Эпилог
На холме белели остатки строений, превратившихся в руины настолько давно, что успели полностью зарасти. Плющ увил стены, молодые деревца пробились сквозь рассевшиеся полы. Был здесь – но Нимуэ знать этого не могла – храм, вотчина жрецов некоего позабытого бога. Для Нимуэ это были лишь руины. Куча камней. И указатель. Знак того, что она идет верной дорогой.
Поскольку сразу за холмом и руинами гостинец раздваивался. Один путь вел на запад, через вересковые пустоши. Второй, тянувшийся на север, исчезал в густом и темном лесу. Нырял в темную чащобу, тонул в мрачной темноте, исчезал среди деревьев.
И это была ее дорога. На север. Через печально знаменитый Соичьий лес.
Россказням, которыми ее пытались пугать в Ивало, Нимуэ не слишком-то верила, во время путешествия она неоднократно сталкивалась с подобным, в каждой округе бытовал свой жуткий фольклор, местные страсти да ужасы, чтоб нагонять страх на приезжих. Нимуэ уже пугали русалками в озерах, берегинями в речках, умертвиями на перепутьях и упырями на кладбищах. Каждый второй мост оказывался логовом троллей, что ни группка кривых верб – то засада стрыги. Нимуэ в конце концов привыкла, повседневные страхи перестали пугать. Но недостает сил, чтобы совладать со странным беспокойством, охватывающим тебя, когда входишь в темный лес, ступаешь на тропу меж курганами в тумане или бредешь средь затянутых испарениями болот.
Теперь, перед темной стеной леса, она тоже ощущала это беспокойство, скользившее мурашками по затылку и иссушавшее рот.
Дорога наезжена, повторяла она мысленно, вся в колеях от повозок, истоптана копытами коней и волов. Что с того, что лес выглядит страшно, это вовсе не какая-нибудь глушь, а торный путь к Дориану, ведущий сквозь остатки пущи, которая уцелела от топоров и пил. Многие здесь ездят, многие здесь ходят. Я тоже пройду. Я не боюсь.
Я – Нимуэ верх Вледир ап Гвин.
Ямина, Гвадо, Сибелл, Брюгге, Кастерфурт, Мортара, Ивало, Дориан, Анхор, Горс Велен.
Она огляделась, не приближается ли кто. Было бы, подумала, веселей в компании. Но гостинцем этим, как назло, особенно здесь, особенно теперь, угощаться никто не хотел. Был он почти вымершим.
Ну, что ж. Нимуэ откашлялась, поправила узелок на плече, крепко сжала посох. И вошла в лес.
В чащобе преобладали дубы, вязы и старые, сросшиеся друг с другом грабы, попадались также сосны и ели. Внизу царствовал густой подлесок, переплетенья боярышника, орешника, черемухи и жимолости. В таком подлеске обычно кишмя кишели лесные птахи, но в этом лесу царила зловещая тишина. Нимуэ шагала, устремив взгляд в землю. Она вздохнула с облегчением, когда в глубине леса внезапно застучал дятел. Кто-то здесь, однако, живет, подумала она, я тут не одна-одинешенька.
Она остановилась и резко повернулась. Не заметила ничего и никого, но миг назад была уверена, что кто-то идет за ней. Чувствовала, что за ней наблюдают. Наблюдают скрытно. Страх перехватил горло, дрожью скользнул по спине.
Она пошла быстрее. Лес, как ей казалось, стал редеть, сделалось светлее и зеленее, поскольку в чаще начала преобладать береза. Еще поворот, еще пару, подумалось ей лихорадочно, еще чуть-чуть – и лес закончится. Я оставлю его позади вместе с тем, что за мной крадется. И отправлюсь дальше.
Ямина, Гвадо, Сибелл, Брюгге…
Она даже не услышала шелеста, а движение уловила краем глаза. Из густого папоротника выстрелил серый, плоский, многолапый и невероятно быстрый абрис. Нимуэ завопила при виде щелкающих клешней, огромных, словно косы. Щетинящихся шипами лап. Многочисленных глаз, окружавших башку, подобно короне.
Она почувствовала сильный рывок – ее сдернуло с места и резко отшвырнуло в сторону. Она повалилась спиной на спружинившие заросли орешника, вцепилась в них, готовая вскочить и бежать. Замерла, глядя на развернувшуюся на дороге дикую пляску.
Многоногое создание прыгало и крутилось, крутилось неимоверно быстро, размахивая лапами и щелкая ужасными жвалами. А вокруг него, еще быстрее, так быстро, что движения смазывались, танцевал человек. Вооруженный двумя мечами.
На глазах у окаменевшей со страха Нимуэ в воздух взлетела сперва одна, потом вторая, потом третья отрубленная лапа. Удары меча обрушивались на плоский корпус, из которого брызгали потоки зеленой жидкости. Тварь дергалась, кидаясь из стороны в сторону, наконец диким прыжком метнулась к лесу, спасаясь бегством. Далеко не сбежала. Человек с мечами догнал ее, наступив, с размаху пригвоздил к земле остриями обоих клинков. Тварь долго молотила по земле лапами и наконец замерла.
