Загрузка...
Книга: Империя Дикого леса хдл-3
Назад: Глава четвертая Спираль в кронах. Пальцем по стеклу
Дальше: Глава шестая Дева возвращается в усадьбу. Ради одного-единственного пера

Глава пятая

Возвращение в лес. Погоня на Пустыре

— МЫ ДЕЛАЕМ ВСЕ, ЧТО ВОЗМОЖНО, ИСПОЛЬЗУЯ ДОСТУПНЫЕ НАМ ОРУДИЯ. РАБОЧИЕ ГОВОРЯТ, ЧТО РЕКОНСТРУКЦИЯ ЗАЙМЕТ ЕЩЕ ЛИШЬ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ, НО Я ПОВЕРЮ В ЭТО, КОГДА МЫ ПОЛУЧИМ РЕЗУЛЬТАТ. — Голос с подобным тембром и интонациями мог исходить от одного-единственного вида существ — кротов Подлесья. Прю с трудом сдерживала радость от того, что слышит его снова. К тому же деспотический режим Денниса Узурпатора давно отошел в прошлое, и общество, которое теперь строили кроты, казалось исключительно мирным и справедливым, и именно Прю помогла этому случиться. Она чувствовала, что внесла свою лепту в благополучие удивительной подземной цивилизации.

Сивилла Гвендолин, которая считалась неофициальной королевой Подлесья, рассказывала о продолжающейся реконструкции, которая требовалась для возвращения былого блеска великому городу кротов, превратившемуся в руины во время Великой осады, когда Деннис был свергнут с престола. Стены отстроили заново, и целые кварталы зданий, разрушенных потоком огненных стрел, находились теперь в процессе восстановления. Сам форт Клыккк, по словам Гвендолин, предполагалось переделать в городской парк и место публичных собраний — его уже переименовали в форт Прюртимус в честь трех спасителей города.

— ГОВОРЯТ, С ВЕРШИНЫ ОТКРЫВАЕТСЯ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ВИД, — усмехнулась сивилла; кроты Подлесья были, конечно же, абсолютно слепы.

Прю и Эсбена приняли здесь с большой помпой: в конце концов, именно Эсбен восстановил огромный подземный город в прошлый раз, после разрушений Семиопустошенческой войны (жизнь кротов Подлесья, похоже, проходила в постоянной смене периодов войны и мира). Возвращение медведя было встречено ликованием, которое полагалось как минимум национальному герою. Впрочем, теперь он помогал восстановить особо сложный подвесной мост, а Гвендолин провела для Прю экскурсию по уставленному строительными лесами городу.

— Жалко, что мы не сможем остаться на открытие, — сказала Прю. — Уверена, праздник будет грандиозный.

— О ДА, — подтвердила Гвендолин. — НО В ПРЕДЕЛАХ РАЗУМНОГО. В НАШЕМ ПОЛОЖЕНИИ СЛЕДУЕТ ПОМНИТЬ, ЧТО МЫ МОЖЕМ СЕБЕ ПОЗВОЛИТЬ, — она сделала паузу, как будто оглядывая окрестности с балюстрады, на которой стояла — чуть ниже уровня глаз Прю. — ОДНАКО У ВАС ЕСТЬ БОЛЕЕ ВАЖНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ.

— Да, — кивнула Прю.

— НАДЕЮСЬ, ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО ДЕЛАЕТЕ. — Гвендолин повернулась лицом к той части города, где Эсбен, возвышаясь над своими коллегами-инженерами, держал подвесные канаты моста, пока кроты у его ног деловито возводили башни-близнецы, призванные поддерживать проезжую часть.

— У нас есть план, — заверила Прю. — Вроде бы.

Но лишь позже, на следующий день, уже простившись с кротами, Эсбен и Прю начали возиться с запутанным клубком своего грандиозного замысла. Они как раз подошли к длинному темному ходу, который должен был привести их к тому, что кроты называли Вышним миром. Привела их Гвендолин.

