Глава 13
1
17 октября 1961 года в Кремлевском дворце съездов начал свою работу XXII съезд КПСС. Это был звездный час Никиты Хрущёва, высшая точка полета. Этот момент был также высшей точкой карьеры Козлова Фрола Романыча.
Повестка дня съезда:
• Отчетный доклад ЦК КПСС. Докладчик: товарищ Хрущёв.
• Проект Третьей программы КПСС. Докладчик: товарищ Хрущёв.
• Об изменениях в Уставе КПСС. Докладчик: товарищ Козлов.
• Выборы центральных органов Коммунистической партии.
Съезд Коммунистической партии — это ситуация, когда вся мощь КГБ, милиции, Вооруженных Сил находятся в состоянии наивысшей готовности. Еще бы: все руководство Советского Союза — политическое, военное, идеологическое, экономическое, транспортное, научное, все министры, маршалы, весь Центральный Комитет собраны в одном зале. В одной точке, если хотите. На местах остались только замы. А вдруг враги войну затеют? А вдруг провокаторы империалистических разведок в каком советском городе новое восстание поднимут?
На тот случай мы порох сухим держим. На тот случай усиленные наряды милиции по улицам шастают. На тот случай — в магазинах небывалое изобилие, хоть колбасу покупай, если деньги есть, хоть сосиски. А в Москве в те дни даже и бананы продавались. Вот как живем. А будем жить еще лучше!
А в это время… Империалисты не дремали.
Еще 29 сентября 1961 года в Западном Берлине десять американских танков М-48 и три бронетранспортера М-59 были выведены на Фридрихштрассе и там постоянно находились. 26 октября 1961 года танки М-48 с навесным бульдозерным оборудованием двинулись к контрольнопропускному пункту «Чарли» на границе с Восточным Берлином с явным намерением сделать пролом в Берлинской стене и снести заграждения, возведенные властями ГДР вопреки Потсдамскому соглашению.
Это был тот самый момент, когда делегаты исторического съезда партии обсуждали программу грандиозных преобразований, каких не знала история человечества. Это был тот самый момент, когда на заполярном аэродроме Оленья изделие «Кузькина мать» проходило последнюю проверку.
С момента появления американских танков на Фридрихштрассе с советской стороны за ними было установлено постоянное наблюдение. 26 октября, как только взревели двигатели американских танков, об этом было доложено в Разведывательное управление штаба ГСВГ (Группы советских войск в Германии).
ГСВГ — это шесть армий: две гвардейских танковых (1-я и 2-я), две гвардейских общевойсковых (8-я и 20-я), одна ударная (3-я), по мощи превосходящая любую танковую армию, и одна воздушная армия (16-я). ГСВГ — это 7600 танков, 2500 боевых самолетов, 8100 бронетранспортеров и бронированных артиллерийских тягачей, тысячи орудий и минометов, десятки тысяч автомашин, полмиллиона солдат и офицеров.
Главнокомандующий ГСВГ Маршал Советского Союза Конев в тот момент, понятно, находился в Москве, на съезде партии. Решение принимал первый заместитель главнокомандующего ГСВГ генерал-полковник Якубовский Иван Игнатьевич. Как только десять американских танков двинулись к шлагбауму, с советской стороны из переулков им навстречу выдвинулись десять советских Т-54 – 7-я рота 68-го гвардейского танкового полка 6-й гвардейской мотострелковой дивизии 20-й гвардейской армии.
Тут без шуток: наружные топливные баки сняты, закрыты бортовые номера, раскрыты амбразуры орудийных прицелов, расчехлены пушки, зенитные и спаренные пулеметы.
Десять на десять. Те замерли на своей стороне, эти — на своей. Только у наших броня покрепче, силуэт ниже, 100-мм пушка сильнее. Впрочем, стрельба будет с нулевой дистанции. Тут уже нет разницы, у кого какая броня и какая пушка. Тут победит тот, кто ударит первым.
Десять на десять — это видимая часть пока бескровного столкновения. Ровно десять против десяти выставлены ради того, чтобы ситуацию не усугублять. Но весь 68-й гвардейский танковый полк тут, рядом, в соседних улицах и переулках: 94 танка и 12 БТР. Но боевую тревогу (без выхода из городков) генерал-полковник Якубовский объявил всей группе войск, поднял все пятьсот тысяч бойцов. Дай команду — и танковые, мотострелковые, артиллерийские, зенитные и все прочие полки, бригады, дивизии, ломая заборы и стены, мгновенно вырвутся из военных городков, займут боевые позиции и районы сосредоточения.
