К тому времени, как Морвен с Иниром взобрались от берега реки наверх, тени уже вытянулись им навстречу, удлиняя очертания зубчатых стен замка. Одетая в белое легкое платье, Морвен дрожала от дурного предчувствия, внезапно обдавшего ее холодом. Чтобы чувствовать себя спокойнее, девушка уговорила Инира подняться по крыльцу, где теперь эхом отдавался стук его копыт.

– Урсула! Grand-mère! – позвала Морвен.

Ответа не последовало.

Последние отблески солнечных лучей на разрушенных стенах были чуть ли не единственным источником света. Морвен с неохотой повернула к башне. Только присутствие Инира придало ей храбрости, чтобы дойти туда, заглянуть в пустой дверной проем и позвать еще раз:

– Grand-mère, ты здесь?

Притолока была слишком низкой, чтобы Инир мог пройти под ней, поэтому Морвен погладила его – чтобы успокоить не только коня, но и себя, – и шагнула в сумрак башни.

До этого она не бывала внутри, поскольку Урсула всегда встречала ее на крыльце. Хотя было слишком темно, чтобы различить детали, не оставалось сомнений, что бабушка уже какое-то время жила здесь. Напротив округлой стены Морвен различила очертания печки на треноге, кучу каких-то вещей, котелок и чашу, которая очень напоминала ведерко для угля. На противоположной стороне у каменной стены что-то темнело. Морвен подумала, что это, должно быть, постель Урсулы, и медленно двинулась туда, борясь с желанием вернуться к Иниру. Сердце ее неистово стучало, когда она позвала:

– Grand-mère!

Постепенно ее глаза привыкли к темноте, и Морвен различила что-то, напоминавшее груду одеял. На подушке, похоже, что-то лежало. Быть может, белый кот, шерсть которого слегка поблескивает в темноте? Морвен подошла ближе, протянула руку и тут же с криком ее отдернула.

Это были серебристые волосы Урсулы, сверкающим каскадом рассыпавшиеся по потрепанной диванной подушке.

Морвен упала на колени рядом с закутанным в одеяла телом бабушки.

– О нет! – выдохнула она. – Бедная, бедная grand-mère! Умереть здесь, в холоде и одиночестве… О нет!

Морвен знала Урсулу Оршьер мало – слишком мало! – но боль потери пронзила ее сердце так, словно они были знакомы всю жизнь. Она опустилась на ледяные камни, и из ее глаз, обжигая щеки, на белое кружево платья полились слезы.

Инир предостерегающе заржал, и Морвен подняла взгляд. На замок уже опустился вечер, но внутри было темнее, чем снаружи, и в дверном проеме, оттененный более бледным сумраком небес, явственно вырисовывался силуэт матери. На леди Ирэн тоже еще было чайное платье, но поверх его она набросила шерстяное пальто, а вокруг шеи повязала платок.

– Морвен, – сказала она, – что, объясни на милость, ты здесь делаешь?

– Маман, бабушка мертва! – воскликнула Морвен хриплым от слез голосом. – Она умерла одна! – Она снова разрыдалась и воскликнула: – Совсем одна!

Леди Ирэн подбежала, наклонилась и сунула руку под потрепанное одеяло, которым было накрыто тело матери. Потом, вздохнув, выпрямилась и сложила руки перед грудью.

– Ты права, – сказала она. – Ее больше нет.

Морвен с трудом поднялась с холодных камней.

– Ты бросила ее здесь! – воскликнула она. – Ты бросила свою мать умирать в темноте, и рядом не было никого, кто бы утешил ее, кто бы ей помог!

– Не глупи! – отрезала леди Ирэн. – Ей не было нужды умирать здесь. У нее есть дом.

– Где? Где ее дом?

– Ферма, на которой я выросла.

– И как далеко она отсюда? Как она должна была туда добраться?

Морвен прокричала эти слова, подавшись к матери, и ее слюна, блеснув в тусклом свете, упала на бледное лицо леди Ирэн.

Та отшатнулась.

