Книга: Михаэль. Книга для инфантильных мальчиков и девочек
Назад: ~~~
Дальше: ~~~

~~~

привет, а вот и я, дорогие мальчики и девочки!
Ведь Ингрид и вправду употребила слово ЛЮБИТЬ. Она имела в виду ЛЮБОВЬ! Так что вы не ослышались.
пересказ
Ровно в десять часов утра мать Михаэля, госпожа Рогальски, входит в многоэтажное здание кофейной фирмы Кёстера. На этот раз в качестве победительницы, а не побежденной. Все двери перед ней широко распахиваются. Секретарша шефа лично ведет ее по коридорам в кабинет шефа. В кабинет молодого шефа. Короче, в кабинет Михаэля. Доброе утро, дитя мое. Госпожа Рогальски, в изящном платье скромной расцветки и в шелковом плаще в тон платью, целует Михаэля. Он уже с утра выглядит таким усталым, что дальше ехать некуда. Таким усталым, как все начальники в телепередачах. На них, на этих людях, которые управляют нашей экономикой, действительно лежит большая ответственность.
Михаэль в раздражении кричит на секретаршу, но мама успокаивает его, положив свою прохладную, мягкую и добрую руку ему на лоб. Ты что, Миха? — только и говорит она. Это старинное детсадовское имя вновь приводит его в чувство. Извини, мама, я просто перегружен работой. Может быть, мне лучше зайти в другой раз, малыш? Нет-нет, мама, я все равно тебе рад. Мы сейчас отправимся на экскурсию. Фройляйн Кольбе, если кто-нибудь меня спросит, скажите, что я показываю своей маме нашу фирму.
Повсюду стоят удивленные сотрудники и разглядывают госпожу Рогальски. Однако, завидев господина шефа, они тут же быстро скрываются за своими дверьми. Теперь спустимся в подвальные помещения. Этаж за этажом, все ниже и ниже. Лязг каких-то машин, гул, жара, пот. Здесь рабочие обжаривают знаменитый кофе «Кёстер». Вот как, значит, здесь его и делают. Интересно.
Госпожа Рогальски, как всегда, разыгрывает некоторую неловкость и неосведомленность. Телезрители любят ее как раз за это обаяние, за ее душевную теплоту и мудрость. Вы ведь тоже частенько разыгрываете из себя таких вот нелепых и беспомощных дурачков. Госпожа Рогальски просит все растолковать ей подробнейшим образом. Она говорит только: ага, ах и ну-ну. Лицо ее напряжено и напоминает маску. Бригадир отправляет рядовых рабочих, которые столпились вокруг, куда-то обратно во тьму и берет все объяснения на себя. А вот здесь, милостивая госпожа, происходит отсортировка нестандартных зерен. Вручную? Бригадир смеется, но понятно, что он смеется не над госпожой Рогальски, а над ее невинными шуточками. Ну конечно нет, милостивая госпожа. У нас для этого есть специальные приспособления. Ведь если хотя бы одно из этих нестандартных зерен — мы называем их «вонючками» — попадет в партию кофе, предназначенную для продажи, то погибнет вся партия. Ее всю сразу можно выбросить. Госпоже Рогальски разрешают подойти к «вонючкам», которые уже отсортированы, и понюхать. Она подчеркнуто воротит нос и говорит: фу, как воняет. Я ведь вас предупреждал, мадам.
Михаэль, который давно уже с тревогой поглядывает на часы, спрашивает бригадира: скажите, а где же Нойман? Ведь ему давно уже пора быть здесь. И, повернувшись к матери, поясняет: дело в том, что Нойман заведует обжарочным цехом. Я тебе, кажется, рассказывал, он вместе с Кёстером основал это дело сразу после войны. Инициативы и деловой смекалки у него было поменьше, чем у папы Кёстера, но как работник он всегда был в высшей степени надежен и ответствен. Здесь, в обжарочном цеху, он незаменим.
Так где же он? Телезрители понапрасну ищут его глазами, обшаривая экран. Ничего, они еще сами не рады будут, когда познакомятся со старым Нойманом.
Бригадир как-то мнется, смущается, но ничего определенного не отвечает. Госпожа Рогальски сразу замечает, что бригадир мнется, смущается и ничего не отвечает.
И вдруг дверь, ведущая в раздевалку, резко распахивается и на пороге возникает фигура пьяного, который в полубессознательном состоянии, шатаясь, бредет к машинному отделению. Никто еще и опомниться-то не успел, но мы уже знаем почти наверняка: это Нойман. Нойман, спотыкаясь, неуверенным шагом подходит к Михаэлю и заглядывает ему в лицо.
Как уже сказано, он пьяный в стельку. Его шатает, он едва держится на ногах. Состояние плачевное. На начальника обжарочного цеха он не тянет. Он тянет на пьяницу.