Объявил тревогу генерал-полковник Якубовский и тут же — срочная шифровка в четыре адреса: товарищу Хрущёву, товарищу Козлову, министру обороны Маршалу Советского Союза Малиновскому, начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза Захарову.
Съезд продолжает свою работу. Выступают шахтеры и ткачихи, сталевары и железнодорожники: Одобряем! Одобряем! Одобряем! Планы партии — в жизнь!
Но делегат съезда Коммунистической партии главнокомандующий ГСВГ Маршал Советского Союза Конев Иван Степанович уже несется в лимузине на красный свет по улице Горького. Скорее на Центральный аэродром! Ему в этот час надлежит быть в Германии.
Маршалы Советского Союза Малиновский и Захаров тоже, не поднимая шума, покинули зал заседаний. Их место — в глубоком бункере в недрах Ленинских гор: Северной группе войск (это наши войска в Польше) — боевая тревога! Южной группе (это в Венгрии) — боевая тревога! Балтийскому флоту! Прибалтийскому, Белорусскому, Киевскому, Прикарпатскому военным округам! Ракетным войскам стратегического назначения! Войскам ПВО страны! Тревога! Тревога! Тревога!
2
В Восточном Берлине все подходы к району противостояния советских и американских танков перекрыты восточногерманской полицией. Но пять особо проверенных молодых коммунисток пропустили. И они украсили броню советских танков цветами. И все газеты Восточной Германии взвыли от радости: уж так нам, жителям Восточной Германии, за колючей проволокой хорошо живется, уж так хорошо, что и не знаем, как отблагодарить наших дорогих освободителей, с помощью которых удалось отгородиться от проклятых буржуйских витрин.
Жители Западного Берлина (справа) наблюдают за возведением первой линии Берлинской стены восточно-германскими рабочими поперек Вильденбрюгштрассе и Хейдельбергштрассе в августе 1961 года; за рабочими бдительно следит охранник (слева).
Восточногерманские полицейские убирают улицу (Генрих Гейне Штрассе) после строительства пропускного пункта 4 декабря 1961 г.
Западный Берлин был окружен стеной протяженностью 155 километров. Вначале это была обычная стена из бетонных блоков высотой три с половиной метра, но вскоре она превратилась в мощный комплекс инженерных сооружений, состоявший из пяти линий заграждений общей шириной до 150 метров: эскарпы, рвы, контрэскарпы, стены, проволочные сети, противотанковые ежи, бетонные тетраэдры, через которые не прорвешься и на танке, острые стальные шипы.
«Граница на замке! Из рая не убежишь!»
«Все равно убегу!» — восточногерманский пограничник Конрад Шуман убегает во французский сектор Западного Берлина 15 августа 1961 года.
А этому не повезло: застрелен при попытке к бегству.
Восточногерманские пограничники уносят умирающего Питера Фихтера, восемнадцатилетнего каменщика, застреленного 17 августа 1962 года при попытке убежать в Западный Берлин через Берлинскую стену. По разным оценкам, всего при попытке пересечения Берлинской стены были убиты от нескольких сотен до нескольких тысяч человек.
Чтобы вырваться из социалистического «рая», нужно было любой ценой пересечь пограничную черту, как сделала эта женщина (на снимке — слева), которую не успели догнать преследовавшие ее советские военнослужащие (справа). Западногерманские полицейские, обнажив пистолеты «Вальтер», спасают беглянку, преграждая путь преследователям. Снимок сделан до возведения Берлинской стены; после ее появления так просто убежать из Восточного Берлина в Западный стало уже невозможно.
Более 5 тысяч попыток побега в Западный Берлин оказались успешными. Для пересечения границы использовались тайно построенные подземные туннели, воздушные шары, сверхлегкие летательные аппараты наподобие современных дельтапланов и мощные автомобили, которые на полной скорости прорвались через шлагбаумы пропускных пунктов (после нескольких подобных случаев пропускные пункты переоборудовали таким образом, чтобы автомобили не могли пересечь их по прямой и, снижая скорость, двигались по окруженному стеной криволинейному проезду).
