Книга: Ускоренный реверс
Назад: Сцена 14
Дальше: Сцена 16

Сцена 15

Вот рядом с такой весёлой компанией, после вспышки перехода, и появился «домик», пышущий жаром, словно пару часов простоявший под прямым южным солнцем.
Створки раскрылись, и тотчас раздался басистый голос Шестого:
– Почему к нам на грудь не бросаются девушки с цветами?! – Гладрик Литогорский первый выскочил наружу, несколькими движениями сбрасывая с себя разгрузку с батареями и оружием, вздымая руки кверху и патетически взывая к стальному своду холла: – Ну здравствуй, бессмертие!
Следом за ним, чуть прихрамывая на левую ногу, выбрался ещё один бессмертный, Седьмой. Но при этом он только держал в своей руке винтовку, всё остальное вооружение, похоже, сбросил ещё на верхней плоскости резервуара. Будучи самым молодым в компании, сейчас Александр Дьюк смотрелся ещё моложе от легко читаемых переживаний на его лице. Причём растерянность и недоверие просматривались в нём больше всего. Кажется, он сомневался в своей новой ипостаси, о чём и заявил во всеуслышание:
– Никакого единения с донором! И воспоминаний о жизни там за всё последнее время – не появилось! Братцы, что же это творится-то?!
Третий выживший десантник, имеющий прозвище по порядковому номеру Первый, тоже оказался сравнительно в нормальном состоянии. Это если не считать ранения в левое плечо, где разорванные куски скафандра смешались с окровавленной кожей. Но правую руку обладатель бакенбард поднял в знак приветствия и улыбкой встретил бросившихся к нему товарищей:
– Да нормально я… не умираю… – Пока его вынимали с сиденья и переносили в двенадцать рук на ложе выдвижного модуля, кривился не столько от боли, как от криков Седьмого и его недоумевающих вопросов:
– Да уймите его! Он ещё в «домике» меня достал своими «что» да «почему»!..
Получивший значительный объём информации по данной теме, принц Астаахарский под ногами у товарищей не мешался, хотя внутренне рвался помочь. Разум подсказал стоять на месте и сразу начинать очередную лекцию ликбеза. Уложился быстро, пересказав все нюансы и варианты, после которых сознание копии воссоединялось с сознанием донора.
Всё это время Первый, чтоб не упустить рассказа Фредди, упирался здоровой рукой так, словно это ему сейчас предстояло заснуть во время исцеления и попасть в самого себя тамошнего. Пришлось Десятому применить власть, чуть ли не лично заталкивая модуль в стенку со словами:
– А нечего понижать дееспособность нашего десятка, затягивая лечение! – после чего повернулся к замершему Седьмому. – Господин Дьюк! А тебе особое приглашение делать? Заскакивай в модуль!
– Так я вроде здоров, – заикнулся было тот.
– Нога повреждена!
– Да ерунда, вывих всего лишь…
– Всё равно – не боец! – прозвучал вердикт временного командира. – Ну-ка, господа, поможем «увальню юному, сомневающемуся».
Товарищи грохнули смехом, легко уложили вяло сопротивляющегося бессмертного в ложе модуля и стали заталкивать в стенку. Разве что Шестой, как самый заинтересованный в данном процессе, крикнул в уменьшающуюся щель:
– Выздоравливай быстрей! И сразу ко мне: расскажешь, какие были ощущения у донора!..
– Ошибаешься, – возразил ему Пятый, – не у донора, а у… у-у-у… него самого… как бы…
Все замерли, пытаясь себя представить на месте Седьмого. По сути, никакого шока произойти у донора не должно. Потому как это один и тот же человек, как бы вдруг, правда, совершенно неожиданно, «вспомнит» всё, что с ним произошло на Полигоне. И три смерти, пережитые на заданиях, вспомнит, как же без этого. А с другой стороны, как себя ощутит «копия», неожиданно попадающая в совершенно иную ситуацию? Хорошо, если там покой и праздность, но ведь не стоило забывать, что на родине Александра Дьюка шла ядерная война, там могла сейчас быть невесть насколько ответственная ситуация и… вдруг раз! Копия, имеющая некое моральное преимущество из-за знания, нежданно врывается в собственное тело. А это тело как раз разогналось и вот-вот взовьётся в максимальном по дальности прыжке, пытаясь перепрыгнуть глубокую пропасть.
