Книга: Тепло оружия
Назад: Глава 10
Дальше: Глава 12

Глава 11

Я вошел в ту же самую калитку и продолжил свой путь по дорожке из белого гравия, ведущей через все тот же прекрасный сад.
На этот раз день был уже в самом разгаре, но банальная разница между светлым и темным временем суток была далеко не единственным различием между моим предыдущим и теперешним визитами. Было очень тихо. Мертвая тишина нарушалась лишь приглушенным гулом насоса в бассейне. Вода была голубой и прозрачной, и на её поверхности то и дело образовывались небольшие водовороты.
Миссис Холстед ждала моего прихода.
Она ожидала меня на заднем дворе и выглядела очень хорошо, хотя и казалась немного усталой: на её светлых волосах играли и переливались солнечные блики, а безупречная фигура на этот раз была скрыта под свободным белым платьем прямого покроя. Мы не стали заходить в дом, а просто расположились на низенькой скамейке, по земле вокруг которой стелились пышные плети вьюнка; две плакучие ивы и широкие листья высоких королевских пальм защищали от солнца, отбрасывая на землю рваные тени.
Мне очень не хотелось беспокоить миссис Холстед, тем более, что со дня гибели её мужа прошло совсем мало времени. Но ведь в конце концов она была моей клиенткой. К тому же у меня были сильные подозрения насчет того, что она была со мной не слишком-то откровенна. Разумеется, кое-что выведать у неё удалось, но все-таки ещё больше осталось недосказанным. Впрочем, я был далек от того, чтобы винить её за это.
Хотя, с другой стороны, пора бы уже и докопаться до истины, и думаю, что если слегка надавить на миссис Холстед, то мне это удастся.
Поэтому я начал с рассказа о последней сцене перед “Гамильтон-Билдинг”, дополняя свое повествование весьма живописными подробностями и деталями.
— Последний раз мне удалось взглянуть на Портера — того мужика, которого, как я уже говорил, по ошибке приняли за меня — когда его укладывали в машину “скорой помощи”, — сказал я в завершение своей истории. — И за мгновение до того, как его задвинули туда, его голова свесилась с носилок, и огромный кусок мозгов шлепнулся на тротуар.
Она прикрыла свои огромные, холодные зеленые глаза и немного покачнулась.
— Почему… зачем вы мне об этом рассказываете?
— Потому что это должны были быть мои мозги, а лишнего кусочка на выброс у меня, представьте себе, нет. По крайней мере для таких целей. И существует большая возможность, или скорее даже вероятность, что меня вот так и убьют не за что, если от меня по-прежнему будут скрывать разные мелкие подробности, которые могли бы сохранить мне жизнь.
— Я вас не понимаю.
— Тогда слушайте дальше. Я хотел сказать, что меня может постигнуть участь Портера, если все будут продолжать утаивать от меня информацию. Подобно тому, как это делаете вы.
— Но я рассказала все…
— Когда вы в последний раз общались с Джимми Вайолетом?
— С Джимми… с кем, простите?
Ставлю сто против одного, что она не ответила бы так, если бы ей когда-либо уже приходилось слышать это имя. Тут не было ни “Как, вы говорите, его зовут?”, ни даже “Какой ещё Джимми?” Это был просто недоуменный вопрос, и не более того.
Она отрицательно покачала головой.
— Вы сказали Джимми Вайолет?
— Да.
Она снова покачала головой.
— Впервые слышу. А кто это?
— Так, бандит. Ладно, не берите в голову. Возможно, он тут не при чем.
Миссис Холстед, казалось, была очень озабочена. Она положила руки на колени и устремила на меня взор своих зеленых глаз.
— Так вам удалось выяснить хоть что-нибудь, мистер Скотт? Вы уже знаете, кто мог убить Джорджа?
— Пока ещё нет. Можно сказать, что центральная часть картины до сих пор остается покрытой мраком, но мне уже удалось прояснить кое-что по краям. Например, я наконец-то выяснил, что имел в виду мистер Прайер, проговорившись вчера вечером о том, что Уисты и Райли выбыли. Я думал-то поначалу думал, что они зашли сюда, а потому, в ходе вечеринки куда-то отлучились. Мне тогда и в голову не могло прийти, что они просто выбыли из клуба.
Она краснела медленно, но верно. Пожалуй, это даже можно было бы заметить издалека, с расстояния в несколько шагов. Сначала зарделась шея, потом краска медленно переползла на лицо, достигая самых корней волос. Если бы она была голой, как тогда, когда я впервые увидел её в спальне, то вероятно можно было бы наблюдать, как эта пунцовая волна берет свое начало у кончиков пальцев на ногах и пробегает по всему телу.