Империалисты не дремали. 26 октября 1961 года танки М-48 с навесным бульдозерным оборудованием двинулись к КПП «Чарли» на Фридрихштрассе с явным намерением снести стену и заграждения, возведенные вопреки Потсдамскому соглашению. В этот самый момент делегаты исторического XXII съезда КПСС обсуждали программу грандиозных преобразований. В этот самый момент на заполярном аэродроме Оленья изделие «Кузькина мать» проходило последнюю проверку.
Как только десять американских танков двинулись к шлагбауму, с советской стороны им навстречу выдвинулись десять советских Т-54. Тут уже без шуток: у советских танков сняты наружные топливные баки, закрыты бортовые номера, раскрыты амбразуры орудийных прицелов, расчехлены пушки, зенитные и спаренные пулеметы. И на броне — букетик цветов от стукачей тайной полиции.
Десять на десять. Только у наших броня покрепче, силуэт ниже, 100-мм пушка сильнее. Впрочем, стрельба будет с нулевой дистанции, тут уже нет разницы, у кого какая броня и какая пушка — победит тот, кто ударит первым. Эго видимая часть пока бескровного столкновения. По боевой тревоге поднята вся группа советских войск в Германии, все пятьсот тысяч бойцов. Мир стоял на грани самоуничтожения — для начала Третьей мировой войны хватило бы одного случайного выстрела.
4 октября 1957 года на своей ракете 8К71 Королёв запустил первый искусственный спутник Земли. 8К71 создавалась как межконтинентальная баллистическая ракета для доставки в Америку термоядерного заряда весом пять с половиной тонн — таков бьш заказ. Но пока Королёв создавал ракету, атомщики ухитрились, сохраняя мощность заряда, резко сократить его вес, и получилось, что у ракеты Королёва — избыточная мощность.
Для покорения космоса хороша, но генералам такая огромная, дорогая и сложная не нужна.
Высшее руководство Вооруженных Сил России вынуждено признать, что в январе 1961 года в распоряжении советского руководства находилась одна ракета, способная долететь до Америки, — 8К74, модификация 8К71, на полигоне Плесецк («Красная звезда», 16 февраля 2001 г.), но эта единственная ракета никогда не стояла на боевом дежурстве. Время ее подготовки к старту — около суток. Никакой защиты от удара противника. Вероятность поражения цели — 41 процент.
Модификации ракеты 8К71 (слева направо):
• первая испытательная модель (собственно Р-7, или 8К71, 1957 год).
• ракета-носитель для запуска первого искусственного спутника Земли (1957 год).
• ракета-носитель «Восток» (8К72, 1960 год).
• ракета-носитель «Восход» (1963 год).
• ракета-носитель «Союз» (1966 год).
Пока Королёв был всецело занят космосом, его конкурент Михаил Янгель протолкнул для Ракетных войск стратегического назначения свою ракету 8К63 с дальностью 2100 километров, доставляющую ядерный заряд мощностью 1 мегатонна. Когда Королёв ее в первый раз увидел, то фыркнул презрительно: что за карандаш? Да она сломается еще на старте. Но ракета не сломалась — она полетела, и ее приняли на вооружение.
На Кубе были размещены 24 пусковые установки ракет 8К63, 36 боевых ракет и 36 ядерных зарядов к ним.
Ракеты 8К63 на Красной площади.
И тот же Янгель готовит к испытаниям еще одну ракету, 8К65, с дальностью 3200 км с тяжелым зарядом 2,3 мегатонны или 4500 км с легким зарядом 1 мегатонна. Ее тоже примут на вооружение РВСН.
На Кубу были отправлены 16 пусковых установок ракет 8К65,24 боевые и 4 учебно-боевые ракеты, 16 зарядов по 1 мегатонне и 8 зарядов по 2,3 мегатонны, но сами ракеты до Кубы не дошли — из-за карантина, объявленного США, судно с ракетами вынуждено было вернуться с СССР. На снимке: ракеты 8К65 на Красной площади.
Степень надежности, защищенности и боеготовности ракеты 8К74 для решения стратегических задач в ядерной войне считалась неудовлетворительной, поэтому в спешке шла разработка ракеты Янгеля 8К64 с дальностью 11–13 тысяч километров, доставляющей ядерный заряд в три или шесть мегатонн. В самый раз — через полюс до Америки! Ракета Янгеля с межконтинентальной дальностью была нужна, чтобы вытеснить королёвскую 8К74, которую на вооружение приняли, но в единственном экземпляре. Изделие 8К64 — огромная туша: 3 метра в диаметре, 34 метра высотой (это дом в двенадцать этажей), но она получилась изящной и легкой.