– А как, по-твоему, она добралась сюда? – спросила она, но голос ее звучал рассеянно. Она нахмурилась, глядя на груду одеял под ногами. – Ты уже бывала здесь раньше? Знаешь, где лежат ее вещи?

Морвен прижала дрожащие руки к лицу и застонала от бессильной ярости:

– Вещи… Маман, у нее не было никаких вещей! У нее ничего не было!

– У нее была книга. Она не могла не взять ее с собой.

– Книга? О чем ты? Какая книга? У нее даже кровати не было!

– Морвен, я говорю о гримуаре.

Леди Ирэн уже поднимала потрепанные одеяла и шарила под ними руками.

– Гримуар? Что это такое?

– Я о нем тебе пока не говорила. – Леди Ирэн выпрямилась и принялась просматривать немногочисленную утварь Урсулы. – Это книга заклинаний. А еще в ней рассказывается о снадобьях… и других вещах, – бросила она через плечо.

Морвен обняла себя за плечи, спасаясь от промозглого холода башни.

– Не понимаю, о чем ты.

Леди Ирэн уперлась руками в бока, с раздражением глядя на дочь:

– Она бесценна! Поверь, она ни за что бы не оставила ее. Мы должны ее найти.

– Меня не интересует эта книга, – сказала Морвен. – Я найду Яго, и мы позаботимся о том, чтобы у Урсулы были подобающие похороны.

– Сначала мы найдем книгу.

– Я же сказала, маман, она меня не интересует, и я не собираюсь тебе помогать…

И тут леди Ирэн издала возглас, эхом отбившийся от каменных стен:

– Вот она!

В руках у нее был толстый бесформенный фолиант в старинной обложке из потрескавшейся кожи. Леди Ирэн подняла его и показала Морвен.

– Это оставшаяся часть того, что причитается мне по праву рождения, – с победным видом заявила она.

Морвен почувствовала, как у нее дрогнула губа – привычное материнское выражение презрения, – но она ничего не могла с собой поделать.

– Тебе вообще было наплевать на бабушку, верно? – спросила она. – На женщину, которая тебя выносила, вырастила, которая…

– Не глупи! – Леди Ирэн схватила обрывок ткани и принялась заворачивать в него старинную книгу. – Чем бы ей помогло, если бы я сейчас причитала и рвала на себе волосы? Да она такого и не ожидала.

– А что бы ты делала, если бы это я лежала здесь? – с сарказмом спросила Морвен.

Леди Ирэн немного помолчала, держа в руках книгу, и наградила дочь холодным взглядом.

– К чему эти домыслы? – спросила она. – Ты здесь не лежишь.

– Ты готова просто оставить ее здесь истлевать?

– Истлевать? – рассмеялась леди Ирэн. – И где только ты берешь такие слова?

– Ты можешь так поступить? – повторила Морвен, не обращая внимания на колкости.

– Я не просила ее сюда перебираться, – заявила леди Ирэн, поворачиваясь к двери. – А тебе стоило бы извиниться перед отцом за то, что исчезла, даже не попрощавшись с его гостями.

– Его гостями?

Морвен направилась за матерью, но остановилась в дверях. Леди Ирэн взглянула на Инира, который вскинул голову и фыркнул, когда она проходила мимо.

– Маман, ты хоть знаешь, что он замышляет?

Леди Ирэн взглянула на нее через плечо. На небе уже сияли звезды, и ее бледное лицо, казалось, отражало их неясный свет.

– Разумеется, – ответила она.

– И ничего ему не сказала?

– А что я могла сказать? Такие решения принимают мужчины.

– Сэр Уильям настолько стар, что годится мне в отцы. Даже в дедушки!

– Какая разница?

– Это отвратительно!

– Ты станешь леди Селвин. Хозяйкой Суитбрайра.

– Не стану!

Леди Ирэн прошла через внутренний двор к входу на террасу. Там она остановилась и обернулась:

– Право выбора супруга для тебя не принадлежит ни тебе, ни мне. Таково правило для женщин нашего класса. И ты почувствуешь себя счастливее, если смиришься с этим.