— Клуб? — переспросила она после довольно долгой паузы.
— Ага. Секс-клуб. Там, где меняются женами и поправляют здоровье; или как вы ещё его там называете меж собой. Значит, Райли и Уисты вернули… ну, то, что положено. Интересно, а что положено? Членские карточки? Кстати, Уист не настоящее имя — на самом деле его фамилия Уоллс. Вам это ничего не говорит? И кто ещё помимо присутствоваших накануне, позвольте узнать, обычно участвовал в ваших мероприятиях? То есть, конечно, кроме упомянутых вчера Кентов и Нельсонов.
Она встала со скамейки. Еще какой-то время молча теребила руки, стараясь не глядеть на меня. Затем снова села. И взглянула в мою сторону.
— Откуда вы узнали? Кто вам сказал?
— Это не важно. — Я не собирался рассказывать ей об Эгги. — Но не беспокойтесь, к вашим друзьям это не имеет никакого отношения. Мне известно, что вам или кому-то из ваших знакомых пришлось очень постараться, чтобы пикантные подробности вчерашних событий не попали на страницы газет. Я же получил эту информацию из своих собственных источников.
— Ладно. И что теперь? — на этот раз её голос прозвучал несколько воинственно.
— Да ничего, — ответил я. — Просто перестаньте держать меня за идиота, черт возьми. Если, конечно, хотите, чтобы я продолжал заниматься вашим делом.
— Разумеется, хочу. Но, о, Боже ты мой… я даже не думала, что это так важно… то есть, что об этом уместно говорить вслух; я не думала, что это может иметь отношение к тому, что случилось с Джорджем.
— Позвольте уж мне самому делать выводу. Покуда мои мозги ещё при мне.
— Я… наверное, нужно было рассказать вам с самого начала.
— И вы сами это прекрасно понимаете.
— А вам обязательно на меня ругаться?
— Я ругаюсь не на вас. Я просто ругаюсь. В конце концов, мне далеко не каждый день доводится рисковать своими собственными мозгами…
— Не надо. Я все поняла. Я просто забыла.
— Возможно вы и забыли. Ладно, мисс Холстед. Думаю, было бы очень хорошо посидеть здесь с вами ещё несколько минут. Только теперь уже говорить будете вы, а я возьму на себя роль благодарного слушателя.
Она очень старалась быть полезной. Я бы сказал, что она говорила три минуты без перерыва, чувствуя себя несколько скованно поначалу, и разговорившись к концу. Выложила все как на духу, без утайки. Лично мне так показалось. Разумеется, тогда я ещё не мог быть уверен в этом.
Когда она прервала свой рассказ, то ли для того, чтобы перевести дыхание, или же потому, что рассказывать, собственно, было уже больше нечего, я сказал:
— Замечательно. Жаль, конечно, что я не знал всего этого несколько часов назад — да ладно, уже ничего не поделаешь. Итак, вопрос: До встречи с Уистами вы с мистером Холстедом не практиковали это… эээ… коллективное развлечение?
— Нет, они были первой парой, которую… Постойте-ка, а вы, кажется, говорили, что их фамилия совсем не Уист? Столько много информации, что я даже растерялась.
— Я сказал, что их настоящая фамилия Уоллс. У-о-л-л-с. Они дали вам выдуманное имя.
— Но почему?
— Хороший вопрос. Я и сам до сих пор пытаюсь это понять. И пока не знаю. Хотя, возможно, уже и начинаю понимать. Скажите, фамилия Уоллс вам о чем-нибудь говорит?
— Нет.
— Я виделся с Эдом, но с его женой мне поговорить не удалось. Пока что. Вы уже рассказывали мне, какая она из себя, но я очень попрошу описать её снова. Ладно?
— Она довольно миленькая. Ростом чуть повыше меня, блондинка, карие глаза. Даже не знаю, что ещё сказать о ней. Это, пожалуй, все.
— А какие-нибудь особые приметы? Ну, там, родинки, шрамы или ещё что-либо в этом роде? Вы ничего такого не заметили?
— Нет. Но должна признать, что у неё отличная фигура. Ни разу в жизни не видела ничего подобного.
Эта Марсель, по всей видимости, должна была представлять из себя нечто выдающееся. Ведь миссис Холстед и сама была далеко не дурнушкой. Хозяйка тем временем продолжала говорить.