![](i_073.jpg)
Советская крылатая ракета ФКР-1 — беспилотный летательный аппарат, уменьшенная копия истребителя МиГ-15, взлетающая с громоздкого стартового устройства с помощью порохового ускорителя. На Кубу перебросили 16 пусковых установок, 80 ракет и столько же ядерных зарядов к ним (по 5 боекомплектов на установку). Подумаем: если разразится ядерная война, то какой противник позволит произвести с уязвимых пусковых установок по 5 пусков ракет? В 1962 году ФКР-1 полностью устарела: она летела на дозвуковой скорости, и любой сверхзвуковой истребитель мог сбить ее в полете. Да и куда ими стрелять? Максимальная дальность — 125 км, даже до Флориды не достать.
На Кубе разместили 12 ракетных комплексов 2К6 «Луна». Боекомплект — 24 ракеты ЗР9 с осколочно-фугасным зарядом и 12 ракет ЗР10 с ядерным зарядом. Дальность полета ЗР10 – 32 километра. Один ядерный заряд, понятно, предназначен для американской военной базы Гуантанамо, но остальные все равно не улетят дальше территории Кубы.
В сентябре 1959 года в США была принята на вооружение МБР Atlas D.
Дальность — 14 500 км, заряд — полторы мегатонны, время подготовки к старту 15–20 минут. Дальности полета вполне хватало, чтобы с территории США наносить удары по СССР. Ракеты Atlas D хранились в ангарах в горизонтальном положении. Перед стартом их вывозили из ангара (вверху), поднимали в вертикальное положение и готовили к запуску (внизу). Было развернуто 32 стартовых комплекса для этих ракет.
Бетонные хранилища для следующей модификации Atlas Е возводили не на земле, а в подземных укрытиях, что значительно повышало защищенность ракет в случае ядерного нападения. Ударная волна ядерного взрыва проходила над укрытием, не причиняя вреда. Стартовых комплексов этого типа развернули столько же — 32.
Для ракет Atlas F строили сверхпрочные подземные шахты глубиной 80 метров, выдерживавшие мощные нагрузки даже в том случае, если поблизости происходил ядерный взрыв. Ракеты в шахтах хранились в вертикальном положении, в любой момент готовые к старту.
В строй было введено 80 таких шахт, в том числе 71 — до начала Карибского кризиса.
На снимке: ракета Atlas F на стартовом столе перед испытательным полетом (испытательные пуски проводились с наземных стартовых комплексов).
В 1960 году была принята на вооружение ракета «Титан». Дальность полета — 10 200 километров, заряд — 3,75 мегатонны.
Перед Карибским кризисом было развернуто 54 пусковых установки таких ракет. Их стартовые комплексы представляли собой настоящие подземные города с очень высокой степенью защищенности. Стыковка головных частей, заправка и подготовка к пуску выполнялись в подземных сооружениях; непосредственно перед пуском над шахтой раскрывались две створки по 125 тонн каждая, ракета подъемником выносилась на поверхность и тут же стартовала.
Ракета «Титан-2» имела принципиально новые боевые возможности. Дальность — 15 тысяч километров, заряд — 9 мегатонн, готовность к пуску до 60 секунд. Топливо — длительного хранения: заправил, опустил в шахту и горя не знай. Это позволило разнести пусковые установки на больших площадях и этим значительно повысить их неуязвимость. Было решено развернуть три позиционных района ракет «Титан-2» по 18 шахтных пусковых установок в каждом районе.
В те же годы США впервые в мире создали легкую МБР «Минитмен» на твердом топливе: привезли с завода, опустили в шахту, задвинули крышку и все — ракета почти не требовала ухода. Дальность — 10 тысяч километров, заряд 1,2 мегатонны. Планировалось развернуть тысячу таких ракет. На снимке: ракета «Минитмен I» в шахте перед испытательным пуском.
Два десятка танков с двух сторон. Много часов, стоя друг напротив друга и направив стволы друг на друга, они видели оскал противника сквозь сетки оптических прицелов.
А мир стоял на грани Третьей мировой войны. На грани самоуничтожения. Тут бы самое время вопрос задать: зачем проклятые американцы нас дразнили? Неужели не понимали, что один выстрел, как выстрел Данилы Принципа в Сараево в 1914 году, мог повлечь необратимую реакцию? В данном случае — цепную реакцию в самом прямом смысле! А ведь выстрел мог быть случайным!