– Тогда что толку от нашей силы?

На лице леди Ирэн появилась холодная улыбка.

– Благодаря нашей силе это можно перенести, – мягко ответила она. – Мы позволяем мужчинам думать, что они все контролируют, а взамен получаем то, что хотим, когда в другом случае они бы нам отказали. – Ее улыбка погасла. – Вот увидишь, – сказала она, отвернувшись и уже идя по террасе, – ты научишься, как и я.

Морвен едва расслышала последние слова, которые мать пробормотала уже во внешнем дворе. Инир подтолкнул ее носом, словно спрашивая, почему они до сих пор не отправились в путь. Морвен обвила рукой его шею и прошептала:

– Инир, мне нужен Яго, но я боюсь возвращаться в Морган-холл. Ты приведешь его ко мне?

– Ох и напугали вы меня, – сказал Яго и спрыгнул с Инира. – Вот. Принес вам свое пальто и сапоги. Я знал, что вы ушли в одном платье.

Морвен накинула на плечи ветхое одеяло Урсулы, но туфли у нее были слишком тонкие, чтобы защищать от холодной земли.

– Б-благодарю, – стуча зубами, пробормотала она.

– Когда Инир вернулся без вас… – Яго покачал головой. – К счастью, ваша записка не упала с недоуздка, иначе я бы уже велел констеблю разыскивать вас. Его светлости вряд ли бы это понравилось. Так что у вас стряслось?

Легче было привести Яго в башню и показать, чем пытаться объяснить. У него была с собой масляная лампа, и он высоко поднял ее, когда они оказались в холодной комнате в башне.

– Вот почему вы так часто сюда ездили.

– Да. – Морвен склонилась над неподвижным телом Урсулы и коснулась каскада ее серебристых волос, которые сияли в свете лампы, словно в них все еще теплилась жизнь. – Это моя бабушка. Я только обрела ее и снова потеряла!

– Мисс Морвен, это ваша бабушка? – Яго нахмурился и поднял лампу выше. – С чего вы взяли?

– Она сказала мне. И маман тоже.

– Она была здесь? Леди Ирэн?

– Да.

– Неужели сегодня? Но ведь… – Яго кивнул в сторону застывшего тела на убогом ложе.

– Сегодня, – с сокрушенным видом ответила Морвен.

– Она оставила вас здесь одну?

Голос Яго зловеще понизился, и в нем прозвучала нотка, которую Морвен слышала лишь дважды. Первый раз – когда конюх отхлестал жеребенка до крови. Второй – когда неосторожный наездник напугал ее пони и девочку выбросило из седла. Хотя она не пострадала, Яго угрожал избить его.

В мерцающем свете лампы черты лица Яго выглядели жестче, а темные глаза сузились до щелок.

– Мать оставила вас здесь с телом умершей женщины?!

Отвечать не было нужды: доказательство покоилось у их ног – мрачное и застывшее.

– Чего вы хотите, мисс Морвен? – спросил Яго.

– Я хочу забрать grand-mère к отцу Пью. Он позаботится о том, чтобы ее надлежащим образом похоронили.

– Тогда так и поступим.

– Яго, ты такой хороший! – воскликнула Морвен. – Ты мне как… как отец!

Это выглядело так, будто она заключила его в объятия или поцеловала в щеку. Несмотря на слабый свет, Морвен заметила, как вспыхнули его щеки. Яго приоткрыл рот, словно собираясь ответить, но только покачал головой и отвернулся. И вдруг она поняла…

– Яго?

Он был уже у дверного проема. Его шаги замедлились, но потом снова стали размеренными. Он вышел. Морвен услышала стук копыт Инира по камням террасы, затем более мягкое постукивание по покрытому травой внутреннему дворику. Яго вернулся в башню.

– Это довольно тяжело, – начал он, – но надо завернуть… завернуть тело… чтобы Инир увез его.

– Яго! – Морвен подошла, схватила его за руку и не отпускала, пока он не взглянул ей в глаза. – Это ведь ты, правда? – прошептала она. – Это не папа́, а ты.

