Книга: Чертова дюжина ангелов (сборник)
Назад: Глава 4.
Дальше: Глава 6.

Глава 5.

– Это невозможно!
Кришталь нервно стянул с рук тончайшие лайковые перчатки и куснул палец. На его лице отражалась полная растерянность и едва ли не отчаяние.
– Запроси форт Бриггс, – резко приказал Лоссберг. – Они должны были что-то видеть. Если нет – ты ошибся, двоечник.
– Да не мог же я ошибиться на ровном месте! – страдальчески выкрикнул Кришталь.
Где-то далеко в бездне, за несколько световых лет от пробивающегося сквозь пространство «Циклопа», вокруг огромного водородного облака медленно крутился «свободный» планетоид. Один оборот эта каменюка совершала за неполное тысячелетие, и люди решили использовать его в своих целях. Корявый булыжник немного выровняли, проели его, как мыши – головку сыра, установили автономный комплекс жизнеобеспечения и щедро украсили: кое-где пушками, а по большей части – антеннами и телескопами наблюдения. Теперь темный кусок базальта назывался фортом Бриггс. Мимо него, по прикидкам Лоссберга, неминуемо должен был пройти фрегат с Каспарчиком на борту.
Сэмми Кришталь перекрестился, помянул пречистую Мадонну и распорядился врубить башню дальней связи. Форт ответил ему не сразу, сперва произошел незримый обмен позывными. Только потом, узнав своих, вахтенные связисты Бриггса, отупевшие от многочасового преферанса, вывели на Кришталя службу наблюдения.
Лицо полковника посерело.
– «Трэйсер» прошел на восемь «иксов» дальше, – прошептал он, – зато по его курсу промчались лидданы. Семь единиц, дьявол им в душу.
Лоссберг считал быстрее, чем штурман.
– Не тормозить, – распорядился он. – По игреку – правый двенадцать градусов. Я сейчас переоденусь и буду в рубке. Объяви тревогу: через десять-пятнадцать минут мы их увидим.
Хикки понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, что произошло. Сообразив, он разъяснил ситуацию Этерлену. Фрегат Кирпатрика почему-то шел не тем курсом, которым следовало бы, направляясь на Килборн. Возможно, он хотел кого-то запутать, или уже чуял, что по его следу хищно крадутся лидданские «коллеги», мечтающие устроить ему баню. Кришталь же, абсолютно верно высчитавший точку рандеву, на сей раз попал пальцем в небо; один лишь Лоссберг, склонный к принятию нетрадиционных решений, моментально раскусил хитрость их подопечного и понял, на сколько они удалилсь от действительного места встречи.
Ревущий моторами «Циклоп» часто затрясся от «выстрелов» разворачивающих его эволюционников. Автоматике нельзя было ошибаться, на сверхсвете с тягой не шутят: стоит хоть чуть-чуть переусердствовать, и поворачивающую махину мгновенно разнесут боковые гравитационные векторы – и пыли не останется!
Хикки попал в рубку раньше комдива. Корабль уже шел по прямой, лишь изменившиеся показания приборов свидетельствовали о рискованном вираже. Пилоты хмуро приветствовали гостей. Этерлен занял складное креслице под переборкой, а Хикки встал за спинками пилотских кресел. Впервые за прошедшие шесть лет он надел черный полковничий мундир и пилотку с золотым шнуром, который то и дело колотил его по носу: на «бортах», почему-то никогда не носили фуражек. Пилотки Хикки ненавидел с детства, но нарушать традицию он не желал.
– К атаке! – Лоссберг, одетый теперь в синий боевой комбинезон, появился в рубке беззвучно, как змея.
Первый пилот поспешно освободил ему свое место. Генерал плюхнулся в кресло, острым взглядом впился в экраны дальнего обнаружения.
– У нас минут пять, – сказал он Хикки. – Ты присядь куда-нибудь, а то как швырнет – костей не соберешь.
– Ну, Каспарчик на нас не бросится, – фыркнул Хикки, занимая свободное кресло вспомогательного оператора.
– Я не о нем.
