Загрузка...
Книга: Британская империя (загадки истории)
Назад: Акаба
Дальше: Мегиддо

Война на железной дороге

Теперь речь шла об освобождении Сирии. Если пустынный Хиджаз мог и должен был освобожден от власти турок исключительно руками бедуинов, лишь при поддержке британской техникой и продовольствием, то арабские племена на севере можно было освободить только с помощью британской армии, наступление которой в северном направлении являлось совершенно необходимым для того, чтобы опрокинуть турецкое государство, которое арабы могли только подорвать. Помощь британской армии была нужна арабам так же, как помощь арабов была нужна англичанам. Однако связь между ними не должна была быть слишком тесной; наоборот, если англичане и арабы станут действовать не совместно, а как бы независимо друг от друга, это будет лучше как из стратегических, так и политических соображений. Такова была идея Лоуренса, и со стороны Алленби она встретила полную поддержку. «Мы договорились, что нас будут разделять Мертвое море и Иордан до того момента, пока он не даст мне знать, что направляется в Амман, а я не уведомлю его, что произвожу набор арабов в Синае».

Первое предложение Лоуренса в отношении новой кампании заключалось в том, чтобы оставить Ведж и перевести все силы Фейсала в Акабу. Акаба находилась на расстоянии всего лишь 225 км от позиции британских войск, в то время как от Мекки отстояла на 1225 км. Поэтому Лоуренс предложил, чтобы отряд Фейсала был переведен из сферы руководства Хуссейна и превратился бы в автономную армию под начальством Фейсала, подчиненную верховному командованию Алленби. Оправдывалось это также и тем, что их будущие линии военных действий шли в одном направлении. Лоуренс лично добился разрешения на подобную реорганизацию у шерифа Хуссейна.

7 августа на корабль в Ведже погрузили 400 человек из регулярных частей арабов и пулеметное отделение французов; 1000 человек отправились 10 дней спустя, а 23 августа в Акабу прибыл сам Фейсал и с ним еще 400 арабов и отряд египтян. Акаба стала новой базой для нападений на железную дорогу, теперь уже между Ма'аном и Дамаском.

 

В течение следующих четырех месяцев силами бедуинов под руководством Лоуренса было уничтожено 17 паровозов и большое количество товарных вагонов. Фактически движение было дезорганизовано, так как повстанцы расклеили объявления в Дамаске, предостерегавшие от поездок по северным дорогам вплоть до Алеппо. Поскольку подвижной состав для Палестины и Хиджаза приходилось черпать из одного общего источника, успех стратегии «разрушения паровозов» не только лишал турок возможности осуществить эвакуацию Медины, но и угрожал той жизненно важной артерии, от которой зависела турецкая армия, и притом в такой момент, когда ей требовалась максимальная сила для противодействия угрозе со стороны британских войск.

Нельзя сказать, чтобы все эти операции проходили совсем уж гладко. Заставить бедуинов действовать слажено было не так уж просто. Лоуренс рассказывал о своей деятельности этого периода: «Особенность племени ховейтат заключается в том, что каждый четвертый или пятый человек является шейхом. В результате главный шейх вообще не имеет никакого авторитета, и мне, как и в предыдущем набеге, пришлось командовать всей экспедицией. Последнее не должно быть делом иностранцев, поскольку мы не знаем семей арабов настолько близко, чтобы быть в состоянии справедливо поделить между ними общую добычу. Однако в этом набеге бедуины вели себя исключительно хорошо, и все делалось в точности так, как я этого хотел. Но все же в течение одной поездки мне приходилось выносить судебное решение по 12 случаям нападений с оружием в руках, четырем делам о кражах верблюдов, одному брачному делу, 14 ссорам, двум последствиям от «дурного глаза» и одному случаю колдовства. Подобные дела отнимали все свободное время».

Тем временем готовилось большое наступление британской армии в Палестине. В ход шли все средства отвлечения противника, и Алленби вызвал к себе Лоуренса. Самолет доставил его через пустыню в штаб главнокомандующего, где он сделал доклад об обстановке в районе Ма'ана и пояснил ценность частичного нажима на артерию Хиджаза вместо полного ее удушения. Это, по его мнению, должно было заставить турок держаться за Медину и одновременно лишить их возможности осуществить какую-либо серьезную операцию. Что до действий бедуинов в поддержку британского наступления, то мнение Лоуренса на этот счет было следующее: «Нам следовало быть готовыми к моменту наступления Алленби и в таком месте, где наши силы и тактика ожидались бы меньше всего и оказались бы наиболее разрушительными. На мой взгляд, таким центром притяжения был Дераа, железнодорожный узел линии Иерусалим – Хайфа – Дамаск – Медина, являвшийся средоточием турецких армий в Сирии, общий пункт всех их фронтов и волей случая – районом, в котором находились огромные нетронутые резервы арабов-бойцов, обученных и вооруженных Фейсалом». Любопытно, что Лоуренс усматривал в бедуинах с их «кораблями пустыни» некий аналог морских корсаров Елизаветы и выбирал соответственную тактику.