– Мисс Морвен, я не могу… я не хочу…

– Я была бы рада этому.

Морвен сжала руку Яго, желая, чтобы он подтвердил то, что говорил ей ее дар. Сколько она себя помнила, он никогда не называл ее именем, данным при крещении, всегда обращался к ней «мисс Морвен».

Но теперь она знала… Хотя и не до конца понимала, как такое могло быть.

– Ты любил ее? – спросила она. – Она любила тебя?

– Я не могу говорить об этом, – ответил он и отвел ее руки, но сделал это мягко. – Она отошлет меня прочь.

– Я все равно уезжаю, – сказала Морвен. – Я должна уехать. Меня хотят выдать за того… того старика, отца Давида. Я не согласна!

– Но ваша мать знает, где вы находитесь, и пришлет за вами.

Эти слова заставили Морвен вздрогнуть. Она поглубже закуталась в пальто и сказала:

– Я не могу оставить бабушку здесь.

– Тогда нам следует поторопиться.

И все-таки Яго не признался, отец ли он Морвен, равно как и не ответил на другие ее вопросы. Вдвоем они бережно завернули Урсулу в ее одеяла и вынесли во двор. Инир поначалу отпрянул, но Морвен прижалась губами к его уху и прошептала:

– Пожалуйста, сделай это ради меня! Это ненадолго.

Конь утихомирился, хотя продолжал беспокойно махать хвостом, а когда почувствовал тяжесть своей ноши, прижал уши. Морвен погладила его, выражая благодарность, и, наклонив голову, Инир коснулся ее руки мохнатой мордой.

– Поедете на нем? – спросил Яго.

– Нет, пойду пешком.

– Идти придется долго.

– Я знаю.

– Тогда ступайте за мной.

Яго свернул с привычной тропы, уходящей вниз по холму к реке. Он выбрал дорогу, которая огибала холм с южной стороны, уводя их от Морган-холла прямиком к церкви Святого Илария.

Какое-то время они шли молча: Яго впереди, а Морвен с Иниром следом. Яго высоко поднимал лампу, когда им встречались препятствия: камни или корни на тропинке, колючки, которые могли зацепить бока Инира или юбки Морвен. Девушка была благодарна Яго за сапоги, которые он принес. Ее туфли были бы разорваны в клочья уже через полмили.

Пока они шли, Морвен усиленно размышляла. Ей понадобятся деньги и одежда, так что придется незаметно пробраться в Морган-холл. А потом надо вернуться в конюшню за Иниром. И еще ей нужно место, где можно было бы укрыться. Место, где родители никогда бы ее не нашли.

– Яго…

– Да?

– Ты кого-нибудь знаешь в Лондоне?

Было уже далеко за полночь, когда они добрались до церкви. Пришлось какое-то время подождать на пороге, прежде чем отец Пью, одетый в клетчатый шерстяной халат, ответил на стук Морвен. Его бесцветные волосы были примяты, как будто он не успел причесаться, а глаза опухшими ото сна. За его спиной появилась экономка – тоже в халате, с чепчиком на седых волосах. Державший масляную лампу священник, узнав дочь лорда Ллевелина, расплылся в приветливой улыбке, которая, впрочем, растаяла, стоило ему заметить позади нее Яго и Инира со странным грузом на спине.

– Мисс Морвен, что…

– Отец Пью, простите нас за вторжение. Скончалась женщина, о которой некому позаботиться.

– Там, на лошади… Это тело?

У священника было вытянутое лицо и маленький рот, который то и дело подрагивал, словно он собирался вот-вот расплакаться. Морвен всегда было его жалко.

– Она… она была… – Морвен почувствовала, что Яго пытается ее остановить, хотя он не издал ни звука. – Она была добра ко мне. Я надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы ее похоронили как подобает.

Губы отца Пью начали дрожать.