В главной штурманской рубке Симеон Кришталь нервно стиснул пальцами холодную рукоять меча и вспомнил о прокушенном языке. Шесть лет назад он получил свое первое и пока единственное ранение, едва не отъев себе кончик языка: в бою корабль здорово дернуло, а зубы у него всегда отличались крысиной остротой. Экраны были пусты, но Кришталь знал, что Лоссберг не может ошибаться.
– Дайте мне лоцию, – приказал он старшему штурману. – Прямо по курсу… что у нас там? Кажется, мы болтаемся в районе рискованного звездоплавания?
Прямо по курсу находились два пересекающихся гравитационных поля. Такие явления встречются в космосе довольно часто, и уже не одно поколение астрофизиков пыталось придумать им какое-то разумное объяснение, но ни у кого не получалось. В древние времена, когда корварцы, а за ними лидданы осваивали Бездну на примитивных досветовых звездолетах, эти коварные «ямы» поглотили немало невинных душ… Кришталь смотрел на многоцветные графики, указывающие интенсивность разнонаправленных векторов и думал о том, что там, где невидимые глазу, сходятся в вечном поединке две чудовищные гравитационные «медузы», там неизбежно должен крутиться настоящий водоворот из всяческого мусора, затянутого ими за миллионы лет.
– Худо дело, – вздохнул старший штурман. – Здесь надо тормозить, иначе разлетимся.
– Не бздемо, – ответил Кришталь. – Босс знает, где что лежит. Приготовь мне экстраполяцию «на пробой», с ускорением. Раз босс прет как на параде, значит, он не даст нам разлететься в клочья: даже в этом, будь он проклят, тумане…
Он вытащил меч из ножен, попробовал пальцем остроту узкого золоченого клинка и, довольный, положил его перед собой на пульт.
– Вот они, песьи дети, – обрадовался Лоссберг, глядя, как по дисплею побежали шустрые ряды цифр.
Парой секунд спустя левый сектор обзорного экрана высветил «картинку». Генерал сразу помрачнел.
– Четыре – лидданские крейсера типа «Энке», еще два – эскортные фрегаты «Варх», а вот эта стрекоза… дьявол меня раздери, она может потрепать мне нервы!
Лидданские крейсера были похожи на несколько заостренных сарделек, слепленных бок о бок в процессе заморозки. Для «Циклопа» они были не опаснее, чем макака с кирпичом. Фрегаты – сложные дискообразные сооружения с целым лесом надстроек – были куда более серьезным противником, но Лоссберга они, судя по всему, не волновали. Его взгляд был прикован к изящному серо-зеленому сооружению, действительно напоминавшему стрекозу. Этот корабль был значительно крупнее лидданских машин и походил на них не более, чем рысь на черепаху.
– «Огар», – уважительно прошептал Лоссберг, – настоящий «Огар». И где они его откопали?
Услышав давно знакомое название, Хикки широко распахнул глаза. Да, эта стрекоза была создана иным, более древним, чем лидданский, разумом: перед ними висел легендарный корварский броненосец типа «Огар». Порождение давно минувших войн, некогда он был самым мощным кораблем в галактике. Гладкие, словно вылизанные формы броненосца говорили о том, что он приспособлен для посадок на планеты, – глядя на чудовище длиной едва не в сотню километров, в это почти не верилось, но факт оставался фактом: его полубезмный отец, инженерный гений князь Огар Ир-Экр сумел создать двигатели, могущие поднять такую прорву металла и квазиживого пластика.
– Я никогда не надеялся встретиться с таким противником, – произнес Лоссберг почти сладострастно.
– На малой дистанции он превратит нас в кучу жареного дерьма, – мрачно отозвался из-под потолка Сэмми Кришталь.
– На малой? – не понял Этерлен.
– В те времена еще не существовало конусных зарядов, – пояснил Хикки. – И его пушки опасны для нас только при стрельбе в упор.
– А если его перевооружили?
– Перевооружить его нельзя, – усмехнулся Лоссберг. – Орудийные ячейки намертво «вписаны» в силовую схему корпуса. Корабль очень перетяжелен, и если их выдернуть с мясом, то он развалится в первом же повороте, не выдержав нагрузки. Нет, у него стоят еще те пушки, что смонтировали на стапелях.