Вопрос правильный. Но и о другом подумать следует: а что им оставалось, если Советский Союз нарушил Потсдамское соглашение?
Командир 7-й танковой роты 68-го гвардейского танкового полка капитан Войтченко стоял со своими гвардейцами против американских танков, как укротитель против взбесившегося льва. Где-то шли тайные переговоры на самом высшем уровне, кто-то кого-то уговаривал, кто-то кому-то что-то доказывал. Где-то было достигнуто соглашение и был дан приказ с самого верха: капитан, отводи своих молодцов.
Танки 7-й роты отходили по одному, задним ходом, не показывая кормы супостату. Они отползали в переулок и только там разворачивались. Последним отошел ротный, не теряя целей в своем прицеле.
Тут же отошли и американские танки. Первыми они отойти никак не могли. Это было бы унижением. Получилось бы: вышли к разделительной линии, столкнулись лоб в лоб с Т-54 и повернули назад… Чтобы этого избежать, был достигнут дипломатический компромисс: они шли вперед, столкнулись с советскими танками, постояли сутки, советские танкисты, выполнив задачу, отошли, американские вернулись домой. Ничья.
А «Кузькину мать» в тот вечер подвесили под брюхо бомбардировщика.
3
Как же кстати «Кузькина мать» оказалась на заполярном аэродроме Оленья именно к тому моменту!
В Берлине получилась красивая картина, почти идиллия: американские танки пошли погулять по Фридрих-штрассе, посмотреть, какого цвета шлагбаум. Наши тоже вышли воздухом подышать. Постояли, друг на друга полюбовались. Сообразив, что американцы ничего плохого не затевают, наши вернулись домой. Американцы тоже мирно ушли к себе. Вот и здорово. Вот и ладушки. Вы не имеете претензий, и мы — тоже. Даже ведь и не подрались.
Но через 48 часов за тысячи километров от этих мест грохнуло так, что дрогнула планета.
Взрыв самого мощного в мировой истории термоядерного заряда никак не был связан с Берлинским кризисом. Взрыв готовился давно, откуда кому было знать, что американские танки в конце октября 1961 года двинутся к пограничному шлагбауму?
Но они двинулись, их остановили, конфликт исчерпан. А через пару дней — взрыв! Да такой, каких не бывало. Надеюсь, и не будет больше.
Этого никто не планировал. Это так получилось. Но получилось красиво: вы пошалили, мы ответили, а после того — маленькое дополнение к завершенному конфликту. Эдакий тонкий намек: уж вы больше так не шутите, а то можно и по зубам… Да и вообще — нельзя ли для прогулок подальше выбрать переулок?
4
И снова встреча Пеньковского с британскими и американскими разведчиками. И настороженные недоверчивые взгляды: ты нам про немощь Советского Союза толкуешь, а в Советском Союзе взорвана бомба мощностью 57 миллионов тонн тротила. Это что — свидетельство немощи?
— Именно так, господа. Это свидетельство немощи.
И это была чистая и святая правда. Взрыв был свидетельством немощи.
Изделие 602 вместе с парашютом весило более 27 тонн. Ни одна советская ракета не была способна поднять такой вес. Такой заряд способен нести только стратегический бомбардировщик Ту-95В. Бомба была изготовлена в единственном экземпляре, и носитель бомбы Ту-95В тоже существовал в единственном экземпляре. Габариты бомбы были таковы, что пришлось снять створки бомбового отсека, но и тогда бомба внутрь не помещалась. Поэтому пришлось снять фюзеляжные баки и вырезать часть фюзеляжа.
Оттого, что часть баков пришлось снять, радиус действия бомбардировщика сократился. Оттого, что брюхо бомбы все равно торчало из-под фюзеляжа носителя, оттого, что бомбоотсек не был прикрыт створками, резко ухудшились аэродинамические характеристики. Как следствие — возрос расход горючего, а радиус сократился еще больше. Максимальная бомбовая нагрузка Ту-95 – 12 тонн. А в него загрузили 27 тонн. С таким грузом Ту-95В дотянуть до Америки был не способен. Но если бы одинокий неповоротливый дозвуковой бомбардировщик с непомерным грузом без прикрытия истребителей и был бы способен через полюс дотянуть до Америки, то у него все равно не было никаких шансов прорваться к жизненным центрам страны через зоны патрулирования американских и канадских сверхзвуковых истребителей.