Может такое быть? Гипотетически? Может! И не только подобное, а что и похлеще случается. Особенно во время ядерных катаклизмов. Так что с некоторым опозданием Фредерик пожалел, что так поторопился с излечением товарища. Скорей всего, следовало Александра подготовить, настроить должным образом, чтобы он мягко «возвращался в себя», стараясь не помешать ведущимся там действиям.
Теперь-то уже ничего назад не вернёшь! Только и следовало задавить грызущие душу сомнения иными, неотложными, присущими распорядку дня делами.
– Шестой! Немедленно избавиться от скафандра! Мы из-за тебя задерживаемся с утренней разминкой! Шустрей, дружище! Шустрей! А то у нас так до сих пор не осталось разыгранным прозвище на весь день. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы к тебе обращались «Увалень»?
Тут же встрял Четвёртый, игнорируя дисциплину и порядок:
– И появится в нашем коллективе «бессмертный Увалень»! – на что все остальные грохнули смехом.
Здоровяк уже почти выпутался из защитной одежды, и, не зная предварительных разговоров, косился с недоумением на хохочущих товарищей. Решил и сам пошутить, но ничего лучше не придумал, чем перефразировать своё самое первое восклицание:
– И всё-таки, почему не организовали девушек с цветами для встречи героев?
– Кто бы говорил о девушках? – изумился Пятый. – Отец восьмерых детей? Примерный семьянин? И решил подсесть на измену любимой супруге?
– Ничего, ничего… – бормотал Гладрик Литогорский, присоединяясь к строю и вместе со всеми переходя на бег, – уже сегодня ночью я встречусь со своей женой и докажу свою любовь с юношеской страстью. И у нас вскоре будет девятый ребёнок. А ты, Хенри, так и будешь дрыхнуть в компании озабоченных мужиков! Ха-ха! Кстати, в нашей цивилизации Тайгалов не считаются изменой сексуальные отношения с иными партнёрами, когда он или она находятся в ином государстве. Эти правила ещё до императора и основателя Градимира Первого были введены, задолго до союза, объединившего наши семь звездных систем…
Неполный десяток выбежал на плац, традиционно расположившись на коротком построении, когда Восьмой с непередаваемой печалью пожаловался:
– Хорошо тебе, Гладрик! А у нас если женился, то за измену смертная казнь. Или простят, при условии перехода в статус вдовца…
Вот тут высокородных солдат догнал вначале крик, а потом и сам Эйро Сенатор.
– Почему стоим?! Отчего бездельничаем? – он прибежал, словно на пожар, осмотрел улыбающегося Шестого и, не дожидаясь доклада временного зама, продолжал надрывно горлопанить: – Что за разгильдяйство?! Почему личный состав не на пробежке?..
– Только что прибежали! Господин сержант!
– И куда делся Седьмой?! По моим данным – он вернулся без ранений!
– Небольшой вывих голеностопа, – продолжил докладывать Фредерик, – который не позволил бы солдату передвигаться с нами во время утренней разминки. Наверняка к завтраку, в крайнем случае – к тестовым тоннелям Седьмой будет находиться в строю.
Командир выглядел жутко недовольным такими объяснениями. О причинах недовольства оставалось только гадать. Но формально его заместитель поступил правильно, придраться было вроде не к чему. И всё равно придрался:
– За попустительство и неверное решение делаю предупреждение! Бойца-притворщика следовало пинками заставить встать в строй, и пусть бы бежал вместе со всеми. Вон, как жирный Шестой сейчас побежит!.. Бегом… марш!
Разминку сержант провёл с личным составом, мчась впереди и постоянно наращивая темп. Так быстро ещё никогда не скакали по малой полосе препятствий. На завтрак пришли раскрасневшиеся, всё ещё пытаясь отдышаться и приобрести нормальный цвет кожи лица. Недовольный русский и там разорался:
– Где этот шланг? Неужели вывих так долго лечится?
– Я мог и ошибиться, господин сержант! – начал оправдываться принц Астаахарский, давя в себе рвущийся наружу смешок. – Вместо вывиха во время боя мог и закрытый перелом образоваться. Вот его и лечат так долго.
– Сомневаюсь! Скорей всего, лежит совершенно здоровый в модуле и с блаженной улыбкой идиота вспоминает, как он там всех удивил своим поведением! Ха-ха! А то думаете, я не знаю, как некоторые там чуть ли с ума не сходят от радости, когда в донора возвращались. Были случаи, наслышаны… Так что бегом к модулям, и если шланг позеленел, но не выполз наружу – сам его на месте накажи!