– А вон и наш приятель, – заметил Этерлен.
Пилоты «Трэйсера», наверняка уже заметившие приближение имперского линкора, совершали сложный маневр, пытаясь обойти лидданскую армаду, которая блокировала его продвижение, оттирая грозный фрегат к близким вихрям межполярной «ямы». Стоило «Трэйсеру» войти в эту невидимую ловушку, и он был обречен – мгновенная потеря скорости сделала бы его беспомощным перед пушками лиддан. С другой стороны, сами они тоже отнюдь не стремились приблизиться к нему на дистанцию линейного поражения. Натуго упакованный орудийными башнями, фрегат огневого подавления мог разметелить их, как осенние листья.
– Теперь мы уже можем с ним связаться, – сказал Кришталь.
Лоссберг пожевал губами, размышляя. До того вопрос связи с Каспарчиком даже не обсуждался. Все прекрасно понимали, что штрих-кодера на его корабле нет, а шпарить в эфир открытым текстом никому не хотелось. Вопль «Циклопа» услышали бы все на свете, и уже завтра в имперском сенате левые депутаты стали бы едко вопрошать, каким это чертом патрульный «охотник» беседует с разыскиваемым во всех мирах флибустьером. Сейчас уже можно было пустить в ход узкорадиусную боевую станцию.
– Он сейчас как, – спросил Лоссберг, – на кишку жалуется?
– Я бы не сказал, – поежился Этерлен. – Скорее, наоборот.
– Ну, все равно. Предупреждать мы его не станем. Скажем только, что мы свои, и чтобы он не путался под ногами. Кто будет говорить?
– Наверное, я, – Этерлен поднялся из кресла. – Я его хорошо знаю. А вы не слушайте… не ваших ушей дело.
Каспар Кирпатрик всегда поддерживал на своих кораблях суровую дисциплину. Дежурный связист «Трэйсера» ответил с такой поспешностью, словно ждал этого вызова полжизни.
– Командира, – приказал ему Этерлен.
Оператор не стал интересоваться, кто проявляет интерес к фигуре его босса – через пару секунд генерал услышал пыхтенье Каспарчика.
– Пол Этерлен, Второе Управление, – представился он. – Ты меня помнишь, мерзавец?
– Еще бы, – Кирпатрик вздохнул с таким облегчением, будто ему отпустили грехи на полстолетия вперед. – Как вы вовремя. Вы мне поможете?
– Ну не могу же я отдать тебя на съедение этим уродам. Ты нам только не мешай… у меня тут Райнер Лоссберг – знаешь, наверное, такого?
– Кто ж его не знает? Если у вас там действительно Лосси, то пучеглазым самое время молиться.
– Ну вот… ты ему не мешай, он сам справится. Только потом не вздумай от нас удирать: разговор есть. Понял?
– Да как не понять?
Этерлен отключился и вернулся в свое кресло.
– Он все понял. Можно работать.
Лоссберг резко дернул плечами. Пока Этерлен болтал с пиратским «бароном», диспозиция изменилась, и отнюдь не в его пользу. «Циклоп» уже вытормозился, готовый к бою, но командир «Огара» был, по всей видимости, тертым калачом. Броненосец развернулся таким образом, что любая попытка Лоссберга ударить по его меньшим собратьям мощью бортового залпа неминуемо приводила к тому, что линкор или попадал под прицельный огонь его башен, или опасно приближался к гравитационной «яме», где превращался в подсадную утку. Лоссберг готов был поклясться, что «Огаром» командует корварец, причем из опытных. Он прекрасно знал, что поразить его корабль насмерть один «Циклоп» не сможет. Тяжелая броня, созданная для отражения некогда страшных бустер-бумерангов расы леггах, надежно защищала его «Огар» на любых дистанциях. Сейчас Лоссберг мог стрелять только батареей главного калибра…
Прищурясь, он смотрел на экраны, и с каждой секундой ситуация нравилась ему все меньше и меньше.