Михаэль с отвращением отшатывается от него. А мудрая госпожа Рогальски и бровью не повела, она сохраняет полное спокойствие. Даже что-то вроде сострадания к этому пожилому человеку промелькнуло на ее лице.
Инга Майзе — опытная актриса, и она знает, как передать эту сложную гамму чувств на лице у госпожи Рогальски.
Вы же пьяны, говорит Михаэль. И повернувшись к бригадиру: почему вы мне об этом не сообщили? Опять к Нойману: я ведь вам уже говорил, что, если это еще хоть раз повторится, вы будете уволены. Я вас уволю, несмотря на то что вы проработали в фирме пятьдесят лет. Какая наглость! Уж не говоря о вашем легкомыслии, которое представляет угрозу благополучию фирмы и может повлечь за собой огромные убытки. Михаэль буквально рычит от ярости. Тупая физиономия Ноймана, больше похожая на морду животного, наливается ненавистью к молодому шефу, и вдруг на ней проскакивает некое подобие мысли, нехорошей мысли.
Всё, хватит. Я не могу больше принимать во внимание вашу верность и ваши услуги в прошлом. Я вас предупреждал. Для начала с первого числа вы в отпуске. Я буду обсуждать ситуацию с моим тестем. Иногда молодежь можно упрекнуть в недостатке такта, но в данном случае твердость Михаэля уместна. Вы только представьте себе, дорогие телезрители, а вдруг Нойман сделает что-нибудь такое, от чего кто-то из рабочих пострадает или, не дай бог, погибнет!
В какой-то момент телезрителям начинает казаться, что Нойман сейчас набросится на Михаэля, как будто он здесь начальник, а не наоборот. Госпожа Рогальски тихо вскрикивает, а бригадир готовится к прыжку, намереваясь заслонить собой шефа. Но старый Нойман вдруг резко разворачивается и идет прочь. Молча. Лелея черные мысли. Что-то должно случиться. Это мы теперь знаем точно.
Михаэль до сих нор дрожит всем телом. Пойдем, мама, говорит он. Такие вот случаи от бивают у меня всякую охоту руководить. Я очень сожалею, что тебе невольно пришлось стать свидетельницей этой мерзкой сцены. Но, к сожалению, с Нойманом придется расстаться. Госпожа Рогальски говорит (слава боту, они уже наверху, в прохладном коридоре, вдали от этого машинного лязга и страшной жары): этот человек выглядит так, будто у него большое горе. Настоящее горе. Ерунда, резко отвечает Михаэль. Он просто никак не может перенести, что начальник моложе и талантливее его. Госпожа Рогальски мягко, но непреклонно возражает: мне кажется, у него какие-то другие проблемы. Ты обратил внимание на его глаза, малыш? Вот еще, буду я обращать внимание на его глаза! Михаэль презрительно смеется.
Все мы знаем, что госпожа Рогальски окажется права и что горе Ноймана никак не связано с фирмой. Его тревожат какие-то личные невзгоды.
Михаэль, говорит серьезно госпожа Рогальски, руководитель ты наверняка хороший, но в людях пока не очень разбираешься. Ты меня просто смешишь, думает про себя Михаэль и ничего не говорит матери в ответ. Но совесть его понемногу просыпается и начинает пульсировать. Тук, тук, тук.
К сожалению, мне пора идти, говорит госпожа Рогальски. И она уходит тем путем, каким пришла. А Михаэль тут же переключается на свои многочисленные заботы.
На следующий день Нойман на работу не является, и через день тоже. Безо всяких объяснений. А на третий день телефонный звонок: пять филиалов один за другим возвращают партию кофе обратно. Рекламации. Кофе оказался негодным. Воняет, как в сортире. В чем дело, уже ясно: в эти партии попали зерна-вонючки! Сортировочная машина почему-то не удалила эти зерна. А кто у нас заведует этим автоматом, кто — единственный — умеет с ним обращаться? Ну конечно Нойман. Это саботаж. Только Нойман, и никто другой, мог злонамеренно это сделать. Только он разбирается в этой сложной аппаратуре! Михаэль кипит от ярости. Теперь-то уж с Нойманом будет покончено, и никакие просьбы не помогут. Чаша терпения переполнена. Мы-то все, мы, обыкновенные телезрители, давно бы уже вылетели и за менее значительные промахи! Михаэль отнюдь не зверь, он справедлив, он даже снисходителен, но всему есть мера. Госпожа Рогальски узнаёт новость за семейным ужином.
Она настроена решительно. Завтра утром она претворит свое решение в жизнь. Как всегда, это хорошее решение. Оно будет благом не для кого-то одного, а для ВСЕХ.
Назад: ~~~
Дальше: ~~~