— Я предпочел бы больше этого не делать, — сказал Эсбен в заключение долгой речи о насилии и своем крайне брезгливом к нему отношении. Как выяснилось, нападение на Дарлу было первым и единственным разом, когда он использовал свои крюки во вред другому существу. Кроты создали их для помощи ему и всем вокруг него, а не во имя жестокости.

— Ага, — отозвалась Прю, рассеянно проводя рукой по древней кладке стены туннеля. — Я бы тоже предпочла, чтобы вы больше этого не делали.

Тем не менее, идея открыто вести изгнанного механика Эсбена по диколесским дорогам заставляла опасаться нападения. И не только со стороны тех, кто якобы собирался возродить Алексея ради собственной выгоды, но, возможно, и старых союзников самой вдовствующей губернаторши, которые могли недружелюбно отнестись к возвращению осужденного преступника на свободу.

— БЫТЬ МОЖЕТ, ЕМУ СЛЕДУЕТ ЗАМАСКИРОВАТЬСЯ, — предположила Гвендолин. Крошечная сивилла шла в нескольких футах впереди, показывая дорогу в путанице бесконечных разветвлений и перекрестков, которыми было испещрено подземелье, так, словно проходила этими тропами уже множество раз.

Прю обернулась через плечо, окинула взглядом огромный силуэт медведя, освещенный светом фонаря, и попыталась представить, как усы или обноски бродяги изменят зверя до неузнаваемости.

— Не уверена, что это поможет.

— Я мог бы изобразить акцент, — предложил медведь. — Какой-нибудь иностранный, — тут он начал говорить на диалекте, который показался Прю самым причудливым и трудноопознаваемым из всех слышанных; в нем сквозило что-то немецкое и одновременно южноамериканское (причем выговор был скорее девичий, да еще и устаревший лет на сто). Голос медведя словно метался между континентами, и не успел Эсбен еще закончить, как Прю разразилась хохотом.

— Что? — он сам едва сдерживал смех. — Это трансатлантический.

— ЧТО ЗНАЧИТ «ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКИЙ»?

— Вы хоть знаете, что такое Атлантика? — спросила Прю у Эсбена.

— Да, — ответил тот, притворно оскорбившись. — Это Снаружи. Где-то, — он сделал паузу и задумался, вспоминая. — По ней корабли плавают.

— Не выйдет, — покачала головой Прю.

— НО ЕСЛИ ОН ПОЙДЕТ ТАК, КАК ЕСТЬ, ЕГО ОБНАРУЖАТ, — сказала Гвендолин.

— В этом и проблема. — Прю задумчиво пожевала губу. — Древо сказало, что другие тоже будут пытаться разбудить Алексея в своих целях. Мы должны защитить Эсбена от них.

— И ГУЛЯТЬ С НИМ ПО НАЗЕМЬЮ — ВСЕ РАВНО ЧТО РАЗМАХИВАТЬ СВОИМИ КАРТАМИ, ИГРАЯ В ПОКЕР, — Гвендолин с улыбкой обернулась к Прю, явно гордая своим знанием Вышних реалий; она была кротихой мудрой и много путешествовала.

— Именно, Гвендолин, — кивнула Прю. — А нам надо свои карты скрывать.

— Пока не найдем Кароля, — вставил Эсбен.

— Ага.

— Значит, будем скрывать, — сказал медведь. — Я найду какое-нибудь отдаленное убежище, а ты пока разведаешь, как дела на юге.

Прю мгновение подумала над этим предложением, а потом спросила:

— И вы согласитесь? Я не знаю, сколько времени это займет. Но надеюсь, что получу помощь, как только доберусь до усадьбы.

— Соглашусь? — переспросил медведь. — Жить в лесу? Прю, дружище, должен напомнить тебе, что я, вообще-то, все еще медведь. Несмотря ни на что.

Итак, с этим разобрались. Эсбен решил скрываться в лесу, вдали от тех, кто мог бы помешать их планам, пока Прю будет выискивать информацию о местонахождении его давнего партнера-механика.