– Меч крепче ветра, – едва слышно прошипел он, – но сильный ветер может вырвать меч из рук… и тогда… главный калибр, цель – оба «Варха» – пристрелка! – отрывисто приказал Лоссберг второму пилоту.
Послушный его рукам, линкор еще сбросил скорость, и теперь он полз настолько медленно, что Хикки подумал, а не спятил ли Лосси от неумеренного потребления рома пополам с настоятелем Яаром… в носу корабля разъехались гигантские «ворота» батареи главного калибра. Тонкие стволы пристрелки осторожно обнюхали сумеречную муть пространства, немного пошевелились и вдруг дернулись, изрыгнув четыре голубые стрелы.
В темных, почти черных бортах обоих лидданских фрегатов зажглись неяркие звездочки. Баллистический вычислитель, мгновенно обработав информацию, доложил о готовности к стрельбе.
Правую руку Лоссберг положил на «пианино» управления батареей, а левую – на консоль акселераторов.
– Правый борт, – сказал он, – сейчас вам откроется корварский антиквариат. Ударьте ему в голову, оглушите его… хотя бы на минуту.
Этого не ждал никто, и меньше всего – командир «Огара»! Врезав залпом шестнадцать мощнейших орудий, огромный «Циклоп» вдруг содрогнулся от жуткого удара маршевых двигателей, враз заработавших на полную мощность. Несмотря на почтенный возраст, моторюги мгновенно набрали давление и швырнули тяжелый линкор вперед; секундой позже, отзываясь на поворот штурвала, затарахтели эволюционники. Старинный броненосец оказался перед самым носом комендоров правого борта, и они не упустили свою добычу. Лавина огня плеснула в округлую «голову» титанической стрекозы, снося расположенные там приборы целеуказания и управления огнем. Лоссберг и в самом деле знал, что он делал. На некоторое время «Огар» оказался слеп, как столетний крот, и этого времени ему вполне хватило, чтобы, форсируя моторы, неимоверным маневром прорваться через возможную директриссу поражения. Когда вслед «Циклопу» заработали кормовые башни корварского броненосца, он был уже практически неуязвим.
Лоссберг скосил глаза (секунды, секунды – время привычно пласталось, разбегаясь в его сознании на множество сверкающих звездочек, и в каждой из них он успевал разглядеть свое ближайшее будущее) – «Трэйсер» уже завершил поворот, сейчас ему должны были открыться все четыре «Энке». Оба фрегата, вкусившие от щедрот имперских комендоров, выписывали циркуляцию, то ли пытаясь наладить двигатели, то ли сражаясь с неизбежными внутренними пожарами. Летать им уже не светило. «Огар» был далеко позади. Лоссберг знал, что маневренностью древняя «крепость» не отличалась, и бояться ее больше не стоило.
От борта «Трэйсера» потянулись мириады тонких голубых нитей, враз дотянулись до лидданских крейсеров, и те лопнули, будто испорченные консервы. Лоссберг хорошо видел, как из разодранной обшивки выползают скрученные чудовищной температурой палубные перекрытия… Это была не просто потеря давления, это – конец, живых там уже нет. То же самое – случись ему попасть под прямой залп «Огара» – могло произойти и с «Трэйсером», но на сей раз Каспарчику крупно повезло.
– Свалим от греха подальше, – решил Лоссберг. – Эта старая лохань нас уже не догонит, к тому же, кажется, им сейчас есть чем заняться. Скажите вашему Кирпатрику, чтобы пристраивался нам в кильватер. Перед Килборном я тормозну, там и поговорите.
… Когда Этерлен, изможденный до того, что его почти не держали ноги, вернулся на «Циклоп», по бортовому времени была глубокая ночь. Хикки проводил время в компании Лоссберга, именинника Кришталя, басовитой связистки и еще двух девушек из числа старших офицеров корабля. Кришталь был мертвецки пьян, но не подавал виду, ревностно следя, чтобы стаканы гостей не оставались пустыми, а Лоссберг щупал своих красавиц и травил им байки. Появление Этерлена слегка отрезвило компанию. Генерал казался серым, как мертвец. С трудом переставляя ноги, он дополз до свободного кресла и вцепился в протянутый ему бокал.
