Исследователь Сергей Головин пишет об этой «потере» следующим образом: «Общее количество загадок, несоответствий, внезапных появлений и исчезновений находок, путаница в фактах и таинственности в комментариях, сопровождавших сообщения из Китая, превысило критическую массу. Взрыв был неизбежен. У западных исследователей уже давно чесались руки потрогать пекинские окаменелости и раз и навсегда разобраться: кем был синантроп и в каких отношениях он состоял с найденным там же человеком? С восторгом предвкушения скандала было воспринято поступившее в самом начале декабря 1941 года сообщение, что принято решение об эвакуации всех чжоукоутяньских (название места, где проводились раскопки. – A.Х.) находок в Америку. Все было тщательнейшим образом уложено в матросские рундуки, погружено на поезд, идущий из Пекина на Чивангтао, и… больше их никто не видел. За завесой неразберихи, последовавшей за событиями 7 декабря в Перл Харборе, вряд ли можно с уверенностью воспринимать ту или иную версию о судьбе пекинских окаменелостей. Легенд, связанных с ними, множество, но они имеют еще меньшее отношение к происхождению человека, чем вся эта история» (Цит. по: Головин, 1996. С. 56). Исследователь Малкольм Бауден обращает внимание на то, что штатный эксперт незадачливой пекинской лаборатории – Тейяр де Шарден, – всю жизнь охотившийся за костями «обезьяно-человека», никогда не интересовался судьбой исчезнувших окаменелостей и никогда не го ворил об обстоятельствах их исчезновения (Бауден, 1996. С. 108).