Нимуэ прижала руки к груди, пытаясь хотя бы так успокоить колотившееся сердце. Видела, как ее спаситель приседает над убитой тварью, как ножом отковыривает нечто с ее панциря. Как вытирает клинки мечей и вкладывает их в ножны за спиной.
– В порядке?
Нимуэ не сразу сообразила, что вопрос обращен к ней. Но и так не смогла бы ни отозваться, ни подняться с орешника. Избавитель не спешил вытягивать ее из кустов, поэтому пришлось выползать самой. Ноги тряслись так, что с трудом могла стоять. Сухость во рту не проходила.
– Дурная идея – такое вот одинокое путешествие через лес, – сказал избавитель, подходя ближе.
Снял капюшон, снежно-белые волосы едва ли не светились в лесном полумраке. Нимуэ чуть не вскрикнула, непроизвольным жестом прижала руки ко рту. Немыслимо, подумала она. Абсолютно невозможно. Это мне, должно быть, снится.
– Но отныне… – продолжил беловолосый, разглядывая лежавшую на ладони черную, с прозеленью медную табличку. – Отныне тут можно ходить без опаски. Потому как – что тут у нас? IDR UL Ex IX 0008 BETA. Ха! Не хватало мне тебя для общего счета, восьмерочка. Но теперь счет закрыт. Как ты, девушка? Ах, прости. Пересохло во рту, да? Язык как мочало? Знаю такое состояние, знаю. Вот, глотни.
Она приняла флягу дрожащей рукой.
– И куда мы путешествуем?
– До Д… До До…
– До?
– До… Дориана. Что это было? Это… там?
– Шедевр. Чудесное творение номер восемь. Не важно, впрочем, что это было. Важно – что быть перестало. А ты кто? Куда направляешься?
Она кивнула, сглотнула. И решилась. Сама удивилась своей отваге.
– Я… Я – Нимуэ верх Вледир ап Гвин. Из Дориана пойду в Анхор, оттуда – в Горс Велен. В Аретузу, школу чародеек на острове Танедд.
– Ого. А откуда путь держишь?
– Из села Ямина. Через Гвадо, Сибелл, Брюгге, Кастерфурт…
– Знакомый путь, – прервал он ее. – Воистину ты прошла половину мира, Нимуэ, дочь Вледира. В Аретузе должны добавить тебе за это баллы на вступительном экзамене. Но, полагаю, не добавят. Амбициозную ты поставила перед собой цель, девушка из села Ямина. Чересчур амбициозную. Идем со мной.
– Добрый… – Нимуэ все еще не держали ноги. – Добрый господин…
– Да?
– Благодарю за спасение.
– Благодарить надлежит мне – тебя. Я уже несколько дней высматриваю кого-нибудь вроде тебя. Если кто сюда и направлялся, то шли обычно большими группами, шумно и оружно, на таких наш шедевр номер восемь не решался нападать, из укрытия и носа не казал. А ты его оттуда выманила. Даже с большого расстояния он способен различить легкую добычу. Кого-то, кто странствует в одиночестве. И кто невелик. Без обид.
Край леса, как оказалось, был совсем рядом. Дальше, подле группки деревьев, ждала лошадь беловолосого. Гнедая кобыла.
– До Дориана, – сказал беловолосый, – отсюда каких-то сорок миль. Для тебя – три дня дороги. Три с половиной, если считать остаток сегодняшнего. Ты это понимаешь?
Нимуэ почувствовала внезапную эйфорию, перечеркнувшую отупение и прочие результаты испуга. Это сон, подумала. Мне это снится. Это не может быть наяву.
– Что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь?
Нимуэ собрала всю свою отвагу.
– Эта кобыла… – от возбуждения она едва могла говорить внятно. – Эта кобыла зовется Плотвой. Потому что каждая твоя лошадь так зовется. Потому что ты – Геральт из Ривии. Ведьмак Геральт из Ривии.
Он смотрел на нее долго. Молчал. Нимуэ тоже безмолвствовала, глядя в землю.
– Какой нынче год?
– Тысяча триста… – она подняла удивленно глаза. – Тысяча триста семьдесят третий после Возрождения.
– Тогда, – беловолосый отер лицо рукой в перчатке, – Геральт из Ривии давно уже мертв. Умер он сто пять лет тому назад. Но я думаю, что его бы порадовало, что и спустя сто пять лет люди его помнят. Помнят, кем он был. Ха, помнят даже, как зовут его лошадь! Да, полагаю, он был бы рад… Если бы мог об этом знать. Пойдем. Я тебя проведу.
Они долго шагали в молчании. Нимуэ кусала губы. Устыдившись, решила больше ничего не говорить.