– Ох, мисс Морвен, это не то чтобы, значит, крайне необычно, но, возможно, не так следует поступать… Если эта женщина принадлежала к челяди вашей семьи, то я бы предпочел, чтобы милорд…

Морвен подумала о теле бабушки, которое лежало на Инире, как будто представляло собой не бóльшую важность, чем мешок с овсом, и на ее глаза навернулись слезы. Она попыталась заговорить, но разрыдалась.

– Ох, тише, тише… – тут же разволновался отец Пью и отступил, широко открыв дверь. – Я не думал, что вы так расстроены, моя дорогая. Мне очень жаль. Я бы не хотел, чтобы ваш отец решил… Ох, тише, тише… Заходите, миссис Велланд принесет вам чашечку чаю. Мы с вашим слугой позаботимся, значит, мы… останки…

– Видите, мисс? – сказал Яго без тени лукавства в голосе. – Разве я не говорил? Прямо как я сказал: отец Пью знает, что делать со старушкой Мэйри. Ступайте выпейте чаю. А мы пока разберемся.

Вскоре Морвен сидела на роскошном диванчике в гостиной дома священника с чашкой чая в руках и грелась у поспешно зажженного камина.

На обратном пути в Морган-холл Морвен ехала верхом на Инире, а Яго шел рядом. Она так устала, что едва была способна думать.

– Может, мы напрасно оставили ее там? Откуда нам знать…

Яго тоже, должно быть, устал, но виду не показывал. Он сказал:

– Отец Пью – человек робкий, но добрый. Ваша бабушка будет похоронена по-христиански.

Морвен не сомневалась, что grand-mère Урсула христианкой не была, но вряд ли это имело значение. На востоке забрезжили розовые и лавандовые лучи солнца, и ей нужно было спешить, чтобы собраться до того, как домочадцы проснутся.

– Я вернусь за Иниром в течение часа, – сказала она.

– Вы уж берегите себя. Помните, вашей матери многое известно.

«Мне тоже». Но вслух она ничего не сказала, так как не знала, как объяснить это Яго, даже если бы было время. Она вернула ему пальто и сапоги, приподняла подол чайного платья и побежала.

Свои промокшие туфли она бросила под кустом розмарина на заднем дворе, где лежал ключ на случай, если бы дверь оказалась заперта, босиком поднялась по лестнице для слуг и крадучись прошла по коридору в свою спальню.

Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как Морвен была здесь последний раз. Она покинула ее в своем лучшем платье, готовясь встретить к чаю гостей отца, а когда вернулась, ее мир оказался перевернутым с ног на голову, а планы испорчены – как ее некогда безупречное платье.

В комнате было чисто, ее ночная рубашка лежала на кровати, одежда была развешана в шкафу. Морвен переоделась и свалила все в кучу на холодном камине. Платью она предпочла свой самый теплый костюм для верховой езды с юбкой-штанами и длиннополым пальто. Одеваясь, она внимательно осматривала комнату, решая, что возьмет с собой и как быстро сможет упаковать дорожный чемодан.

Пятнадцать минут спустя снизу послышался какой-то шум, это слуги приступали к своим повседневным обязанностям. Морвен глубоко вздохнула, открыла дверь спальни и, прежде чем выскользнуть из комнаты, выглянула в коридор. С чемоданом в одной руке и сапогами в другой она осторожно направилась к лестнице для слуг.

И тут она услышала шаги горничной, которая поднималась наверх.

Морвен развернулась и поспешила в другую сторону, полагая, что сможет выйти через парадную дверь: просто спуститься в переднюю, а оттуда – прямиком на улицу. Она добралась до лестницы, но прежде, чем успела поставить ногу на верхнюю ступеньку, из маленькой столовой возле кухни услышала голос Чесли. Должно быть, прошло больше времени, чем она предполагала. Если она попадется на глаза Чесли, ей ни за что не сбежать.

Морвен снова повернулась и бросилась по коридору к будуару леди Ирэн. Больше ей ничего не оставалось. Если мать спит, возможно, удастся на цыпочках пробраться через спальню в ее великолепную ванную, а затем спуститься по тайной лестнице.