Хрущёв пытался представить бомбу каким-то сверхоружием, которым он способен сокрушить Америку. Чтобы Хрущёву угодить, конструкторы назвали бомбу «Кузькиной матерью». Но это сверхоружие было недействующим. Эту бомбу можно было взрывать только на своей территории по принципу: бей своих, чтоб чужие боялись. Но чужих бить было нечем. Бомба была «Кузькиной матерью» только по названию, а по сути — Царь-бомбой, подобной Царь-колоколу, который никогда не звонил, и Царь-пушке, которая никогда не стреляла.
Все это полковник Пеньковский ясно и просто изложил.
Что же из всего этого следовало?
Из этого совершенно однозначно следовало, что бомба была взорвана только ради устрашения Америки и всего мира. А зачем устрашение? Ради решения каких-то конкретных задач. Каких именно? Совершенно очевидно, для решения проблемы Берлина и Германии в целом.
— Чего ожидать дальше?
— Как чего? — удивился Пеньковский. — Ожидать дальнейшего устрашения. Оно будет нарастать до тех пор, пока проблема Германии не будет решена в пользу Советского Союза, пока из Западной Германии не будут выведены иностранные войска, пока Германия не объединится в единое демократическое государство. Демократическое в нашем понимании.
— Новое обострение? Новое устрашение? Еще более мощная бомба?
— Нет. Явно не это. Взрывать более мощную бомбу просто опасно для самого Советского Союза. Будет какое-то иное устрашение.
— Какое именно?
Этого полковник Пеньковский не знал. Но предупредил: будет! Предсказываю нечто такое, чего предсказать невозможно. Expect unexpected.
5
Пеньковский для ЦРУ — источник чрезвычайной важности. Ничего подобного в истории разведок не бывало. Да и не могло быть. Такое противостояние на грани ядерной войны и взаимного уничтожения случилось впервые. И именно в этот момент одна сверхдержава глазами Пеньковского заглядывала в карты другой. Американскую разведку смущала только невероятная степень осведомленности полковника. Он такого знать не мог. Доступа к таким документам у него не могло быть. Но все, что он сообщал, поддавалось проверке и подтверждалось. Все, что он предсказывал, сбывалось и совершалось.
Но для Вооруженных сил Америки, для банкиров и воротил военной промышленности, для министров и сенаторов, для генералов и адмиралов откровения Пеньковского были хуже самых страшных новостей с биржи. Сведения Пеньковского грозили Америке повторением Великой депрессии 1929 года, когда рухнуло все, когда миллионы безработных теснились в очередях за бесплатным супом.
Понятно, знать о том, откуда исходит информация, никому, кроме высших руководителей ЦРУ и президента США, было не положено. Этого никто и не знал. Но разведка собирает и обрабатывает сведения о противнике не для себя, а для тех, кто руководит государством, его вооруженными силами и военной промышленностью, то есть для тех самых сенаторов и министров, генералов и адмиралов, банкиров и промышленников.
Им эта информация была весьма неприятна. И верить ей вовсе не хотелось. А что если проклятые русские просто прикидываются слабыми, чтобы бдительность усыпить, чтобы в своем превосходстве вырваться еще дальше?
Фонтан следовало заткнуть. Но как, если неизвестно, откуда поступают сведения? Очень просто. Надо допустить утечку информации. Пусть Хрущёв знает, что кто-то его секреты выбалтывает. Пусть сам ищет того, кто сливает.
Совсем недавно Хрущёв был в Америке и брякнул: да мы все ваши шифры читаем!
Настал момент ответить такой же любезностью: и мы про вас кое-что знаем!
6
На каждом телефонном аппарате Советской Армии стояло строгое предупреждение: ВРАГ ПОДСЛУШИВАЕТ! Два этих слова писали на каждом передающем и принимающем аппарате, на стене каждого командного пункта, каждого узла связи. Подслушивает враг или нет, но разговоры следовало вести только так, как если бы была стопроцентная уверенность: подслушивают. Из этого и следовало исходить.
И уверенность такая была. Во время испытаний советских ракет в заранее назначенный район Тихого океана выходили корабли советского флота с задачей засечь точное место падения головных частей. Вместе с ними в тот же район устремлялись и корабли вероятного противника — американские и британские. Советские корабли держались группой, не выдавая заранее район падения. И только в самый последний момент, получив кодированный сигнал, расходились в три стороны, образуя углы треугольника, в центр которого должна была упасть головная часть.