Получивший приказ зам сорвался с места, только грустно скользнув взглядом по своему щедро накрытому столику. После «оживления» копии – всегда есть хотелось так, словно сутки маковой росинки во рту не держал.
Но надежда оставалась, что позавтракать всё-таки успеет. Ведь при всём своём цинизме, крикливой вульгарности, злобе или бескультурье – Эйро Сенатор ещё ни разу не наказывал отстранением от стола. Изредка только уменьшал время, заставляя есть поспешно, забыв о разговорах между собой.
К тому же принцу повезло, на модулях с ранеными подсветки панелей не горели зелёным и даже не мигали, так что землянин шустро развернулся и в том же аллюре примчался в столовую. На вопросительный взгляд командира пожал плечами и предположил:
– Все-таки перелом… наверное…
Тот лишь махнул рукой, разрешая сесть и насытиться. К тому же явно продлил завтрак на несколько минут. А перед тем как вставать, пробормотал, конкретно ни к кому не обращаясь:
– Наши коллеги из второго десятка погибли в океане все до единого… Никто не добрался до поверхности, хотя резервуар всё-таки всплыл…
Вот тогда стало частично понятно плохое настроение командира.
На построении перед тестовыми тоннелями он сделал некое подобие проповеди для всех, где смешал в одну кучу похвалу, укоры, удовлетворение, недовольство:
– Вы вообще-то молодцы! Имею право гордиться как воспитатель и наставник. Но это не значит, что вы уже готовы ко всему и можете зазнаваться. И самое важное, что к моменту вхождения в собственное «я» следует готовиться особенно и ни в коем случае не совершать его наобум, в спешке или необдуманно. Порой психологические стрессы получаются слишком глубокими и сложными в излечении. В том числе и для близких, родных людей человека, ставшего бессмертным. Статистика у нас в десятке великолепная: двое имеют по одному удачному возвращению, шесть – по два, а два счастливчика – так вообще… – Он глянул на улыбающегося Шестого и хмыкнул: – Сегодня ночью окажутся в объятиях супруг… По всем историческим аналогам, лучших чем вас – не было. Но! Учитывайте суммарные совпадения и невероятные… особо подчеркну, счастливые случайности. Если бы не они – сегодняшний результат был бы гораздо скромнее… Поэтому… – Он неожиданно перешёл на грозный рёв: – Не расслабляться! Действовать так, словно у вас ни у кого до сих пор нет удачного возвращения! Бегом в тоннели, неповоротливые ленивцы! Бегом, я сказал, а не трусцой! Последние двое получают единички! И не удивляйтесь, что сложностей теперь станет у вас на пути больше!.. Получите!..
Шестой и Десятый, последние коснувшиеся своих дверных створок, дёрнулись телами после болевого наказания, которое напоминало удар бича по спине. Так что без всякого на то личного желания заметно ускорились.
«Вот урод! – внутренне вопил Фредерик, обозлённый невероятно за такое отношение и к себе, и к товарищам. – Весь праздник испортил! Ну что за варвар такой?!. Только мне показалось, что отношения стали налаживаться, нечто человеческое в этом русском проклюнулось, а он взял и всё разрушил! И такое впечатление, что специально! Может, он приболел?.. Или живот у него пучит?..»
Упоминания про увеличившиеся сложности оказались вполне обоснованны. Там, где обычно принца встречали пауки, змеи или небольшие зверушки, теперь злобствовали агрессивные рекали, кальвадры или шоом.
А там, где эти монстры паслись всегда парами, в худшем случае тройками, теперь они бродили целыми стаями и устраивали на человека настоящую охоту. Вот тут уже принц взвыл от боли, злобы и страха не на шутку. Несколько раз он выкрутился чудом, спасаясь от преследователей, а потом козлобородые и рогатые рекали всё-таки загнали человека в угол огромной пещеры, лишив малейшей возможности вырваться. Впервые в своей ипостаси копированной сущности Астаахарский замер на месте. За спиной у него оказалась сплошная, высокая стена, уходящая к самому своду, а перед лицом – короткий спуск, за которым теснилось, отталкивая друг друга и взбивая копытами пыль, более десятка быкоподобных монстров.
Конечно, будь в руках хотя бы нормальный нож, кинжал или сабля – шансы спастись несоразмерно выросли. При наличии штурмовой винтовки в победе человека вообще сомневаться не приходилось бы. А так, не слишком тяжелая доска, да сорокасантиметровый кусок арматуры в руках. С таким арсеналом против многочисленного противника не повоюешь. И не затоптали до сих пор лишь благодаря удобной для обороны в меньшинстве позиции. Быки не могли напасть скопом, и у них в передних конечностях вообще не было никакого, даже импровизированного оружия. Но сомнений почему-то не возникало: продержаться долго не удастся.