После нескольких дней пути необычная группа путешественников (крот, человек, и медведь, каждый следующий намного превосходящий предыдущего по размеру) прибыла к простой железной лестнице, на которую Гвендолин указала крошечной лапкой.

— Вот она, — сказала сивилла. — Дорога в Наземье.

Девочка и медведь попрощались с кротихой, обещая вернуться, как только их миссия завершится, и пожелали ей удачи в восстановлении города. Потом Эсбен и Прю начали долгий подъем вверх по лестнице, которая в конце концов привела их к крышке люка. Та была приоткрыта, и через щель в темный ход лилась струя света.

Прю, которая лезла первой, прищурилась. Держась одной рукой за лестницу, она подтолкнула крышку, и в проем хлынул дневной свет. Она почувствовала дуновение лесного ветерка и поспешила наполнить легкие, глубоко вздохнув. После того, как они долгие дни дышали спертым воздухом в темных катакомбах Подлесья, лесной ветер казался сочным и освежающим. Эсбен, стоявший ниже, подтолкнул ее крюком в подошву и спросил:

— Что ты видишь?

— Свет, — ответила Прю. — Очень много света. — Она снова толкнула железный диск, закряхтев от тяжести. — У меня не выходит…

— Погоди-ка, — сказал он снизу. — Давай я.

Тут они исполнили эдакую акробатическую перестановку — девочка отодвинулась к самому краю лестницы, пропуская огромного медведя. Тот легким движением лапы отбросил крышку люка в сторону, и длинный лаз заполнился светом и воздухом.

Медведь глубоко вдохнул:

— Так-то лучше.

— Там никого нет? — спросила Прю.

Он на пару дюймов высунул нос из отверстия:

— Кажется, да.

Выбравшись на солнечный свет, они оказались в пестром дремучем лесу. Лучи, словно ленты, падали на землю между ветвями, украшенными юной, еще не до конца распустившейся листвой. Повсюду лежали тени, но по сравнению с мрачностью подземных туннелей и пещер, они словно ступили прямо на саму поверхность солнца.

— Есть соображения, где мы? — спросил медведь. По густому лесу вилась простая земляная тропа; когда оба вылезли из колодца и огляделись, то заметили, что стоят на краю этой тропы.

— Это вы у нас лесной житель, — сказала Прю. — Я понятия не имею.

Совсем недолго постояли они в молчании, и тут невдалеке послышался тихий звон.

— Ш-ш-ш, — предупредил Эсбен. — Кажется, кто-то сюда идет.

Прю отчаянно замахала на медведя руками:

— Прячьтесь, что ли!

Эсбен, встревожась, уже собирался было прыгнуть за удачно подвернувшийся куст вакциниума, как из-за деревьев появился барсук, волокущий за собой пеструю повозку-рикшу. Добравшись до места, где стояли Прю с Эсбеном, он замер и уставился на них. Из небольшого радио, лежащего на мягком красном сиденье рикши, гремела какая-то буйная мелодия, исполняемая на индийской ситаре, а фиолетовые помпоны, болтавшиеся на оторочке навеса, казалось, почти что танцевали в такт.

— Ну, естественно, — прошептала Прю себе под нос.

Барсук растерянно перевел взгляд с загадочной девочки на медведя в вязаной шапочке и с крюками вместо лап. Потом посмотрел на открытый люк.

— Вы что, оттуда вылезли? — спросил он.

— Да, — сказала Прю с улыбкой. — Вы знаете, где мы находимся?

Барсук ответил изумленным взглядом.

— У самой южнолесской границы. Я только что оставил пассажира у Северной стены, — он помедлил и снова посмотрел на люк. Потом опять на Прю. — Я вас знаю откуда-то?

— Может быть, — сказала Прю. — Не могли бы вы подбросить меня до города?

Барсук громко сглотнул и скосил глаза на медвежьи крюки.

— Только вас? А как же ваш друг-медведь?

— Меня на самом деле не существует, — сымпровизировал Эсбен.

Барсук поднял бровь.