– Это не он, – прохрипел Этерлен.
– Что? – не понял его Хикки. – Ты о чем говоришь?
– Я говорю о том, что Каспарчик не имеет к нашему делу никакого отношения. Я допрашивал его под «химией», он теперь не скоро придет в себя. Мы совершенно зря гонялись за этой сволочью – он ничего не знает, совершенно ничего. У него конфликт с лидданами, это да, но не более того…
Хикки провел ладонью по глазам. Он понял. Этерлен накачал Китрпатрика составом, позволяющим полную «промывку мозгов» – человек просто не может врать или фантазировать, он говорит только то, что есть на самом деле. Но… если Каспарчик действительно не имел никакого отношения к убийствам «конвойников» и лидданского консула, то кто же на самом деле затеял всю эту гнусную возню? Как ни напрягайся, а Хикки не мог представить себе человека, которому это было бы до такой степени выгодно.
– И что теперь? – спросил он Этерлена.
– Возвращаемся на Аврору. Теперь – пойдем по другому пути… Будь оно все проклято!
– Но погоди, – возразил Хикки, – раз уж мы залетели к самому Килборну, есть смысл опуститься на планету. У меня тут кое-какие дела.
– У тебя сейчас не может быть никаких дел…
– Это наши дела, Пол. Я внятно изъясняюсь?
– Вполне. Тогда договаривайся с Лосси. Чем скорее мы вернемся на Аврору, тем лучше.
* * *
Для Хикки, выросшего на планете с достаточно высокой среднегодовой температурой, Килборн выглядел откровенно суровым. Этот мир был прохладным царством ровных как стол степей и дремучих лесов, в которые колонисты старались не заглядывать без особой нужды. В степях бродили бесчисленные стада, дающие верный кусок хлеба тысячам мелких ранчеро и работу огромным консервным комбинатам вокруг столицы. Севернее, в ослепительном сиянии снегов, стоял несмолкающий грохот передвижных горнообогатительных заводов. Богатый рудами Килборн был заселен уже давно, но из-за климата мало кто стремился попасть на эту планету. Несмотря на то, что возможностей разбогатеть тут было великое множество, численность населения росла очень вяло.
Зато Килборн чертовски любили авантюристы и мошенники всех мастей, которым было глубоко плевать на климат: им-то как раз нравился малолюдный мир, стоящий как бы на перекрестке основных галактических трасс. Столичный Шерригейт весьма походил на аврорский Портленд. Здесь всегда можно было кого угодно купить и что угодно продать.
Хикки не был на Килборне больше десяти лет. Когда командирский катер с «Циклопа» опустился в военной зоне шерригейтского космопорта, он посмотрел на серое, словно бы уставшее от солнца небо, и зябко передернул плечами.
– Хорошо хоть, нет дождя. Здешнее лето всегда кажется мне осенью, – пожаловался он Этерлену.
Этерлен мрачно выматерился. За его спиной усмехнулся напросившийся на прогулку Лоссберг. Они стояли на трапе катера, ожидая, пока от административного сектора военной зоны подъедет небольшой колесный вездеход. Все были в штатском, но, в принципе, одежда на данный момент не играла никакой роли: в любом случае им следовало посетить ближайшую лавку и одеться в местное платье. Этерлен хорошо знал, что в Шерригейте не следует привлекать к себе внимание аборигенов.
Комендант базы во что бы то ни стало желал лично поприветствовать Лоссберга, но тот уклонился от его объятий, сославшись на нехватку времени. Пройдя мимо контрольной линии цивильной таможни (никаких документов, никакого оформления – сейчас они считались людьми Флота, и ни один чиновник не мог потребовать от них исполнения стандартной процедуры), вся троица уселась в заранее заказанный кар с черными стеклами. Машина выкатилась на ситивэй; через час все трое уже выглядели так, словно прожили на Килборне не один год. Лоссберг не без удивления разглядывал свой серо-голубой камзол с меховой оторочкой и обязательным капюшоном, и мешковатые брюки. Хикки и Этерлен выглядели как богатые ранчерос: короткие плащи, под которыми были надеты теплые кожаные жилетки, грубоватые штаны и высокие остроносые сапоги, звенящие множеством цепочек и каких-то дурацких погремушек. Этерлен не раз работал на этой планете и хорошо изучил все привычки местного населения.