Морвен помедлила, положив руку на дверную ручку, но звонок из спальни отца заставил ее вздрогнуть от испуга. Если он поймает ее – если кто-нибудь сейчас ее остановит! – со свободой будет покончено навеки.

Она стиснула зубы, повернула ручку и вошла.

Будуар был слабо освещен; через занавешенное окно еще не проник ранний солнечный свет. Морвен заперла за собой дверь и осторожно, с опаской открыла дверь в спальню матери.

Ей удалось не щелкнуть щеколдой, но она шла словно навстречу утреннему солнцу. Шторы были отодвинуты, а огромное зеркало и кремовые стены пылали от света. Долгие мгновения Морвен стояла, моргая от этого блеска.

Она услышала голос матери прежде, чем смогла различить ее силуэт.

– Ее не похоронят на кладбище, ты же знаешь, – сказала леди Ирэн. – Ваши усилия впустую, твои и Яго.

Морвен снова моргнула и начала понимать, что мать стоит в центре комнаты на красивом узорчатом ковре. На ней был белый пеньюар, густые темные волосы перехвачены белой лентой. Она, казалось, материализовалась из света, и этот эффект обескураживал. Кристалл лежал у ее ног в озере из мятого полотна, на его гладкой верхушке горел солнечный свет.

Морвен указала на него.

– Ты шпионила за нами! – Она не смогла избавиться от дрожи в голосе.

– Гадала на кристалле. Морвен, тебе пора называть вещи правильно.

Девушка сделала шаг вперед:

– Маман, я ухожу.

Леди Ирэн не двинулась с места:

– Ты никуда не пойдешь. Я позаботилась об этом.

– Что это значит?

– Я отпустила его.

– Кого?

– Этого проклятого коня, разумеется.

Морвен ахнула:

– Ты не могла так поступить! Инир мой!

– Я знаю, что лучше для тебя, Морвен.

Леди Ирэн наклонилась, чтобы обернуть кристалл полотном.

– Маман, как ты могла? Ты потеряла собственного фамильяра, а теперь отнимаешь у меня моего?

– Мы найдем тебе другого духа-фамильяра, более… подходящего.

– Мне еще многое нужно узнать, но я знаю, что это фамильяры выбирают нас, а не наоборот, – сдавленным от боли голосом произнесла Морвен.

– В таком случае обойдешься без него, как сделала я, – отрезала леди Ирэн.

Держа камень в руках, она выпрямилась и повернулась к дивану у окна.

Ярость уничтожила в сознании Морвен все, кроме потребности найти Инира, и освободила разум от сомнений. Решительно настроенная, она ринулась вперед, ловким движением выхватила из рук матери кристалл, помчалась в ванную комнату и отдернула занавеску, скрывающую тайную лестницу. Леди Ирэн, от неожиданности застывшая на месте, вскрикнула, но Морвен не обратила на нее внимания. Она уже миновала маленькую дверцу и была на полпути вниз по темной лестнице, когда поняла, что не прихватила свой дорожный чемодан и деньги.

Но она даже не остановилась. Все, что сейчас имело значение, – это Инир. Единственное, что ее волновало, – это добраться до конюшни прежде, чем кто-то его уведет.

Такие вещи требуют времени, уверяла себя Морвен, сбегая по последним ступенькам. Дрожащими руками она отперла дверь. Недостаточно было просто приказать убрать Инира, или продать его, или что там еще пыталась сделать леди Ирэн. Кто-то должен был прийти, оседлать его и увести. Солнце взошло меньше часа назад, и хотя фермеры начинали работать рано, конечно, этот приказ еще не мог быть выполнен.

Морвен побежала через сад. Ее дыхание напоминало всхлипывания, а кристалл в руках становился все тяжелее. Добравшись до конюшни, она помчалась в центральный проход.

Ее встретила тишина. Не было слышно радостного ржания и нетерпеливого притопывания Инира, приветствия Яго, выходящего из сарая со сбруей.

Прижав кристалл к груди, Морвен позвала:

– Яго, ты здесь?

Никто не ответил. Дверь в сарай была закрыта, как и дверь на чердак.