— Так. — Прю повернулась к Эсбену. — Думаю, тут мы и расстанемся. Место для укрытия вполне подходящее. Местность дикая, спрятаться есть где. А если придется срочно бежать, люк рядом.

— Ясно, — сказал Эсбен.

Она протянула ему свою сумку.

— Оставьте себе. Я вернусь и еще принесу. На несколько дней вам хватит. Просто не высовывайтесь, ладно?

— Будет сделано, — сказал медведь и посмотрел на барсука. — А с этим что? Думаешь, он будет молчать? Как нам это обеспечить?

Барсук отчетливо вздрогнул; покрытое черно-белым мехом лицо побледнело.

— Предоставьте это мне. — Прю подошла к барсуку и встала перед ним, широко расставив ноги и уперев руки в бока. К одежде барсука была приколота брошь в форме звездочки от велосипеда.

— Симпатичная, — заметила девочка.

— Я патриот, — сказал барсук, по-прежнему явно встревоженный.

— Рада это слышать, — сказала Прю. — Вы ведь не проговоритесь о медведе, правда?

Барсук громко сглотнул:

— Допустим, нет. Но я не хочу ввязываться ни во что противозаконное… я честный барсук и зарабатываю честным трудом.

— А что, если я скажу, что вы действуете по указаниям Девы на велосипеде? — спросила Прю.

Барсук побелел.

— Вы…

Она кивнула.

Рукоятки рикши выскользнули из лап барсука, и он бухнулся на колени.

— Поверить не могу! — произнес зверек дрожащим от волнения голосом. — Я знал, что это вы! Сразу как увидел. Я так и знал! — в его глазах появились слезы. — Зачем вы вернулись в лес?

— Чтобы все исправить, — ответила Прю. Слова прозвучали уверенно и целеустремленно. Ее затопило ощущение собственной силы; она упивалась им, чувствуя себя так, словно наконец ступила на твердую землю. Теперь она знала, что нужно делать.

* * *

Они знали, как действовать — упражнялись уже несколько недель. Огонь в жестяной бочке тут же задушили, запас продовольствия укрыли брезентом. Майкл молча бросился к крышке люка на потертом деревянном полу и начал загонять детей — малышей в первую очередь — вниз по лестнице в темный подвал здания. Рэйчел замыкала цепочку и, поторапливая отстающих к отверстию в полу, то и дело бросала осторожные взгляды через плечо на творящееся снаружи.

Синтия, которая несла вахту, слетела вниз по лестнице и, тяжело дыша, остановилась рядом с Майклом.

— Их целая куча! — в ужасе выпалила она. — Лезут изо всех щелей, как будто из воздуха появляются. Прямо толпа. Никогда столько сразу не видела!

Она имела в виду, конечно, грузчиков — одетых в малиновые шапочки штурмовиков Пустыря. Грузчикам, которые беспрекословно повиновались Брэду Уигману, главе квинтета промышленников, было поручено вычислять, расследовать и вырывать с корнем любую попытку мятежа или восстания в границах его империи. Раньше Неусыновляемым удавалось ускользать от грузчиков, тихонько отсиживаясь в своем тайном убежище в Забытом месте… Но это было раньше.

— Залезай! — прошипел Майкл, и Синтия торопливо исчезла в темноте лаза. Затем он кивнул Рэйчел, и та уже сделала первые шаги вниз по лестнице, как вдруг оба подскочили от грохота.

Железная решетка одного из низких окон с силой распахнулась, и в появившееся отверстие влез очень изнуренный и отчаявшийся на вид человек. Он не был грузчиком: сразу же бросалось в глаза отсутствие обязательной для тех формы — малиновой шапочки и рабочего комбинезона. Вместо этого на нем было все черное: черные штаны, черные туфли, черная водолазка. На голове важно сидел черный берет. Он выпучил глаза, увидев двоих детей, которые стояли, будто примерзнув к земле, над открытым люком.

— Помогите мне! — шепотом прохрипел он.

Рэйчел посмотрела на Майкла; у того сделался озадаченный вид.

