Входная дверь распахнулась. Через нее в «Лилию» ввалились двое, энергично потопали, стряхнули с одежды лед. Шед подскочил к ним, чтобы помочь. Тот, что побольше, грубо оттолкнул его. А тот, что поменьше, пересек комнату, пинком отогнал Асу от камина и, протянув к огню руки, опустился на корточки. Прочие гости сидели, уставившись на языки пламени, ничего вокруг не видя и не слыша.

За исключением Ворона, заметил Шед. Тот выглядел заинтересованным и не выказывал ни малейшего беспокойства.

Когда Карр наконец обернулся, Шед покрылся холодным потом.

– Ты и вчера не заглянул, Шед. Я скучал по тебе.

– Я не смог, Карр. Не с чем было к тебе идти. Посмотри в денежный ящик. Ты же знаешь, я заплачу. Ведь всегда платил. Мне нужно еще немного времени.

– Ты и на прошлой неделе опоздал, Шед. Я терпелив. Мне известно, что у тебя проблемы. Но ведь ты опоздал и за неделю до этого. И раньше тоже. Портишь мне репутацию. Знаю, что не кривишь душой, когда обещаешь расплатиться. Но о чем подумают люди? А ну как другие решат, что и им можно опаздывать? Или даже возомнят, что вообще не нужно платить?

– Карр, я не могу. Загляни в ящик. Как только дела чуток наладятся…

Карр сделал жест. Рыжий зашел за стойку.

– Дела нынче у всех не ахти, Шед. У меня тоже проблемы. И я с ними не справлюсь, если ты не поможешь. – Карр неторопливо двинулся по залу, рассматривая мебель.

Нетрудно было догадаться, что у него на уме. Хочет забрать «Лилию». Добивается, чтобы Шед залез в долги и отказался от таверны.

Рыжий вручил денежный ящик Карру. Тот скорчил гримасу.

– И впрямь дела плохи. – Он махнул рукой.

Здоровяк Граф схватил Шеда сзади за локти. Тавернщик был уже почти в обмороке. Карр зло усмехнулся:

– Обшмонай его, Рыжий. Может, он кое-что припрятал? – Карр опустошил ящик. – В счет долга, Шед.

Рыжий обнаружил серебряную леву, которую дал Ворон. Карр укоризненно покачал головой:

– Ах, Шед, Шед, ты обманул меня.

– Это не мое! – заверещал Шед, чьи локти Граф больно прижал друг к другу. – Это Ворона! Он хотел, чтобы я купил дров. Поэтому я и шел к Латаму.

Карр внимательно смотрел на тавернщика. Бандит знал, что тот говорит правду. У Шеда не хватило бы духу соврать.

А Шеду и впрямь было страшно. Карр очень опасен; возможно, придется отдать «Лилию» в уплату за жизнь. И что дальше? Шед окажется на улице, без герша в кармане, со старухой на руках.

Мать Шеда обругала Карра. Никто не обратил на это внимания, даже сам Шед. Она была безобидна. Душечка стояла в двери, ведущей на кухню, прикрыв рот рукой. В глазах у нее была мольба. И смотрела она не на Карра с Шедом, а на Ворона.

– Что бы ему сломать для начала, Карр? – спросил Рыжий.

Шед съежился. Рыжий наслаждался своей работой.

– Не нужно с нами хитрить, Шед. Не нужно врать Карру.

Громила нанес страшный удар. Шед задохнулся и повалился вперед. Граф не дал ему упасть. Рыжий врезал снова.

– А ведь он правду сказал, – зазвучал тихий холодный голос. – Я послал его за дровами.

Карр с Рыжим поменяли позиции. Граф не ослаблял хватки.

– Ты кто? – вызывающе спросил Карр.

– Ворон. Оставьте его.

Карр с Рыжим переглянулись.

– Мне кажется, – сказал Рыжий, – что тебе не стоит так разговаривать с господином Карром.

Ворон поднял взгляд. У Рыжего моментально напряглись плечи, он принял боевую стойку. Затем, играя на публику, шагнул вперед и нанес удар открытой ладонью.

Ворон поймал его руку и вывернул. Рыжий упал на колени и, скрежеща зубами, взвыл.

– Дурацкий поступок, – сказал Ворон.

– Кто не дурак, тот дурака не валяет, – проговорил изумленный Карр. – Отпусти его, пока цел.

Ворон улыбнулся, впервые на памяти Шеда.

– Это тоже не слишком умно.

Раздался треск, Рыжий завопил.

– Граф! – выкрикнул Карр.

Тот отшвырнул Шеда в сторону. Он был в два раза крупнее Рыжего, силен и ловок. И умом его природа не обидела. Никто не мог противостоять Графу.

В руке Ворона возник девятидюймовый, зловещего вида кинжал. Граф остановился так резко, будто невидимая веревка стянула ему ноги, и не удержал равновесия. Он рухнул на стол Ворона, а затем скатился на пол.