Это было не совсем то, чего хотел Алленби от арабов изначально, но, поразмыслив, он согласился. Данная операция – не самая блестящая страница в военной биографии Лоуренса, хотя полного провала тоже не случилось. Все же ряд набегов на железную дорогу своей цели не достигло. Желая исправить положение, Лоуренс лично отправился на разведку в Дераа. Он очень рисковал, за его голову была назначена колоссальная награда в 20 000 фунтов, но Лоуренс верил, что его не узнают. Его и не узнали. То что произошло с ним в Дераа было жестокой и нелепой случайностью. Лоуренса просто арестовал патруль, как это порой случалось с жителями Османской империи, имеющими низкий социальный статус. Местный бей имел гомосексуальные наклонности и проявил интерес к белокожему голубоглазому дервишу, которого принял за черкеса. Лоуренс навстречу его желаниям не пошел, за что был избит до полусмерти. После этого к нему утратили интерес, и, отлежавшись, он смог бежать.

Тем временем британская армия провела успешное наступление. 9 декабря был взят Иерусалим.

26 декабря Лоуренс вернулся в Акабу. Те, кто видел его в эти дни, говорят, что он был похож на призрак – настолько он был бледен и казался «не от мира сего». Он лишь промолвил несколько слов о постигшей его неудаче с мостом в долине реки Ярмук и удалился к себе в палатку. Через несколько дней Лоуренс получил приказание прибыть в Палестину. Вылетев в Суэц на самолете и прибыв в штаб Алленби, он почувствовал, что все были настолько упоены достигнутой победой, что отголоски его неудачи потонули в общем ликовании. За взятие Акабы Лоуренс получил чин майора и был награжден орденом Бани.

 

В кампанию 1918 года силы арабов стали составной частью армии Алленби, действуя совместно с ней. Это изменило тактику операций арабских частей, придав ей характер более регулярных военных действий, что дало возможность Лоуренсу в очередной раз испытать себя в новом качестве.

После непродолжительного отдыха Лоуренс занялся организацией механизированных формирований. Факт использования им мобильности отрядов на верблюдах в той степени, которая в соответствии с общепринятыми стандартами считалось невозможным, не заслонил от него преимуществ использования механизации. В канун нового года было осуществлено нападение на турецкий железнодорожный пост с использованием бронемашин. Впрочем, главным результатом этого первого эксперимента стало приобретение опыта. Благодаря бронемашинам не только железная дорога оказалась на расстоянии однодневного перехода, но и стало возможным создать угрозу любым передвижениям турок с помощью средства, бороться с которым на открытой местности они не были в состоянии. Таким образом, для того чтобы парализовать противника, англичанам потребовалось лишь чаще применять это новое оружие. Но сначала Лоуренсу не удавалось не только получить соответствующее количество нужных ему типов машин, но и добиться принятия своей новой стратегии. Британское командование все еще жаждало взятия Медины, чтобы совершенно вычеркнуть из баланса турецкие силы в Хиджазе, вместо того чтобы, как советовал Лоуренс, поощрять турок вкладывать в это невыгодное для них предприятие все больше сил.

25 января арабами под началом Лоуренса была захвачена Тафила, город на пути к Мертвому морю. Турки бежали в смятении, оставив на месте боя своего убитого командира, две гаубицы, все свои 27 пулеметов и обоз. Их кавалерия благодаря усталости арабов сумела остановить преследование. Тем не менее, при отступлении противника бедуинами из Керака было захвачено свыше 200 пленных и еще больше было убито. К тому же желание удержать Тафилу заставило турок отвести часть войск, сдерживавших наступление Алленби. По общему мнению, это была блестящая победа, но Лоуренс считал, что у него нет ни малейших оснований гордиться этим делом, скорее наоборот. «Мы имели пушки и легко могли задержать продвижение турок, – писал он. – Однако я в своей ярости зашел слишком далеко и решил принять их метод войны, а именно – дать им в карликовом масштабе нашего арабского фронта то регулярное сражение, которого они хотели, и перебить их всех. Я решил собрать все старые прописные истины и правила военных учебников и сделать из этой «битвы» пародию на них. И сила, и преимущество местности были на моей стороне; я мог бы выиграть, просто отказавшись от боя и побив турок маневром, как в двадцати подобных же случаях перед тем и после. Но плохое расположение духа и самоуверенность не позволяли мне довольствоваться только сознанием моей силы, а заставили стремиться открыто показать ее и арабам и противнику».