Незнакомец бросился к ним с ужасом и тревогой на лице:

— Вы должны меня спрятать! Они близко!

Прямо за стенами склада уже слышался топот множества тяжелых сапог; в грязных окнах мелькали силуэты здоровяков-грузчиков. Некогда было задавать вопросы.

— Залезайте, — сказал Майкл. Рэйчел поспешила вниз, и мужчина загрохотал по ступенькам вслед за ней.

Майкл только успел прыгнуть в люк и захлопнуть за собой крышку, как двери склада треснули, ломаясь, и по полу загремели шаги — казалось, десятков ног.

Все трое замерли в узком лестничном колодце, боясь шевельнуться, чтобы не выдать свое убежище. На крышку люка тяжело ступили сапоги и зашуршали — видимо, их владелец оборачивался, оглядывая помещение. Рэйчел, стоящая на нижней ступени стремянки, повернулась к сгрудившимся в подвале детям и подняла палец к губам в безмолвном отчаянном «тс-с-с».

— Куда он делся? — крикнули наверху. Снова загремели сапоги; грузчики бродили туда-сюда по помещению в поисках своей жертвы.

— Черт его знает. Зуб даю, он сюда залез. Я своими глазами видал.

— Ну так найди его тогда.

— Что это вообще за дыра?

— А, да какой-то старый склад, древняя развалина. Такими не пользовались со времен секстета.

— Самое место, чтоб спрятаться.

— Ага, это точно.

— Ладно, ищите давайте.

Рэйчел подняла взгляд на мужчину, находившегося между ней и Майклом; тот с выражением крайнего ужаса на лице смотрел в пустоту. Руки, крепко прижатые к бокам, дрожали, дышал он часто и мелко.

— Тут чего-то старые банки лежат, типа из-под супа, — подал голос один из грузчиков.

— Какой-нибудь бомж живет, что ли?

— Да не, никто тут не живет. Мы б заметили. К тому же собаки б до него еще раньше нас добрались.

Откуда-то издалека донесся голос, и грузчики затихли, прислушиваясь:

— Двигаем! Наверно, мимо проскочил. Нам еще кое-где проверить надо.

Один из голосов над люком отчетливо заворчал:

— Босс-то не обрадуется.

— Ну, так скажем, что он собакам попался. И не осталось ничего.

— Ага, это идея.

Над головами Неусыновляемых снова раздалась какофония топочущих шагов, и вскоре в помещении наступила привычная тишина.

Скромная бетонная коробка погреба, пахнущая влажным мхом, едва вмещала в себя семьдесят пять взволнованных детей, и когда Майкл подал сигнал, что все чисто, она наполнилась тревожным гудением голосов. Человек в черном берете, стоящий на середине стремянки, впервые оторвался от происходящего наверху, обернулся на звук детских голосов, и на его лице появилось изумление.

— В-в-вы кто? — выдавил он, заикаясь.

— Хороший вопрос, — сказал Майкл. — Может быть, мне стоит спросить то же самое у вас.

Незнакомец посмотрел на Рэйчел, которая сверлила его пристальным взглядом.

— Мы живем тут уже два месяца. Это первый раз, когда в наш дом залезли грузчики, — сказала она и потрясла его ногу на ступеньке лестницы. — Вообще. Не. Круто.

Мужчина неловко заерзал:

— Тут немного, как бы сказать, душно. Что там на горизонте? Можно вылезать?

— Секунду, — сказал Майкл. Он откинул крышку люка, торопливо оглядел склад и вылез, отпустив крышку за собой. Несколько мгновений спустя он вернулся с длинным мотком веревки и небрежно бросил его вниз, в руки Рэйчел.

— Свяжи его, — приказал он. — А потом будем вылезать.