— Она просто красивая женщина, вот и все. — За этим последовала пауза. — Вот об Эде я могла бы рассказать вам более подробно.
— Спасибо, но полагаю, что об Эде я и сам уже знаю достаточно. Ладно, значит эти Уисты-Уоллсы были первой парой, вместе с которой вы и ваш супруг решили, так сказать, весело провести время?
— Да.
— И чья это была идея?
— Ну… я правда не знаю. Просто… так получилось. Само собой. Сначала были только разговорчики, шуточки. А потом всерьез.
— Но ведь кто-то должен был сделать первый шаг.
— Наверное. Я просто не помню. Вам может это показаться странным, но все произошло так естественно.
— Ни с того ни с сего. Ни вы, ни ваш муж даже не помышляли об этом и вдруг — раз! и готово…
— Я совсем другое имела в виду. Мы — Джордж и я — часто и подолгу разговаривали о самых различных вещах. И подобные явления мы тоже обсуждали. Но безотносительно к нашей семье, просто как часть… общей социологической картины, так сказать. Мы лишь задумывались над этим. Для меня это было абстракцией — честно говоря, меня эти разговоры ничуть не трогали и не волновали. А вот Джордж… ему захотелось выйти за рамки теоретических знаний и испытать все на себе. Особенно после знакомства с Марсель… — Она наклонилась и, сорвав зеленый листик вьюнка, принялась мять его между пальцами.
Нашарив в кармане пачку сигарет, я предложил ей закурить. В ответ она лишь покачала головой. Тогда я закурил сам и сказал:
— Как я понимаю, в моем распоряжении имеется полный список, так сказать, заинтересованных лиц. Тем имена и адреса, что вы назвали мне вчера вечером.
— Да, это так.
— Итак, первыми были вы и Уоллсы — на тот момент известные вам под фамилией Уист. Затем идут Берсудианы.
— Да, они как будто читали наши мысли. Джордж лишь слегка намекнул, как они мгновенно уцепились за эту идею и принялись увлеченно претворять фантазии в жизнь. Анжелика положила глаз на Джорджа, вот и все.
Я улыбнулся. Наверное, вид у меня в тот момент был совершенно дурацкий.
— Анжелика, значит? Что ж, я тотчас же отправлюсь к ней. То есть я хотел сказать, после того, как уйду отсюда. Вернее, я имел в виду, что визит к ней был мной уже запланирован. Следующим пунктом. Заранее, ещё перед тем, как приехать сюда.
Миссис Холстед заставила себя улыбнуться. Это была самая любезная улыбка из тех, какие мне когда-либо доводилось видеть на её милом личике с момента нашего знакомства.
— Ну разумеется, — сказала она с той понимающей интонацией, к какой часто прибегают женщины, когда за вполне искренней фразой фразой угадывается невысказанная вслух издевка: “Ха-ха, ну и кретин же ты.” — Вскоре Эд и Марсель познакомили нас с Райли, которые затем бывали у нас всего один или два раза, чтобы поддержать компанию.
— Ага. Значит, получается, что Райли были единственной парой, с которой вы познакомились непосредственной через Уоллсов. Все остальные участники подобрались из числа ваших собственных друзей и знакомых.
Она поджала губы и ещё какое-то время молча разглядывала меня.
— Да, это так. — Пауза. — Знаете, раньше мне это не приходило в голову. Я даже как-то не задумывалась об этом. Ведь это Эд…, — тут она осеклась на полуслове и замолчала.
— Что Эд?
— Так… ничего. Просто они с Марсель были первыми, кто выбыл из нашей компании. Затем Райли. Ушли только эти две пары. Не думаю, что в этом может крыться какой-то тайный смысл.
Мне тоже так не казалось. Но в то же время я был уверен, что поначалу она собиралась сказать что-то другое.
Но, похоже, сказано уже было и так предостаточно. Так что через несколько минут я поблагодарил её за откровенность и за то, что она сочла возможным уделить мне время, извинился за доставленное беспокойство, после чего удалился.
Еще раньше, утром того же дня, мне уже предоставилась возможность побеседовать с Анжеликой Берсудиан, этой красоткой с пышным бюстом и томным взглядом, но тогда разговор получился очень коротким и не принес никаких результатов. Просто я задал несколько вопросов, в ответ на которые она искреннее посетовала на то, что не знает ничего такого, что могло бы помочь мне в расследовании. Короче, и рада бы оказать всяческое содействие следствию, но, видно, не судьба. Я даже не был допущен в дом, а просто постоял три-четыре минуты в дверях, задавая свои вопросы.