– У тебя есть какой-то определенный план? – спросил он у Хикки, когда они покинули неприметный магазинчик в узком переулке старой части города.
Махтхольф задумчиво оглядел коричневую стену древнего здания, кое-где украшенную старыми пятнами какой-то краски, и покачал головой.
– Мне нужно позвонить, – заявил он. – Сейчас мы арендуем коптер, позвоним, и отправимся в гости к Чавесу – я почти уверен в том, что он, как всегда, торчит на своем ранчо.
– Нельсон Чавес? – переспросил Этерлен. – Я кое-что слышал о нем. Ты хорошо его знаешь?
– Я знаю почти всех, – буркнул в ответ Хикки. – Мы встречаемся каждый год на конференциях.
Вскоре они обнаружили контору по найму транспортных средств. Этерлен расплатился со своей карточки, и через несколько минут потрепанная машина взмыла в воздух. Переговорив по встроенному телефону, Хикки удовлетворенно тряхнул волосами.
– Он даже не удивился…
– Ты знаешь дорогу? – спросил Этерлен.
– Нет, но ведь есть же тут навигационнный терминал!
Хикки включил дисплей и принялся клацать кнопками, отыскивая нужную ему карту.
– Вот дьявол, – замычал он после нескольких попыток, – это модель из Метрополии, у них всегда какие-то странные проекции. Сейчас мы вот здесь, а лететь нам нужно, кажется, на запад… но что-то я ни черта не могу понять!
– Пусти меня, – Лоссберг уверенно выгнал его из пилотского кресла и положил ладонь на клавиатуру. – Там есть какие-то ориентиры?
– Ранчо «Черная луна». Должно быть обозначено…
– Вот оно. Ты просто ориентировался не по тому полюсу. Поехали.
Лоссберг уверенно гнал коптер на такой скорости, что вся дорога до ранчо Нельсона Чавеса отняла не более четверти часа. Хикки успел только выкурить сигару, – когда он погасил окурок в пепельнице, машина свалилась через облака вниз, и впереди зазеленела бескрайняя степь. Лоссберг выровнял коптер и спросил:
– Где садиться?
– Наверное, поближе к дому, – пожал плечами Хикки.
Под брюхом коптера промелькнули квадратные загоны для скота, и в лицо Хикки сверкнули острые крыши темного старого дома, покрытые переливчатой черепицей фотогенераторов. Неподалеку от замка располагась черная площадка для воздушной техники. Вывернув штурвал, Лоссберг умостил их коптер меж нескольких довольно дорогих машин кассанданского производства.
Хозяин ранчо обнаружился на пороге своего жилища. Подле него стояли двое парней в теплых кожаных куртках, весьма похожие на своего массивного седовласого родителя. Возле дома Хикки с изумлением увидел пару крупных жеребцов с длинными мохнатыми ногами. В недалеком загоне жизнерадостно покашливало стадо орегонских биф-хунаров, акклиматизированных на Килборне в первые же годы колонизации – неприхотливые и добродушные животные давали человеку мясо и превосходную шерсть.
– Не ждал увидеть вас до конференции, – прогудел Чавес, здороваясь с Хикки. – Пролетали мимо?
– Вроде того. Как торговля?
– Пока в порядке. А у вас?
– Простите, – вдруг вежливо вмешался Лоссберг, – не разрешите ли вы мне прокатиться на лошади?
Чавес удивленно примолк и изучающе смерил взглядом тощую фигуру генерала.
– А вы не свалитесь?
Лоссберг помотал головой. На привязанных к металлическому столбу жеребцов он смотрел с совершенно детским восторгом. Поймав его взгляд, Чавес пожал плечами и приказал одному из сыновей:
– Стэн, приведи гостю Лэйзи. У меня есть спокойная кобыла, мастер… только постарайтесь не заблудиться в холмах. Тут вообще всякое бывает.