При звуке знакомого голоса две другие лошади высунули головы из стойла и с любопытством посмотрели на Морвен. Она слышала блеяние овец на пастбище и мычание коров в доильном помещении, но не ржание или фырканье. Она пробежала по проходу, заглядывая в каждое стойло, и в панике помчалась в дальний конец конюшни, а оттуда наружу – в пустой загон. Она прикрыла глаза ладонью, напрягая зрение, чтобы рассмотреть дорогу и поля, выискивая проблеск серебристой шкуры Инира, сияющей под лучами утреннего солнца.

Но никого не было видно. Морвен дрожала с головы до ног и так сильно прижимала кристалл к себе, что через одежду чувствовала края его грубого основания. Она точно не знала, почему взяла его, но…

– Я же говорила, – раздался у нее за спиной холодный голос матери. – Его здесь нет.

Морвен обернулась.

– Как и Яго. Я отправила их далеко.

– Яго? Но почему? Я не понимаю, как…

Леди Ирэн сделала шаг к ней. Ее губы были крепко сжаты, глаза сузились, как у кошки.

– Я не идиотка, Морвен. Я долгое время владела силой. Я видела, как вы с Яго вошли, и отдала приказ.

– Но, конечно же, папа́…

– После твоего вчерашнего поведения мы с твоим отцом договорились, что коня необходимо убрать. – Она пожала плечами. – Морвен, дело сделано. Однажды, когда гримуар достанется тебе, ты сможешь поискать заклинание, которое я использовала, чтобы все это устроить. Пока же я заберу кристалл, а ты иди и распакуй этот дурацкий чемодан. Я не знаю, что ты собиралась сделать. Сбежать? Одна?

– Grand-mère Урсула сбежала одна.

– Но она не была юной девушкой. И посмотри, к чему это привело!

– Что ты имеешь в виду? Она была счастлива!

– Счастлива быть фермершей? – Леди Ирэн словно выплюнула эти слова. – Копаться в грязи, чистить свинарники?

– А я была бы не прочь, – сказала Морвен. – Я предпочитаю животных людям, которые весь день бездельничают!

– Ты бы не смогла, – возразила леди Ирэн. – Ты понятия не имеешь, что это такое.

– Я не хочу жить так, как ты, маман!

– Ты слишком молода, чтобы знать, чего хочешь, – леди Ирэн сделала еще один шаг. – Я устала от разговоров, Морвен. Однажды ты сама все поймешь. А теперь дай мне его.

Ее руки с длинными пальцами и острыми ногтями потянулись за кристаллом.

Морвен взглянула на мать и испытала внезапное отвращение. Ее сердце, казалось, раздулось до огромных размеров. Оно билось все сильнее и сильнее – так, что в грудь ударяла волна жара. Возможно, жар шел от кристалла, она не могла отличить откуда. Энергия ее гнева из-за Инира сосредоточилась в камне, собираясь, как штормовая туча над долиной. Морвен не имела над ней контроля – не больше, чем над грозой с молнией. И она с силой прорвалась наружу. Словно сокрушительный удар копыта шайрского жеребца.

Леди Ирэн застыла. Ее лицо побелело, руки взметнулись и упали. Она изо всех сил пыталась вдохнуть, горло ее напряглось, и она покачнулась, как саженец на резком ветру. Ноги леди Ирэн подкосились, и она рухнула на пол. Белая ткань ее пеньюара опала, словно крылья умирающего лебедя.

Морвен глядела на происходящее в изумлении, потрясенная тем, что вызвала. И только когда рой черных мушек затмил ее взор, она поняла, что тоже не дышит. Потребность в воздухе вступила в противодействие с взрывной силой внутри, и со странным скрипучим звуком Морвен сделала глубокий вдох.

Одновременно дыхание вернулось и к леди Ирэн. Очнувшись, она села, обхватила себя руками за плечи и, обнажив зубы, словно хищное животное, свирепо посмотрела на дочь.

– Надо было задушить тебя сразу после рождения! – прошипела она.

Морвен в ужасе отпрянула.