Но тогда мне ещё не было известно всего того, что я знал сейчас.
У меня сложилось такое впечатление, что, едва оправившись от шока и потрясения, вызванного событиями вчерашнеого вечера — а возможно, и задолго до случившегося — все заинтересованные парочки сговорились между собой, что никто и ни при каких обстоятельствах не скажет ни слова о “приватных и личных” делах, которые, как считалось, не имели никакого отношения к убийству Джорджа Холстеда. Потому что, стоит только кому-то одному распустить язык, и тогда отдуваться придется всем.
Я ничего не знал наверняка. Но бесспорно, у меня не было никаких зацепок по этому делу до тех пор, пока не удалось выведать у Агаты Смеллоу всю их поднаготную.
Так что, если разобраться, я был обязан Эгги очень многим. И не только возможностью продолжать расследование в нужном направлении, но и тем, что её мартини и уговоры “задержаться хоть чуточку дольше” уберегли меня от рокового происшествия со смертельным исходом, а не то бы лежать мне сейчас в морге с четырьмя пулями в спине, одной в шее и ещё двумя в голове.
Берсудианы жили в Вествуде, примерно на полпути между Загородным клубом Лос-Анджелеса и студенческим городком Калифорнийского университета. Я проезжал по бульвару Уилшир, когда после очередного взгляда на зеркало заднего обзора, у меня снова появилось нехорошее предчувствие.
Темный седан следовал за мной в общем автомобильном потоке, держась на небольшом расстоянии, но не приближаясь вплотную и сохраняя дистанцию в две-три машины. У меня не было ровным счетом никакх оснований связывать его со своим вчерашним преследователем — темным седаном со скошенной фарой. Но это был “Додж Полара”. И заметил я его несколько минут назад, перед поворотом на Уилшир.
Скорее всего, ничего особенного. Просто какая-нибудь семейка — мама, папа и детки — выбрались из дома на традиционную субботнюю прогулку — “Глядите, ребятки, вот здесь живет сам Стони Вирил, величайший подающий всех времен!” — но, видимо, лицезрение простреленной головы Портера оказало на меня столь глубокое впечатление, что теперь я был готов заподозрить во всем, чем угодно, и маму, и папу, и даже детей. Поэтому я сбавил скорость, и убедившись, что мне удалось последним проскочить следующий перекресток, в то время, как на светофоре погас желтый и загорелся красный сигнал, прибавил газу. Больше темный “Додж Полара” мне на глаза не попадался.
А ещё через пару минут я уже подъезжал к вилле Берсудианов, розовые оштукатуренные стены которой были отделаны лепниной. Это был огромный дом, очень похожий на дворец, и создавалось впечатление, что вокруг него должны быть проложены каналы, заполненные водой с обязательной гондолой, покачивающейся на приколе у парадного входа.
Я шел по вымощенной розовым камнем дорожке, направляясь к украшенной замысловатой резьбой парадной двери, и у меня возникло почти непреодолимое желание просвистеть национальный гимн Венеции.
И ещё больше мне захотелось присвистнуть, когда дверь открыла сама миссис Берсудиан. Потому что удержаться было просто невозможно.
— Анжелика, — сказал я. — Фью-фью-фью.
— Мистер Скотт. — Она улыбнулась. — Привет. А почему вы свистите?
— Разве я свистел? А мне показалось, что я просто молча думаю. Что ж, нужно будет последить за собой, в том числе и в раздумьях.
— Чем могу быть полезна на этот раз?
— Ну, хм, мне удалось выяснить кое-какие обстоятельства, имеющие непосредственное отношение к делу. Так что, мне кажется, нам лучше раскрыть карты прямо сейчас… и просто поговорить начистоту. То есть, я не это хотел сказать. Но как бы там ни было, нам все равно нужно поговорить об этом.
— Я тоже так считаю, мистер Скотт. Заходите, пожалуйста. Надеюсь, вы извините, что я появилась перед вами в таком виде. Я загорала у бассейна…
Я и сам догадывался, что она должна была заниматься чем-то в этом роде. Это было совсем не сложно, принимая во внимание её наряд. А одежды на ней было совсем не много. И я бы сказал, что для девицы с фигурой и габаритами Анжелики Берсудиан, её было явно не достаточно. Похоже, она и не собиралась ни от кого скрывать свои анатомические подробности, прикрытые лишь крохотным бикини в горошек, на узеньком треугольничке которого умещалось всего каких-нибудь три горошинки.
— Да не стойте же вы в дверях, мистер Скотт. Проходите.
