В. Коротичу
Хочу, чтоб в прижизненной теореме
доказано было
судьбой и строкою:
я жил в эту пору.
Жил в это время.
В это.
А не в какое другое.
Всходили знамена его и знаменья.
Пылали проклятья его и скрижали…
Наверно,
мы все-таки что-то сумели.
Наверно,
мы все-таки что-то сказали…
Проходит по ельнику зыбь ветровая…
А память,
людей оставляя в покое,
рубцуясь
и вроде бы заживая, —
болит к непогоде,
болит к непогоде.