Загрузка...
Книга: Ковентри возрождается
Назад: 20. Сидни выныривает перевести дух
Дальше: 22. Картон-сити

21. Джон идет к Брадфорду

В классе живописи художественной школы для трудящихся Джон Дейкин и Брадфорд Кинз стояли над мольбертами друг против друга. Вокруг виднелись седые и лысые макушки: пенсионеры, склонившись, усердно копировали Тициана.

– Я пришел узнать насчет мамы.

– Кто ваша мама?

– Лорен Макскай, – солгал Джон.

У Брадфорда затрепетало сердце от тысячи электрических разрядов. Он даже дышать перестал. Кровь отхлынула от его лица. Он потерял всякое самообладание. Ему было двадцать шесть лет.

– Вы знаете, где она? – спросил Джон, размышляя про себя, неужели этот неряха с длинной, нелепой, заляпанной красками бородой к полудню уже напился.

Впервые встретив Лорен Макскай в январе, Брадфорд в считанные минуты страстно влюбился в нее. С тех пор он жил одним желанием – видеть ее и слышать ее голос. В перерывах между их невинными встречами, дважды в неделю, жизнь лишалась радости; по ночам он лихорадочно писал картины: Лорен в своем черном костюме, Лорен обнаженная, Лорен… Лорен… Лорен… Лорен.

– Нет, я не знаю, где она. – Голос Брадфорда предательски задрожал. – Она пропустила два занятия. Адреса она так и не дала, вот я и не знал, где и как ее искать.

В его голосе слышалась одержимость. Джон отнес ее за счет его артистической натуры: всем известно, что художники – полоумные, вечно оттяпывают себе уши или бросают приличную работу и сбегают на острова, где живут среди тучи туземцев.

– Она забыла здесь свою работу, – сказал Брадфорд, которому хотелось задержать подольше сына Лорен. Ему необходимо было узнать о Лорен все что можно, дабы потом обсасывать эту информацию, разжевывать и переваривать ее в своей запущенной квартирке на улице, застроенной стандартными прокопченными двухэтажными домами. Брадфорд поднял одну из картин.

Джон с презрением посмотрел на мазню матери.

«Ребенок бы лучше сделал», – подумал он.

Брадфорд тоже посмотрел на картину.

«Настоящий примитив, – подумал он, – подлинный, тонкий и наивный».

Лорен Макскай/Ковентри Дейкин писала, по просьбе Брадфорда, «Небеса». Изображена была медленно текущая река, по течению и против плыли лодки с гребцами. Берега реки были утыканы фруктовыми деревьями и дубами. Плакучие ивы томно клонили ветви в воду. Берега заросли нарциссами, дикой геранью, наперстянкой, лютиками и маргаритками. Похожая на Лорен женщина раскинулась на подушках, усыпанных драгоценными камнями. Она читала книгу. На зеленой траве лежала коробка шоколадных конфет «Черная магия». Из плетеной корзины у ног женщины торчали бутылки вина и головка эдамского сыра. В небе светили сразу и солнце, и луна, и звезды. Там плавало всего одно облачко. Вдалеке виднелись город, гора, море, маяк и объявление, на котором меленькими буквами было написано: «Наконец-то всеобщая занятость, минимальная заработная плата 200 фунтов в неделю».

– Ты знал, что мама умеет рисовать? – спросил Брадфорд.

– Нет, – ответил Джон. «Не умеет она рисовать, – подумал он, – дерьмо все это».

– Так мать, значит, не дома? – спросил Брадфорд.

– Да, куда-то уехала.

– Понятно. Я и не знал, что у твоей матери есть дети. Она замужем?

– Да, за папой. За Дереком Макскай.

– Понятно. Так тебя зовут?..

– Джон Макскай. У меня есть сестра, Мэри Макскай.

– Твой отец американец?

– Нет.

– Вот как… А у твоей матери акцент… вы где живете?

– Недалеко отсюда.

– Где именно?

Брадфорд до этого понапрасну перерыл всю телефонную книгу. Никаких Макскаев там не было.

– Мне пора в колледж.

Джон повесил на плечо парусиновую сумку. Брадфорд увидел, что на ней несмываемыми чернилами написано:

 

ПРИНАДЛЕЖИТ ДЖОНУ ДЕЙКИНУ

ПЕРЕУЛОК БАРСУЧЬЯ РОЩА, 13

РАЙОН ТЕМНЫЕ ТРОПИНКИ

 

Чернила расплылись, но адрес навечно врезался в память Брадфорда Кинза. Записывать его не было нужды.

Назад: 20. Сидни выныривает перевести дух
Дальше: 22. Картон-сити

Загрузка...