Юноша вернулся, ведя на поводу громадную серую лошадь под седлом. По ее добрым и немного сонным глазам Хикки понял, что она не даром получила свое имя. Лоссберг подошел к животному, прошептал что-то ласковое, и с неожиданной резвостью, не коснувшись рукой высокой луки, взлетел в седло. Легкий удар каблуком – и кобыла, всхрапнув, исчезла за загоном.
– Умеет, – оценил Чавес не без удивления. – Ну, что… мы тут недавно сварили пиво – будете?
Сыновья Чавеса вынесли из дома легкие кресла, столик и здоровенный керамический жбан. Попробовав пива, Этерлен закатил глаза и поспешил достать сигару.
– Вы давно с Авроры? – спросил хозяин.
– Не слишком, – осторожно ответил Хикки. – А что?
– Да то… меня интересует, за каким дьяволом ваши уроды пришибли моего старого приятеля Петуха Дюваля. Я никогда не считал его слишком порядочным человеком, но все-таки, джентльмены…
– Дюваля? – кружка качнулась в руке у Хикки, и несколько хлопьев пены упали на столешницу. – Я не знал… когда?
– Передали сегодня утром. Что у вас там происходит? Я слышал, кто-то уделал лидданского консула. Что бы это все значило, а, мастер Хикки?
Хикки заметил, как Этерлен на секунду прикусил губу. Действительно, это уже переходило за всякую грань…
– Мне это не нравится, – продолжал огорченно бубнить Чавес. – Мы тут все люди простые, не чета вам, конечно, но все-таки, как-то это странно, вам не кажется? Сперва Пикинер, потом, кажется, Алекс Золкин – вот я и спрашиваю, что у вас там творится?
– Я это беспрестанно спрашиваю у самого себя, – проскрипел Этерлен. – особенно сейчас, перед новой большой войной. Кому нужно выбить людей, так необходимых Империи?
Чавес прищурился.
– Я не совсем понимаю вас, мастер Пол. Простите, но я вас не знаю… о войне мне уже прожужжали все уши, это да, но каким же боком мы можем быть так уж необходимы? А ну-ка, раскройте карты. Я вижу тут какую-то странность, мастер Пол…
Этерлен отставил в сторону свою кружку и вытащил удостоверение. Чавес заметно дернулся.
– Не совсем понимаю, мой генерал. Мы вам нужны?.. и за это нас убивают? Что это значит?
– Вряд ли за это, друг мой. За что – это мы выясним. Разговор сейчас другой.
– Я не хотел бы вести такие разговоры до тех пор, пока я не буду знать, что случилось с Петухом. Скоро я собираюсь быть на Авроре, и тогда…
– Я порекомендовал бы вам воздержаться от проведения собственного расследования по этому делу, – с вкрадчивой настойчивостью произнес Этерлен. – Доверьтесь профессионалам.
– Но, – Чавес повернулся к Хикки. – Вы, мастер Махтхольф?..
Хикки пожал плечами и продемонстрировал ему свои «корки». До хозяина ранчо стало доходить. Опустошив полную кружку пива, он устало откинулся на спинку кресла. Гости не мешали ему думать.
– Я начинаю понимать, – признался он.
– Это очень хорошо, – кивнул Хикки. – Если так, то следует понять и то, что все дальнейшие разговоры с вами будет вести только СБ, а никак не Флот.
– А если я скажу «нет»?
– А смысл? Вас мобилизуют десантным унтер-офицером. Вам нравится такая перспектива? Если вы скажете «да», все будет совсем иначе. Где-то в ранге полковника, я думаю… у вас же целый флот.
Чавес молчал минут пять.
– Знаете, что, – решил он наконец, – я действительно собираюсь на Аврору. Я не говорю «нет», но и вы поймите мои страхи… я надеюсь, что к моменту моего визита вы уже будете иметь какие-то объяснения по этому вопросу.