– Перед нами, – прервал напряженную тишину беловолосый, – распутье и тракт. Дорога к Дориану. Доберешься в безопасности…
– Ведьмак Геральт не умер! – выпалила Нимуэ. – Он просто ушел, ушел в Страну Яблонь. Но он вернется… Вернется, потому что так гласит легенда.
– Легенды. Байки. Сказки. Россказни и поболтушки. Я мог бы догадаться, Нимуэ из села Ямина, идущая в школу чародеек на острове Танедд. Ты не отважилась бы на столь опасное путешествие, когда б не сказки и легенды, на которых ты выросла. Но это лишь сказки, Нимуэ. Только сказки. Ты уже слишком далеко ушла от дома, чтобы не понимать этого.
– Ведьмак вернется из иных миров! – не сдавалась она. – Вернется, чтобы защищать людей, когда Зло вновь поднимет голову. До тех пор, пока будет существовать тьма, будут нужны и ведьмаки. А ведь тьма все еще существует!
Он долго молчал, глядя в сторону. Наконец повернулся к ней. И улыбнулся.
– Тьма все еще существует, – согласился. – Несмотря на поступь прогресса, который, как следует нам верить, призван разогнать тьму, уничтожить угрозы и отогнать страхи. До сих пор прогресс изрядных успехов на этом поприще не достиг. До сих пор прогресс только уверяет нас, будто тьма – всего лишь застящее взор суеверие, что бояться нечего. Но это ложь. Бояться есть чего. Потому что всегда, всегда будет существовать тьма. И всегда будет таящееся в темноте Зло, всегда будут во тьме клыки и когти, убийство и кровь. И всегда будут нужны ведьмаки. И крайне необходимо, чтобы всегда они появлялись там, где в них нужда. Там, откуда доносятся крики о помощи. Там, откуда их зовут слабые. Чтобы они появились, призванные, с мечом в руке. С мечом, сверканье которого разобьет тьму, свет которого – разгонит мрак. Красивая сказка, верно? И заканчивается хорошо, как всякой сказке и надлежит.
– Но… – заикнулась она. – Но ведь сто лет… Как это возможно, чтобы… Как это возможно?
– Такие вопросы, – прервал он ее, все еще с улыбкой, – нельзя задавать будущей адептке Аретузы. Школы, в которой учат, что нет вещей невозможных. Потому что все, что нынче кажется невозможным, завтра станет будничной явью. Такой девиз должен висеть над входом в университет, который вскоре станет твоим университетом. Счастливой дороги, Нимуэ. Бывай. Тут мы расстаемся.
– Но… – она почувствовала внезапное облегчение, а слова полились рекой. – Но я хотела бы знать… Знать больше! О Йеннефер. О Цири. О том, как на самом деле закончилась та история. Я читала… Я знаю легенду. Знаю все. О ведьмаках. О Каэр Морхене. Знаю даже названия всех ведьмачьих Знаков! Прошу, расскажи мне…
– Тут мы расстанемся, – прервал он ее ласково. – Перед тобой лежит дорога к твоему предназначению. Передо мной же – совершенно иной путь. Сказание продолжается, история никогда не завершается. Что же до Знаков… Есть такой, какого ты еще не знаешь. Носит он название Сомнэ. Взгляни на мою ладонь.
Она взглянула.
– Иллюзия, – услыхала еще откуда-то, из далекого далека. – Все – иллюзия.
– Эй, девушка! Не спи, а то ограбят тебя!
Она вскинула голову. Протерла глаза. И вскочила с земли.
– Я заснула? Спала?
– Еще бы! – засмеялась с козел правившая повозкой толстая тетка. – Будто камень! Как убитая! Я дважды тебя окликала, а ты – ничего. Уж я хотела с повозки слазить… Ты одна? Что ты так осматриваешься? Выглядываешь кого?
– Человека… беловолосого… Был здесь… А может… Я и сама уже не знаю…
– Никого ты здесь не видела, – ответила женщина. Из-за ее спины, из-за занавесей, выглядывали мордашки двоих детей.
– Вижу, ты странствуешь, – женщина глазами указала на узелок и посох Нимуэ. – Я еду в Дориан. Хочешь – подвезу. Если и тебе в ту сторону.
– Спасибо. – Нимуэ вскарабкалась на козлы. – Стократное спасибо.
– Но-о! – женщина ударила вожжами. – Тогда – поехали! Удобней ведь ехать, чем пешкодралом, а? Ох, должно быть, подустала, если тебя сон такой сморил, что у самой-то дороги и закемарила. Спала, скажу тебе…
– Как камень, – вздохнула Нимуэ. – Знаю. Устала я и уснула. А до того было у меня…
– Ну? Что было?
Она оглянулась. Позади вставал черный лес. Впереди же лежала дорога средь ряда верб. Дорога к предназначению.
Сказание продолжается, подумала она. История никогда не заканчивается.
– Был у меня чудесный сон…