Вместе с советскими кораблями в стороны расходились и непрошеные наблюдатели. Но была замечена странность: иногда американские корабли начинали маневр еще до того, как советские корабли получали сигнал. А это наводило на размышления.
Были и другие указания на то, что враг не дремлет. Потому доверять радиосвязи и шифрованным сообщениям в вопросах экстраординарной важности было нельзя. В декабре 1961 года вопрос возник такой, что чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза в США Меньшиков Михаил Алексеевич не стал пересылать информацию шифровкой. Он не доверил такое сообщение ни средствам связи, ни даже собственному шифровальщику. Условным сигналом сообщил в Москву: есть нечто такое, что надо сообщить лично высшему руководству страны.
Прямых авиарейсов из Советского Союза в Америку тогда не было. Они не были нужны никому: кого и куда возить? И зачем? Да и техника того времени не располагала к тому, чтобы летать так далеко. Через год, в декабре 1962 года, будет открыто регулярное сообщение между Москвой и Гаваной. Работать на этой линии будет самый большой пассажирский самолет мира Ту-114. Маршрут Москва — Гавана в тот момент будет самым протяженным в мире. Но это будет потом. А в декабре 1961 года можно было вызвать в Гавану самолет для одного пассажира. Один правительственный Ту-114 всегда стоял в готовности для такого или подобного случая.
Но как советскому послу попасть в Гавану, если отношения США и Кубы на грани войны? Попасть просто. Из Вашингтона — в Мексику, из Мексики — на Кубу.
Перед отлетом посол вызвал первого зама и в присутствии свидетелей запер опечатанный пакет в сейф: как только долечу до Москвы — дам сигнал, уничтожишь пакет, не вскрывая. Если погибну в пути, вскроешь, ознакомишься, все запомнишь и сам полетишь в Москву. А пакет вновь опечатаешь. Эта информация должна быть доложена высшему руководству страны, но пересылать ее шифром запрещаю.
7
Посол Меньшиков долетел без приключений. Следовало встретить Хрущёва Никиту Сергеевича лично и доложить. Но Хрущёв отсутствовал. Хрущёв путешествовал то ли по своим владениям, то ли наносил очередной визит. На хозяйстве оставался товарищ Козлов Фрол Романыч. А дело не терпело задержки. Пришлось докладывать товарищу Козлову.
И посол доложил, что источник информации М-10-В, с которым у посла установлены доверительные отношения, находясь в состоянии легкого опьянения, на дипломатическом приеме сообщил сведения, указывающие на утечку секретов государственной важности с самого верха военного руководства Советского Союза.
Американцам известны следующие сведения:
• в составе Ракетных войск стратегического назначения две ракетные армии, штаб одной — в Виннице, другой — в Смоленске;
• основу ракетной группировки составляют носители 8К63, началось развертывание более мощных носителей 8К65;
• главный конструктор 8К63 — Ягель или Енгель;
• 8К63 может нести заряд мощностью 1 мегатонна или 2,3 мегатонны, топливо — керосин.
Посол не знает, так ли это. Послу ничего подобного знать не положено. Но если это так…
Товарищ Козлов поинтересовался: как посол смог все это запомнить?
Посол ответил, что память для дипломата — такой же инструмент, как прицел для снайпера. Однако, не полагаясь на память, посол в ходе беседы отлучился на короткое время и все записал. После этого вернулся к разговору, расспросил еще раз, уточнил, еще раз записал.
Действующие лица
КОЗЛОВ ФРОЛ РОМАНОВИЧ родился 5 августа 1908 года. В 15 лет — чернорабочий на текстильной фабрике. Окончил политехнический институт. Инженер-металлург. С 1939 года — парторг металлургического завода. С 1940 года и почти на протяжении всей войны — секретарь Ижевского городского комитета Компартии. С 1944 года — в центральном аппарате Компартии. С 1947 года — второй секретарь Куйбышевского областного комитета Компартии. С 1950 года — первый секретарь Ленинградского городского комитета Компартии, то есть хозяин Ленинграда. С 1953 года — первый секретарь Ленинградского областного комитета Компартии, то есть хозяин Ленинграда и Ленинградской области. С 1958 года — Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР. С 1960 года — секретарь Центрального Комитета КПСС. Фактически Козлов был вторым секретарем Центрального Комитета и вторым, после Хрущёва, человеком в стране, хотя официально должность называлась «секретарь ЦК».