– Они вас удовлетворят, – хладнокровно заметил Этерлен. – Расскажите-ка мне, сколько дает такое вот стадо? Сколько нужно для него земель? Превосходные животные, я много о них слышал, но еще ни разу не общался с настоящим профессионалом…
Тонкости килборнского животноводства не слишком занимали воображение Хикки. Раскурив сигару, он прихватил с собой полную кружку темного горького пива и побрел вдоль фасада строения. Далекое нежаркое солнце клонилось к закату, ветер гнул пушистое море зеленой травы – кругом царил покой, нарушаемый лишь возней животных в загоне.
«Наверное, – философски подумал Хикки, – это тоже неплохо… если б я жил на Килборне, то, пожалуй, тоже купил себе такое же старое ранчо. Старое! Хм, старое ранчо… Империя еще не стара, но даже колониальные миры успели обрасти своими древностями и даже легендами. Каждый камень этого дома помнит поколения своих хозяев, их радости и огорчения, а возможно, и страсти, кипевшие под этой кровлей».
Из-за ближнего холма донесся тяжелый стук копыт, и через несколько секунд Хикки увидел грациозно несущуюся Лэйзи. В седле невозмутимо качался Лоссберг. Человек, пол-жизни проболтавшийся в Бездне и неохотно покидающий железное чрево своего корабля, он управлял лошадью так, словно не разлучался с ней и дня.
Кобыла подбежала к самому порогу. На Хикки вдруг дохнуло непривычным сладким зловонием, и он широко распахнул глаза от удивления: на тонком тросе Лоссберг тащил за собой отвратительное чудовище. Мертвый зверь был не слишком велик – наверное, не больше его самого, – но, несомненно, это был хищник: узкое, покрытое буро-зеленой чешуей тело с сильными задними лапами было увенчано приплюснутой головой, из которой угрожающе торчали четыре острых гнутых рога. Пасть зверя, развороченная выстрелом, казалась сплошным частоколом желтых зубов.
– Гуч! – непонятно выкрикнул Чавес, вскакивая. – Вы свалили гуча! Я впервые вижу, чтобы человек в одиночку угробил эту тварь – обычно они нападают раньше, чем ты их увидишь!..
– Он шумно дышал, – довольно равнодушно ответил Лоссберг, слезая с лошади. – Сидел за камнем и дышал. Я попросил его обождать минутку… мне хватило.
– А Лэйзи? Она что – не испугалась? Она вас не сбросила?
– Я уговорил ее не пугаться.
Чавес смотрел на Лоссберга, как на привидение собственной бабушки.
– Вы тоже из Конторы? – спросил он.
– Нет, я флотский.
Прибежавшие на шум люди – сыновья хозяина и ковбои с ранчо, отвязали мертвого монстра и теперь ходили вокруг него, цокая в изумлении языками. Смотреть на Лоссберга им было почти страшно. Кобыла стояла возле него совершенно спокойно, изредка косясь на поверженного врага и тихонько всхрапывала, словно желая что-то сообщить своему недавнему седоку.
Хикки никогда не видел Этерлена в таком изумлении.
– Это действительно опасная гадость? – спросил он Чавеса.
– Да с ума сойти! – обернулся тот. – Он ведь быстрый, как ракета. Наше счастье, что их уже мало осталось – в первые годы на них охотились целыми бригадами. Ужас местных холмов, знаете ли… Вы посмотрите, какие у него лапищи! Когда он бросается на тебя, увернуться почти невозможно, просто не успеваешь… Как же вам это удалось, мастер Райнер?
– Он хотел мною пообедать, – пожал плечами Лоссберг, – но слишком шумно себя вел. Я успокоил кобылу, дождался, когда он вылезет, и разнес ему башку. Вот и все. Ваша Лэйзи – замечательная лошадка. Она очень добрая и совсем не ленивая, просто задумчивая. Вы совершенно не разговариваете с ней, а она, на самом деле, довольно болтлива.
В подтвеждение его слов кобыла издала тихое ржание. Лоссберг дружески потрепал ее по шее, что-то едва слышно прошептал и отошел, чтобы налить себе пива. Чавес, впавший глубокую задумчивость, с шумом поскреб себе макушку.
Назад: Глава 4.
Дальше: Глава 6.