59
Во время одного из моих посещений Москвы мне передали просьбу одного из офицеров ФСБ встретиться со мной по одному делу, имеющему большое значение для наших стран. Мы встретились. Это был невысокий, худощавый офицер, с нерусским, скорее кавказским лицом. У него был чистый, правильный русский язык, но не московский говор. Он сразу перешел к делу. Представился как офицер подразделения по борьбе с терроризмом ФСБ, из отдела, занимающегося исламским терроризмом. По его фамилии я догадался, что он армянин, и он подтвердил мою догадку. Офицер рассказал мне, что они никак не могут начать серьезный диалог с западными спецслужбами по вопросам борьбы с экстремистским исламским терроризмом. По его словам, в его отделе собралось много важного материала об участии в терроризме Усамы Бен Ладена и его организации Аль-Каида. По их мнению, он является одной из ключевых фигур международного терроризма. По его словам, у них есть высококачественная информация о связях исламского международного терроризма с чеченскими террористами. Среди прочего о лагерях по подготовке террористов в Чечне, финансируемых Бен Ладеном и под командой Хаттаба, иорданского араба, одного из командиров чеченских террористов. В этих лагерях готовят выходцев с Ближнего Востока, из Европы и даже с Дальнего Востока для совершения терактов по всему миру. По утверждению моего собеседника, несмотря на то, что в Москве находится постоянный представитель Моссада, а их представитель – в Израиле, им не удается достигнуть серьезного диалога с Израилем. С американцами еще хуже. Они пытались начать диалог и с Саудовской Аравией после теракта Бен Ладена против американских войск в Саудовской Аравии, но безуспешно. Просьба была следующая: чтобы я помог ФСБ России начать серьезный диалог с израильскими спецслужбами и, может быть, с их помощью диалог и с американцами, и с Саудовской Аравией. Я поблагодарил собеседника за беседу и пообещал передать ее содержание соответствующим структурам в Израиле.
Вернувшись в Израиль, я доложил Беньямину Нетаньяху об этой беседе. Нетаньяху внимательно выслушал и попросил проинформировать об этом советника по борьбе с терроризмом Меира Дагана. Я был знаком с Меиром Даганом со времен его службы в армии. Я пришел к нему и доложил обо всем. Он спросил, как я все это оцениваю. Я сказал, что прежде всего надо оценить несколько фактов из их информации. Если он решит, что информация достаточно серьезна, то встретиться с ними и по результатам встречи решить о дальнейшем. Так мы и договорились. Я вернулся в Москву и встретился с командиром подразделения по борьбе с исламским терроризмом, молодым генерал-майором. Я получил от него материалы и разъяснения к ним и передал все Меиру Дагану. После ознакомления с ними было решено встретиться с ФСБ в Москве. После еще одной моей поездки в Москву, во время которой я подготовил визит Дагана, мы приехали вместе с ним на переговоры с ФСБ. Это было серьезное и глубокое обсуждение, во время которого были также высказаны оценки и предположения о направлениях развития исламского терроризма. Даган подготовил отчет, и мы вместе подали его премьер-министру Беньямину Нетаньяху.
Даган рекомендовал продолжить сотрудничество по этому вопросу. В принципе, это было верно. Но я заметил Меиру Дагану, что структуры не будут от этого в восторге по тысяче и одной причине, частично оправданным, но в основном безосновательным, и все просто уйдет в песок. В сущности, на этом и закончилось мое участие в этой истории. Не было никакого смысла и дальше принимать в ней участие. Через некоторое время мне позвонил генерал из ФСБ. Он приехал в Израиль на переговоры. По его словам, он попросил у организаторов визита встретиться со мной, но те увильнули от ответа. Генерал попросил встретиться с ним, и мы встретились в его гостинице в Тель-Авиве и просидели полночи. Он поблагодарил меня за помощь и сказал, что, наконец, начался более серьезный диалог. Вместе с тем он отметил, что не почувствовал особого воодушевления с израильской стороны, и он опасался, что в конце концов желаемых и необходимых результатов не достичь. Я ответил ему, что я не могу в это вмешиваться и как-то еще повлиять, это вне моих функций и полномочий. Мы встречались еще несколько раз в Москве по просьбе генерала ФСБ. Он держал меня в курсе дел во всех подробностях, включая переданную ими израильским коллегам информацию и предложения. Процесс пошел, но очень и очень медленно и, на мой взгляд, недостаточно ни по темпу, ни по содержанию. Через некоторое время офицер-армянин, с которым я встречался, «покончил с собой», выбросившись из окна с шестого этажа дома отдыха. По оценке его коллег, его просто ликвидировали чеченские террористы. Шел 1998 год. Три года до атаки Бен Ладена на Соединенные Штаты Америки.