После этой операции Лоуренс получил орден за боевые заслуги, к которому отнесся весьма иронически. А несколько месяцев спустя, когда он находился с экспедицией в пустыне, два британских самолета по ошибке устроили охоту на его караван. Напрасно Лоуренс заставлял своих людей ездить по кругу – обычный сигнал самолету, который показывал, что войска свои, – самолеты продолжали обстрел, но, к счастью, безрезультатно. В своем донесении об этом случае Лоуренс просил наградить его летным орденом за боевые заслуги со следующей мотивировкой: «За присутствие духа и воздержание от обстрела двух истребителей типа «Бристоль», которые пытались уничтожить пулеметным огнем с воздуха мой отряд».

В тот год зима выдалась исключительно холодной, и арабской армии не удалось осуществить намеченный план захвата цепочки городов, так называемого «хлебного пояса», протянувшегося параллельно железной дороге. Энтузиазм в ее рядах начинал иссякать. Неудача не была столь уж крупной, но, видимо, Лоуренс был страшно утомлен, надломлен и просто болен. Это заставило его мечтать о роли мелкого винтика военной машины, не отдающего, а выполняющего приказы. Он просился в отставку, но его просьбу не удовлетворили.

В своей переписке с руководством генерал Алленби сообщал, что в трудный зимний период он намерен вести военные действия в районе Хиджазской железной дороги, чтобы отрезать 20 000 турок, находившихся к югу от Аммана. Затем он планировал, слегка продвинув вперед свой левый фланг, приготовиться к новому наступлению в большом масштабе совместно с морскими силами. Премьер-министр Ллойд Джордж ознакомился с этими планами и нашел их слишком узкими. Он жаждал вывести Турцию из войны и для этой цели желал, чтобы Алеппо взяли. Это позволило бы отрезать турецкие силы в Месопотамии или, в крайнем случае, удовольствоваться полной оккупацией Палестины. В связи с этим Алленби задали вопрос о том, какие дополнительные силы потребуются ему для осуществления указанных планов.

Алленби запросил 16 пехотных дивизий, т. е. количество, превышавшее более чем вдвое его наличные силы. При этом он не гарантировал успех. Алленби объяснил правительству, что предпочел бы продолжать идти уверенно шаг за шагом вперед в соответствии с заранее намеченным планом, чем следовать полетам фантазии Ллойд Джорджа. Однако 21 января представители нового высшего военного совета союзников приняли, под давлением Ллойд Джорджа, решение «предпринять решительное наступление на Турцию в целях уничтожения турецких армий и сокрушения их сопротивления». Окончательный проект предусматривал, что Алленби должен получить подкрепления в виде британской и индусской пехотных дивизий из Месопотамии и индийской кавалерийской дивизии из Франции. Таким образом, в его распоряжении должно было находиться десять пехотных и четыре кавалерийские дивизии. При наличии этих сил Алленби обещал осуществить настолько решительное наступление, насколько это позволил бы успех строительства им железной дороги. С помощью арабов небольшая колонна должна была попытаться продвинуться внутрь страны на Дамаск. Однако обстановка на Западном фронте не позволило Алленби получить обещанные подкрепления в полном объеме. Положение складывалось не слишком выгодное, но наступления это не отменяло.

 

В то же самое время, когда Лоуренс собрался направить Алленби прошение об отставке, тот послал за ним самолет. Алленби хотел знать, какую помощь смогли бы оказать арабы в большом плане наступления, который его вынуждали предпринять. Поскольку Алленби собирался продвигаться к северу, арабы были ему нужны для прикрытия восточного фланга. Это означало, что армия Фейсала должна была сосредоточиться в одном месте для нанесения внезапного удара.

В сложившейся ситуации Лоуренс предложил то, против чего он раньше возражал, – взятие Ма'ана, одной из крупнейших станций Хиджазской железной дороги, лежащей между Мединой и Дамаском не столь уж далеко от Акабы.

Для того чтобы произвести это нападение, армии арабов потребовалось бы обезопасить себя от прихода турок по железной дороге. Алленби ответил, что это будет достигнуто его подготовкой наступления на Амман, город лежащий на полдороги между Ма'аном и Дамаском. Он также отправил в Акабу два каравана верблюдов, которые давали возможность регулярной армии арабов оставаться в 140 км от базы.

План был утвержден 28 февраля, но ему не суждено было сбыться из-за неудачи, которую англичане потерпели под Амманом. Она повлекла за собой общее отступление. «Этот поворот дела, застав нас врасплох, удручал меня особенно сильно, – признавался Лоуренс. – План Алленби казался весьма скромным, и то обстоятельство, что мы так низко пали в глазах арабов, было особенно неприятным. Арабы никогда не верили тому, что мы сможем осуществить те великие дела, о которых я им говорил, и теперь они свободно высказывали свои мысли».

В апреле наступление на Ма'ан все же состоялось. Оно было совместным арабско-британским и, похоже, увенчалось успехом не в последнюю очередь благодаря Лоуренсу, который догадался, как лучше всего использовать имевшиеся в распоряжении наступавших бронемашины и взрывчатку. После взятия станции 130 км железной дороги были полностью разрушены и Медина наконец отрезана.

Назад: Акаба
Дальше: Мегиддо

Загрузка...