– О черт! – простонал Шед.

Сейчас тут кого-то прикончат, и Карр этого так не оставит. Подобные эксцессы вредят бизнесу.

Но как только Граф поднялся, Карр приказал ему помочь Рыжему. Судя по тону, вожак был настроен на переговоры.

Граф покорно подошел к напарнику, который отполз в сторону, нянча поврежденное запястье.

– Похоже, нас здесь не совсем правильно поняли, – сказал Карр. – Поэтому выскажусь проще. У тебя, Шед, еще неделя. Не больше и не меньше.

– Но…

– Никаких «но», Шед. Уговор есть уговор. Прикончи кого-нибудь, ограбь. Или продай этот сарай. Но деньги чтоб были.

Объяснять, что будет в противном случае, не требовалось.

«Все обойдется, – успокаивал себя Шед. – Он не тронет меня, я слишком хороший клиент».

Но как, черт возьми, разобраться со всем этим? Распродать имущество и убраться из «Лилии»? Не вариант. Ведь зима на носу. Пожилая женщина не выживет на улице.

Незваные гости задержались у порога, и в «Лилию» ворвался холодный ветер. Карр стоял и зло таращился на Ворона. А тот даже не удостоил его ответным взглядом.

– Вина, Шед, – сказал Ворон. – Я свое пролил.

Несмотря на боль, Шед рванулся с места. Он не мог удержаться, чтобы не повилять хвостом перед Вороном.

– Спасибо, Ворон! Но ты не должен был вмешиваться. Теперь Карр тебя убьет.

Ворон лишь плечами пожал:

– Сходи все-таки за дровами, пока еще кто-нибудь не позарился на мои денежки.

Шед посмотрел на дверь. Очень не хотелось выходить, снаружи могли стеречь громилы. Он снова взглянул на Ворона. Тот чистил ногти своим жутким ножом.

– Чего ждешь? Топай.

Теперь уже шел снег. Коварные грязевые лужи прятались под тонким белым покровом.

Все-таки почему Ворон вмешался? Из-за своих денег? Возможно. Но ведь умные люди в присутствии Карра ведут себя смирно. Этот подонок способен перерезать глотку за один лишь нехороший взгляд.

Ворон здесь появился недавно. Может, он еще ничего не знает о Карре?

Но ему придется узнать. И урок будет горьким. Отныне его жизнь не стоит и пары гершей.

У Ворона, похоже, денег куры не клюют. Но не таскает же этот парень на себе все свое состояние? Наверное, часть прячет в комнате наверху. Может, там достаточно, чтобы откупиться от Карра? Который будет благодарен, если Шед вдобавок пособит ему разделаться с Вороном?

– Ну-ка, посмотрим на твои денежки, – сказал Латам, когда Шед пришел за дровами.

Тавернщик достал серебряную леву.

– Ого! Кто на этот раз скопытился?

Шед покраснел. Прошлой зимой в «Лилии» умерла старая проститутка. Прежде чем отдать покойницу могильным сторожам, Шед порылся в ее вещах. До весны его мама жила в тепле. И об этом узнал весь Котурн, потому что Шед сдуру проболтался Асе.

По традиции сторожа брали себе все, что обнаруживалось при покойнике. Вырученные деньги, а еще пожертвования, шли на содержание и сторожей, и Катакомб.

– Никто не умер. Меня послал жилец.

– Ха! В тот день, когда у тебя появится щедрый жилец… – Латам пожал плечами. – А впрочем, какое мне дело? Монета настоящая, даже проверять не надо. Бери дровишки. Заходи почаще – с деньгами, конечно.

Шатаясь под тяжестью груза, Шед плелся обратно в «Лилию». У него горело лицо, ныли ребра. Латам даже не попытался скрыть презрение.

Вернувшись в таверну и подбросив в огонь хорошие дубовые поленья, Шед поставил на стол две кружки с вином и уселся напротив Ворона:

– За счет заведения.

Ворон зыркнул на него, глотнул вина и передвинул кружку точно на середину стола:

– Чего хочешь?

– Еще раз поблагодарить тебя.

– Благодарить не за что.

– Ну, тогда предупредить. Зря недооцениваешь Карра.

Явился Латам с охапкой дров, ворча, что не смог выкатить на улицу фургон. Ему придется долго таскаться туда и обратно.

– Отвали, Шед.

А когда покрасневший от унижения тавернщик поднялся из-за стола, Ворон буркнул:

– Подожди. Считаешь, что ты мне должен? Тогда я при случае попрошу об ответной услуге – и ты не откажешь. Идет?

– Конечно, Ворон. Все, что угодно. Только скажи.

– Ступай, сядь у огня.

Шед втиснулся между Асой и матерью, разделив их мрачное молчание. Ну и жуткий же тип этот Ворон, прямо дрожь пробирает.

А человек, который вызывал у окружающих такие чувства, в это время оживленно обменивался с глухой юной разносчицей знаками, которые заменяли им слова.