Только Фредди собрался подороже разменять свою жизнь, как неожиданно получил болевое наказание в место ниже спины. Ужалила невидимая оса? Однозначно! А за что?! С какой такой стати?! И кто это такой умный, заставляющий солдата либо лбом пробивать стенку, либо кидаться с голыми руками на врага в самоубийственную атаку?
– Мать собаки и мать ваша гулящая! – сорвался загнанный солдат на ругательства своего родного языка. – Совсем ополоумели?! Или из-за маразма новые издевательства в головы лезут?! – на его крики, естественно, никто не отзывался, а вот очередной бычара пошёл с разгона в атаку.
Доска выручила. Удар ею монстру в район виска, и налитые бешенством глазки стали моментально закатываться. После чего оставалось сильно оттолкнуть ногой обмякшую тушу. Враг покатился вниз, сбивая при этом с ног ещё парочку своих соплеменников. Правда, от доски откололась большая часть, оставляя в руке длинную щепку, чуть ли не меньшую по длине, чем арматура.
Не успел Фредерик озадаченно хмыкнуть, как его опять наказали за простой болезненным ударом осиного жала. Бесполезная ругань вновь вознеслась к сводам искусственной пещеры, но в то же время сознание заработало с большей интенсивностью:
«Раз меня подгоняют – значит, некий выход имеется! Знать бы ещё какой?.. Вниз? Полный абсурд!.. Стену ломать? Хм!.. Только и осталось…»
И он, развернувшись, попытался потыкать преграду перед собой. Как это было ни странно, но кажущаяся твердь ракушника оказалась не настолько уж и твёрдой. Скорей вязкой. Пробить в такой поверхности дыру, даже в тонкой стене – дело муторное и долговременное. А вот вонзённая с полной силой арматура, хорошо держалась и при некоторой удачливости могла выдержать вес человека. Это заставило принца задрать голову и присмотреться к своду, туда, где стена заканчивалась. Иначе какой смысл взбираться наверх?
А там и в самом деле полускрытая сумраком просматривалась некая щель. Шанс? Несомненный! И солдат со всей возможной для своего тренированного тела ловкостью начал подъём, используя при этом обломок доски и пруток арматуры, словно два кинжала, и подтягивался на них с неимоверным проворством. Отыскались также некие выемки для ног, что позволило ускориться.
И когда быки хрипло задышали внизу, мешая друг другу подпрыгивать, ноги человека находились уже на высоте трёх метров. Затем ещё метр слишком поспешного продвижения, после которого Фредди стал двигаться с удвоенной осторожностью. Ибо сорвись он вниз – его уже ничто не спасёт. А умирать от зубов монстров, пусть даже и не в счёт имеющегося лимита – совсем не хотелось.
До свода оказалось прилично, метров двенадцать. Зато вверху отыскалась не просто ниша, в которой можно было полежать, отдохнуть или спрятаться, а некий узкий проход в иную пещеру, освещённую одним тусклым фонарём. Пришлось, спотыкаясь о многочисленные камни, чуть ли не руками ощупать все стены. По логике, должен быть выход… (иначе зачем сюда так интенсивно подталкивали человека болевыми наказаниями?), но выхода не было.
«Что делать? – задумался принц, устало заваливаясь набок у самой щели. – Хочу я или нет, но придётся выждать, пока бычары не разбегутся по своим делам… ох! – в этот момент опять его ткнули ядом в многострадальное мягкое место. – Неужели рекали уже разошлись? – подполз к краю, выглянул и с возмущением забормотал вслух: – Да этих бугаёв копытных вдвое больше собралось! Митинговать вздумали? Уроды! Нет на вас полиции с дубинками и слезоточивым газом!.. Ой! – уже в который раз от невидимого наблюдателя прилетело тоже невидимое, но болезненно ощущаемое наказание. – Да сколько можно?! Или это я должен действовать вместо полиции? В одиночку?.. Ладно! Понял! Действую!»
Предчувствие очередного укола заставило и в самом деле двигаться. Но бессмысленно метаться по пещерке – только избавит от наказания, но не от врагов. Да и камни под ногами мешают…
Камни! Они подсказали принцу, как надо действовать дальше. Подтаскивал к щели с десяток-полтора обломков с острыми краями, а потом выверенно и не спеша сбрасывал их на головы хрипящим от бешенства рекалям.