Когда последнего из Неусыновляемых вывели из тайного погреба под складом и все до одного прошли мимо скрученного по рукам и ногам непрошенного гостя, привязанного к шаткому деревянному стулу, толпа затихла. Начался допрос. Немного в стороне маленькая девочка, на голове у которой красовался берет незнакомца, развлекала толпу каким-то лихим танцем. Рядом с пленником сидел мальчик, держа в руках мачете — Экскалибур — и изо всех сил стараясь улыбаться угрожающе. Майкл встал перед незнакомцем и, к досаде последнего, принялся осыпать вопросами.

— Кто вы? — начал он. — И что вы делали в этой глуши?

— Слушай, — сказал мужчина. — Я не представляю для вас угрозы. Я на вашей стороне!

— Тихо, — оборвал Майкл. — Отвечайте на вопрос.

Человек глубоко вздохнул:

— Меня зовут Нико. Нико Пошольский, — он посмотрел на окружающих детей, словно оценивая, стоит ли произносить следующие слова. — Я из «Chapeaux noirs».

— Откуда? — переспросила Элси, которая протолкалась в первые ряды толпы и встала рядом с сестрой. Она посмотрела на своих соседей. — Что он сказал?

— Кажется, это по-польски, — сказал один из Неусыновляемых.

— По-французски, — поправила Рэйчел, которая целый год учила этот язык в школе.

— А-а-а-а-а, — ахнула впечатленная толпа.

— Это значит «черные торты», — продолжала Рэйчел, важно улыбаясь.

— «Шляпы», — встрял человек на стуле. — Это значит «черные шляпы».

— Неважно, — сказала Рэйчел. — Странное название для… для чего, кстати?

Подавив раздражение, Нико Пошольский ответил:

— Мы — радикальные анархо-синдикалисты. Диверсанты. Наша единственная цель — освободить пролетариат от гнета промышленного государства.

Элси посмотрела на сестру, нахмурив лоб:

— Это по-французски?

— Кажется, по-английски, — отозвалась та.

Майкл, самый старший парень в группе, понимающе кивнул, хотя было неясно, удалось ли ему разобраться в этой дремучей терминологии лучше, чем остальным детям.

— Ладно. Но что вы тут делаете? И почему грузчики на вас охотятся? — спросил он.

— Это была глупая ошибка, — гневно сплюнул мужчина. — Провода запутались. Я не сумел установить взрывчатку вовремя и поэтому недостаточно далеко ушел. Когда они набежали, дорога к отступлению была перекрыта. Я оказался в ловушке. Мне удалось устроить несколько отвлекающих внимание взрывов, но в итоге все свелось просто-напросто к chat et souris, — он обвел помещение взглядом, а потом добавил: — Это значит «кошки-мышки».

Тут подала голос Элси:

— Это вы делаете взрывы?

— Да, мы, — гордо сказал мужчина. — «Шапо нуар». Мы набираем силу. Скоро весь квинтет за жабры схватим, — он окинул детей изучающим взглядом. Элси вспомнила об их бедственном положении, грязных головах, нестираной одежде. Она не видела взрослого целых два месяца; когда взгляд пленника упал на нищих детей-сирот, она вдруг осознала собственную бедность.

— Только так нужно действовать, — сказал он. — Когда пытаешься свалить гиганта. Подсекаешь под лодыжки и смотришь, как он падает на колени.

Майкл молчал.

Связанный человек глубоко вздохнул и заговорил снова:

— Я рассказал вам, кто я такой. Возможно, не помешало бы и мне знать, кто вы и что здесь делаете.

— Мы — Неусыновляемые, — сказал Майкл, пытаясь перенять его гордый тон. — Мы здесь живем.

— Неу… — начал Нико, и тут его осенило: — Вы — сироты этого работорговца Антэнка? Сбежали после пожара?

Майкл тут же поправил:

— Мы начали пожар.

Толпа согласно загудела.

— Ну и ну, — сказал Нико. — Отлично сработано. Я бы поаплодировал, если бы у меня руки не были так туго связаны за спиной.

Рэйчел с Майклом переглянулись. Мальчик с мачете, стоящий рядом с Нико, ждал команды.

— Мы еще не можем вас развязать, — сказал Майкл. — Пока не убедимся, что вы не враг.

