул пассажирскую дверь. Ева махнула рукой Георгию, который печально смотрел им вслед, и нырнула в уютное нутро машины. Последняя модель класса люкс: удлинённый кожаный салон, в подголовники передних кресел вмонтированы телевизионные экраны… Ева оценила и уровень автомобиля, и то, что задние сиденья разделены широким подлокотником: севший рядом с ней профессор держал дистанцию.

– На меня произвело впечатление ваше знакомство с различными областями науки, – говорил по дороге Арцишев. – Вы занимались исследованиями, которые интегрируют математику, физику, химию, биологию, антропологию… Если я не ошибаюсь, даже к математической лингвистике успели руку приложить.

Ева была удивлена:

– Вы так хорошо знаете всех слушателей семинара тоже?

– По-моему, на вводной лекции я упоминал, что вас выбирали по специальному алгоритму. Каждый должен был отвечать определённым требованиям: специализация, научный кругозор, исследовательский потенциал, et cetera. При этом совершенно не учитывались некоторые… гм… личные данные. Простите, но когда я впервые увидел вас в аудитории, то решил, что вы заглянули к нам по ошибке.

– Я привыкла, – без кокетства призналась Ева. – Это не была ошибка.

– Рад слышать. Насколько мне известно, один из последних проектов, на котором вы работали, касался способности молекул генетического кода различать квантовые свойства субатомных частиц. Можете рассказать подробнее?

– Боюсь, мой русский хуже вашего английского.

– Ну так расскажите по-английски, – сказал профессор, и Ева продолжила на родном языке:

– Суть в том, что молекулы ДНК чётко определяют, куда направлен спин электрона или другой элементарной частицы – вверх или вниз. На генетический код влияют частицы только одного направления. А если учесть, что Вселенная – это единая система, в которой все частицы имеют свойство связной согласованности, то…

Ресторан, куда они приехали, и вправду оказался достойным. Интерьеры, обслуживание, кухня – всё на высшем уровне. Несколько великосветских подружек за соседним столом перешёптывались, поглядывая на искрящего пиджаком Арцишева с ослепительной Евой. Очень уж колоритно выглядела эта пара, и необычно звучал их разговор о молекулах генетического кода как живых антеннах, которые мгновенно улавливают передачу квантовой информации из любого места в космосе.

Когда беседа уже подходила к концу вместе с бутылкой хорошего вина под лёгкую закуску, профессор признался:

– Наверное, пора открыть вам секрет. Семинар – это лишь часть моего коварного плана, – на мгновение он сделал страшное лицо. – Я собрал несколько десятков интересных учёных, но не питаю особенных иллюзий. Лишь единицы действительно годятся для решения поставленной задачи. В конце семинара эти избранные получат приглашение на работу в моей лаборатории. Вам я уже сейчас готов предложить контракт. Что скажете?

Ева не успела ответить, потому что возле стола откуда ни возьмись появился Георгий. Он уже где-то выпил – видимо, для храбрости – и заявил:

– Я хочу поговорить.

– По-моему, сейчас вы не самый интересный собеседник, – поднимаясь, ответил Арцишев.

Георгий толкнул его на место.

– Я хочу поговорить с ней!

– Уважаемый, – подоспевший охранник мягко взял астронома под локоть, – давайте отойдём. Господа отдыхают. Не надо мешать.

Георгий сбросил руку охранника, неожиданно развернулся и ударил его в челюсть. Охранник оступился и стал падать на стол подружек-сплетниц. Скатерть, за которую он уцепился, поползла со стола под женский визг и звон бьющейся посуды. От входа прибежали второй охранник с гардеробщиком – в них астроном запустил стулом. Профессор снова вскочил и попытался обхватить Георгия, но тот оказался намного сильнее и быстрее, чем можно было ожидать. Арцишев получил сильный удар в живот и согнулся в три погибели, а разбушевавшийся астроном некоторое время отбивался от персонала и попутно сокрушил ещё пару накрытых столов.

Наконец дебошира скрутили. Двое полицейских появились мгновенно.

– Придётся проехать в отделение, – сказал офицер. – Надо составить протокол.

– Это нельзя сделать здесь? – спросила Ева.

– Нельзя.

– У нас нет претензий, – Арцишев потёр ушибленный бок. – Это наш знакомый, он просто немного выпил и был расстроен. Мы готовы возместить ущерб, и давайте считать инцидент исчерпанным.

– Это невозможно, – повторил офицер. – Был вызов, есть пострадавшие. Может быть, вам досталось не сильно, но у охранника серьёзная травма. Вы на машине?.. Пожалуйста, оденьтесь и езжайте за мной.

– Прошу прощения, что всё так получилось, – сказал профессор, подавая Еве пальто в гардеробе. – Надо же, весь вечер испортили…

На улице Арцишев снова распахнул дверь «мерседеса», впустил Еву в тёплый салон и сам устроился слева от неё.

– А где водитель? – спросила Ева.

– Должен был ждать. И машина открыта… О, уже идёт.

К удивлению профессора, на водительское место сел офицер, с которым они разговаривали в ресторане.

– Я поведу, – сказал он.

Рядом с офицером расположился второй полицейский и через плечо угрюмо глянул на пассажиров. В дверях щёлкнули замки, машина тронулась. Арцишев подёргал ручку – дверь была заблокирована.

– В чём дело? – спросил он. – Что происходит?

– Не волнуйтесь, – успокоил офицер. – Мы скоро приедем.