Несмотря на гибель своих соплеменников, быки покидать место свалки не торопились. Видимо, любые инстинкты самосохранения у них оказались заглушены. Вот потому они гибли, бессмысленно, один за другим. Ибо камней у человека имелось в двадцать раз больше, чем собравшихся тварей.
Настал момент, когда внизу только несколько тел продолжали дёргаться в предсмертной конвульсии. А Фредерик Астаахарский с удвоенной осторожностью начал спуск. При этом он был просто-таки уверен, что на этот раз в тестовом тоннеле пребывал раза в полтора дольше, чем обычно. И это – как минимум. А значит, все его товарищи давно победили врагов.
Каково же было его удивление, когда из последнего белого цилиндра он вывалился пред очи сержанта и стоящего рядом с ним Седьмого… одновременно с остальными бойцами. Судя по страшно усталому, измочаленному виду коллег, не приходилось сомневаться: им досталось сегодня не меньше. Если не больше!
Сочувствие читалось лишь во взгляде Александра Дьюка, который встал вместе со всеми в строй. А вот глаза Эйро Сенатора горели коварством и желанием покуражиться над подчинёнными:
– Ну что, увальни? Сегодня вы все заслужили подобное прозвище! Потому что никто из вас не уложился во временно́й лимит! Улитки и те быстрей ползают, чем вы бегаете! Позор! В том числе и на мою голову… потворствую слишком расхлябанности личного состава… Ладно, переходим к конкретной критике действий каждого… хм, увальня!..
Хоть Первый и отсутствовал пока ещё в строю, приступил к перечислению ошибок стоящего на левом фланге Второго. Сделал это, прибавив к прозвищу прилагательное «старый». А потом и к каждому остальному солдату обращался, добавляя нечто обидное, по его мнению. Вот и получилось, что в строю стояли ещё: спесивый, слюнтяй, клоун, толстый (Седьмому повезло – его пропустили вообще), немощный, пустословный и сонный. Естественно – все увальни.
Фредерик уже не рад был, что упомянул с утра это необидное, но сейчас вызывающее оскому на зубах слово. Тем более когда дошла очередь до правого фланга и его стали отчитывать за сонливость в тестовом тоннеле и за мизерную мобильность, стало вообще обидно:
«Это я-то медленно двигался и плохо соображал?! Да другой на моём месте давно бы свалился от усталости или угодил к монстрам в зубы!..»
Видимо, заметив возмущение в глазах земляка и разгадав его причины, Эйро стал объяснять ошибки более подробно:
– Если тебя преследуют превосходящие силы противника, то сразу следует найти недоступное для них место и там спрятаться. После чего осмотреться, и, не отыскав продолжения пути дальше, немедленно заняться уничтожением врага, оставшегося у тебя на хвосте. А что сделал ты? Разлёгся отдыхать, словно оказался в собственной спальне! А окажись там лужа с ледяной водой, ты бы в неё так и уселся филейной частью! Чего молчишь?! Признавайся: уселся бы?
– Мм?.. Для чего? – откровенно недоумевал принц.
– Для лучшего и спокойного сна! Потому что в холодной воде – задница от осиных уколов почти не болит. И что в итоге? Такая картина получается: ты спишь, тебя не могут найти, а голодные товарищи стоят на построении и ждут, пока ты изволишь выспаться в тестовом тоннеле.
Конечно, сержант издевался и утрировал, но его подсказка на будущее тоже казалась существенной. Уж сколько мучений солдаты пережили, а до сих пор никто не догадывался, что ледяная вода облегчает последствия наказания от жала невидимой осы. Правда, не всегда воду в тоннеле отыщешь, но её искали раньше только для питья, когда совсем невмоготу от жажды становилось, а теперь можно и в другом направлении использовать.
В конце разборок стало понятно, почему сержант такой злой и раздражённый:
– К вашему счастью, увальни, прохлаждаться у вас в тоннелях и на занятиях больше пока не получится. После обеда вынимаем из модуля Первого, и все мчимся в класс с виртуальным конструктором пространства. Будем готовиться к новому заданию… А оно тоже относится к разряду трудноосуществимых. Из таких не возвращаются…
И спрашивается: зачем Эйро заранее об этом говорит? Не мог непосредственно в классе такую паршивую новость сказать? Воспитатель недоделанный!..
Окончательно, гад, испортил настроение…
Назад: Сцена 14
Дальше: Сцена 16