36. на плечах великих старцев

По ходу лекции профессор уделил Ковчегу Завета совсем немного внимания.

В несколько минут он продемонстрировал на экране варианты реконструкции древнего артефакта и объяснил, почему есть основания считать его уникальным источником энергии – от простого электрического конденсатора большой ёмкости до переносного ядерного реактора неизвестной конструкции.

– Примечательно, что это устройство веками работало без подзарядки. Ветхозаветные тексты сохранили подробные описания того, как оно вело себя и какое воздействие оказывало на людей. Даже правила техники безопасности при обращении с Ковчегом Завета там изложены на редкость подробно и выглядят вполне современными, – говорил Арцишев, шагая вдоль кафедры. – Мы ещё вернёмся к этой теме, и я надеюсь, что господа священнослужители поделятся своими знаниями.

Пётр Капица.

Лев Ландау.

Абрам Иоффе.

Вместе с остальными слушателями Ева проследила жесты профессора: он указал на бородатого православного попа в рясе, который поглаживал крест на груди, и на пожилого католика в строгом тёмном костюме с белым воротничком, севшего по другую сторону аудитории.

– Наверняка у всех присутствующих найдутся вопросы к знатокам священных текстов, – добавил профессор. – Хотя бы для общего развития. Что же касается материй, которые мне известны намного лучше…

Тут он убрал с экрана изображение золотого ящика с крылатыми херувимами на крышке и принялся энергично менять слайд за слайдом. Ева сосредоточилась на рассказе о трудах знаменитых советских учёных. Зазвучали известные ей фамилии: Курчатов, Капица, Ландау, Келдыш, Иоффе…

– В студенческую пору мы называли их великими старцами, – говорил Арцишев. – Но седина здесь ни при чём. Открытия были сделаны ими в достаточно молодом возрасте. Просто с годами глубже стали задачи, над которыми старцы ломали свои золотые головы. Противостояние СССР и США ни для кого из вас не секрет. Оно выходило далеко за рамки военной сферы и охватывало многие научные области. А про важность энергетики мы тут уже вспоминали.

Грузин, сидевший неподалёку от Евы, пытался смотреть и на неё, и на экран, и на профессора. Еве доставалось всё больше внимания, а профессор тем временем продолжал:

– Первые ядерные взрывы с трагическими последствиями Штаты провели в тысяча девятьсот сорок пятом году, – Арцишев сложил ладони лодочкой и церемонно поклонился одному из слушателей, японцу, который встал с ответным низким поклоном. – Советские учёные создали атомную бомбу лишь в сорок девятом. Четырёхлетний разрыв образовался ещё раньше: в сорок втором американцы запустили ядерный реактор, так называемую Чикагскую поленницу, а советская лабораторная установка заработала только после войны. Отставание надо было навёрстывать.

– Этим напрямую занимались не все великие старцы, – говорил профессор. – Но благодаря именно их титаническим усилиям в пятьдесят четвёртом году недалеко от Москвы заработала первая в мире атомная электростанция. Теперь уже отстали американцы: им удалось решить аналогичную задачу только в пятьдесят восьмом.

За спиной Арцишева появилось изображение красно-белых труб Обнинской АЭС. Ева подняла руку, привлекая внимание профессора, он замолчал и сделал шаг в её сторону.

– Великие старцы – это гиганты? – спросила Ева. – Мы должны встать им на плечи?

– Спасибо за то, что внимательно слушаете, – Арцишев обратился ко всем слушателям: – Ведь посмотрите-ка, что получилось. Эйфория от наступления атомной эры постепенно сошла на нет. Энергия ядра оказалась удовольствием дорогим, сложным в производстве и притом опасным – достаточно вспомнить трагедию Чернобыля или Фукусимы.

Профессор вывел на экран мрачные снимки повреждённых реакторов и разорённых городов, снова поклонился в сторону японца и ещё некоторое время рассуждал. Главная проблема мирного атома в том, что потребители энергии по-прежнему зависят от производителей топлива и привязаны к немногочисленным станциям. Увы, автомобиль с ядерным двигателем или маленький урановый реактор для домашнего использования остаются мечтами писателей-фантастов.

Арцишев признался, что набирающие популярность электромобили тоже не вызывают у него энтузиазма – ведь энергию, которой заряжаются аккумуляторы, продолжают генерировать старыми способами. То есть базовый принцип остался прежним.

Сдержанно отозвался профессор и об устройствах вроде никель-водородного реактора. Допустим, их производство удастся наладить и они окажутся достаточно компактными, чтобы уместиться в кладовке или под капотом. Но никеля в мире намного меньше, чем нефти и газа, а приводить его в рабочее наносостояние намного сложнее, чем изготавливать бензин.

– Я не буду утомлять вас подробностями, – подвёл итог Арцишев. – А вкратце – человечеству всё ещё необходим принципиально новый источник энергии. Общедоступный и неистощимый. Великие старцы вслед за своими предшественниками пытались найти решение этой задачи и обратили внимание на бесконечный космос. Мы же, как справедливо заметила наша прекрасная коллега, попробуем встать им на плечи и увидеть то, что так хотели увидеть они.

Дальше профессор уступил кафедру ассистентам, которые принялись по очереди рассказывать о различных версиях структуры пространства. Скоро завязался спор, в который докладчики втянули слушателей. Арцишев сидел на краю первого ряда, молча наблюдал за происходящим и порой делал какие-то пометки в планшетном компьютере. Было видно, что он доволен.

В первый же перерыв на кофе к Еве подошёл грузинский учёный и представился:

– Георгий. Астроном.

За этим последовала россыпь цветистых комплиментов, которые тронули даже Еву с её опытом. Мужчины в Штатах боятся обвинений в сексуальном домогательстве и десять раз подумают, прежде чем сказать женщине что-то приятное, а здесь…

Георгия полагалось поощрить, но Ева предпочла отделаться парой слов благодарности и потянулась к кофейнику. Астроном схватил его первым. Наливая Еве кофе, он рассказал анекдот про крокодила, который спросил у лягушки, холодная ли вода в реке.

– …А лягушка ему отвечает: «Я здесь сижу как женщина, а не как термометр!». Только у нас почему-то совсем наоборот получается, да?

Ева сделала вид, что не поняла шутки, хотя много лет назад слышала её от будущего бывшего мужа. Это было в самом начале их отношений: русские называют его – букетно-конфетный период. В тот раз диалог лягушки с крокодилом показался Еве смешным – то ли по молодости, то ли от любви…

Перерыв закончился, и слушатели семинара вернулись в аудиторию. Георгий не отставал от Евы ни на шаг. Очередной навязчивый кандидат в бойфренды был серьёзной помехой для дела, ради которого она приехала в Петербург. «К вечеру надо от него избавиться», – подумала Ева и вздохнула.

Всё как всегда.