— Все думали, что пожар вышел случайно, что, может быть, Джоффри переоценил свои силы, — признался Нико. — Довел вас, ребятки, до черты, и в цеху случилась какая-нибудь критическая поломка. По крайней мере, такие ходили слухи.

— Вы правы насчет «довел до черты», — раздался голос из толпы. Это была Анджела Фрай, опытный оператор конвейера, которая сумела прожить пять лет в интернате Антэнка, заработав всего лишь один выговор. — Но это была не поломка. Мы подняли восстание.

— Что ж, я весьма впечатлен, — сказал мужчина. — Вам удалось сделать за один вечер то, чего мы пытались добиться многие годы. Отрубить одно из щупалец квинтета. Замечательная работа.

— Я вижу, куда вы клоните, — сказал Майкл. — Не думайте, что мы так просты. Лестью вы тут себе друзей не заработаете.

— Слушай, — сказал Нико. — Не горячись. Я не пытаюсь с вами подружиться. Я диверсант. Я зарабатываю на жизнь разрушением. Мне не нужны друзья.

Элси потянула Рэйчел за свитер. Всеобщее внимание было приковано к человеку на стуле, и чувствовалось, как растет напряжение в зале. Она захотела как-нибудь развеять его; ей казалось, что в воздухе витают угроза и жестокость. От этого было очень не по себе.

И тут Майкл посмотрел на Синтию Шмидт, свою старую подругу из Неусыновляемых, и сказал:

— Что будем делать?

— Я считаю, его надо убить, — ответила Синтия.

Нико Пошольский внезапно очень сильно побледнел. Элси в недоверчивом изумлении уставилась на старших товарищей.

Майкл невозмутимо перевел взгляд на пленника.

— Она думает, нам нужно вас убить, — сказал он. — И я, возможно, с ней согласен. Мы не можем позволить, чтобы взрослые узнали о нашем местонахождении. Это наша территория. Вы — посторонний. С нарушителями нужно расправляться.

— Майкл, — прошептала Рэйчел, стараясь, чтобы ее голос звучал успокаивающе. — Давайте не будем слишком увлекаться. Может быть, он сможет помочь нам найти Марту…

— Тихо, — перебил Майкл. — Дай я сам разберусь.

Элси снова потянула Рэйчел за подол и прошептала:

— Мне страшно.

Сестра стряхнула ее руку, завороженная силой противостояния между связанным человеком и старшими ребятами.

Не зная, что еще предпринять, Элси нажала кнопку на спине своей куклы Тины Отважной — это средство она использовала только в крайних случаях. Чаще всего запрограммированные афоризмы пластиковой прорицательницы не имели никакого отношения к сложившейся ситуации, хотя Элси уже привыкла мыслить творчески и трактовать их соответственно условиям. Наэлектризованную тишину прорезал веселый механический голос куклы:

— ДЖУНГЛИ — МЕСТО ОПАСНОЕ. ТЕБЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОНАДОБЯТСЯ НАДЕЖНЫЕ ПАРТНЕРЫ!

Внимание всех в комнате обратилось к Элси, которая стояла, разинув рот, рядом с сестрой. Ни одно высказывание Тины еще никогда не приходилось настолько к месту.

Человек на стуле уцепился за свой шанс:

— Мы — по одну сторону баррикад, ребятки. Вы ненавидите грузчиков? Мы ненавидим грузчиков. Вы ненавидите квинтет? Мы ненавидим квинтет. Нет нужды в бессмысленном насилии, если оно не направлено против наших взаимных врагов, как считаете?

Решительность Майкла, казалось, пошла на убыль.

— Наверное… — начал он.

— Если мы не можем быть друзьями, давайте будем партнерами, — продолжил пленник. — В конце концов, джунгли — место опасное.

Элси улыбнулась ему. Нико Пошольский улыбнулся в ответ.

Назад: Глава четвертая Спираль в кронах. Пальцем по стеклу
Дальше: Глава шестая Дева возвращается в усадьбу. Ради одного-единственного пера

Загрузка...