Я вошел в дом, и она закрыла за мной дверь, а затем проследовала мимо меня, на ходу бросив мне через плечо:
— Вы не возражаете, если мы выйдем к бассейну?
— Как скажете. Вы просто идите, а я последую за вами.
Мы прошли через дом и вскоре вышли во внутренний дворик, над частью которого был устроен навес из бамбука, миновали по пути сложенную из камня жаровню и переносной деревянный бар, стоявший рядом. У сверкающего голубого бассейна стоял розовый шезлонг, в котором очень картинно и расположилась Анжелика. Я сел в плетеное кресло напротив и ещё какое-то время молча наблюдал за ней.
Наконец она первой нарушила затянувшееся молчание.
— Я знаю, зачем вы приехали сюда.
— Даже не знаю, как начать… или уж выложить, все как есть…
— Мне звонила Энн.
— Энн? Миссис Холстед?
— Да.
— Деятельная дамочка, вы не находите?
— Она сказала, что вы были у нее. И… о вашем с ней разговоре. Так что, полагаю, вы уже и так все знаете.
— Ну, не совсем все. Но многое.
— Надеюсь, хоть вы не считаете нас моральными уродами.
— Уродами? Разве я говорил что-то похожее? Признаюсь, ваша компания меня несколько удивила. Но, гм, эээ…
— Я рада, что вы вернулись. Мой муж сейчас на работе, а мне так скучно и совсем не с кем поговорить.
— Что ж…
— Да и совесть замучила.
— Правда? Что ж, полагаю, вы могли попытаться избавиться от этой привычки. Хоть это, пожалуй, и нелегко. Но, возможно, стоит начать с малого…
— Это потому что я кое-что утаила от вас в прошлый раз.
— Да, я знаю…
— Я не имею в виду то, о чем вы говорили с миссис Холстед. Это совсем другое, кое-что из событий вчерашнего вечера. Я не стала рассказывать вам об этом, потому что боялась, что вы узнаете о нас. Разумеется, теперь, когда вы и так уже все знаете, нет больше смысла таиться.
В её словах тоже не угадывалось большого смысла. Этот низкий, грудной голос резал слух, и я чувствовал себя псом, которому чешут за ушами. Нет, я вовсе не хочу сказать, что голос у неё был скрипучим. Просто дело в том… ну, мне просто было приятно, вот и все.
Я сказал.
— Так в чем же дело?
— Сами знаете. Все дело в сексе.
Агата говорила мне в точности то же самое, хоть и в других выражениях. Миссис Берсудиан, чей муж в данный момент находился у себя в офисе и, очевидно, был занят работой, производила впечатление женщины, которая не отказалась бы посмаковать сразу три или четыре оливки, прилагающиеся к мартини.
— Давайте все-таки кое-что уточним, — предложил я. — Вы что-то предполагаете… или знаете наверняка? Вы упомянули, что располагаете информацией, имеющей отношение к гибели мистера Холстеда, которая могла бы помочь мне в проведении расследования?
— Боже мой, как официально вы вдруг заговорили.
— Я очень стараюсь, миссис Берсудиан…
— Зовите мне просто Анжелика. Мой муж, который сейчас на работе, называет меня Ангел. Но, возможно, это уж слишком откровенно. Поэтому зовите меня Анжелика. Ну как, Шелл?
— Что “как”?
— Зовите меня Анжелика.
— Конечно. Анжелика.
— Что?
— Ничего. Я просто назвал вас по имени.
— Еще раньше вы сказали что-то о… вы можете это повторить?
— Боюсь, это невозможно.
— Ну… Но тогда мы ни до чего не договоримся, не так ли?
— Вы совершенно правы.
— Я знаю, в чем дело. Вы смущены!
— С чего вы это взяли?
— Ну потому что… из-за этого. Вы теперь все знаете о нас, и смущаетесь из-за этого. И вам неудобно говорить со мной на эту тему.
— Но с чего вы это взяли?
— Просто знаю! Хотите выпить? Будете мартини?
— А как у вас насчет оливок?
— О! У меня их полно. Из самой Италии. Такие огромные и сочные!
— Я так и знал.
— И к тому же фаршированные сладким перцем.
— Не может быть.
— Но вы так и не ответили на мой вопрос. Так вы выпьете со мной?
— Не отказался бы. Возможно, мне и не следовало бы этого делать, но…
— Отлично. Я сейчас вернусь, Шелл.
— Куда вы?
— На кухню.
— Но зачем?
— За льдом.
— Нет, вы все же, наверное, шутите.
— Не понимаю.
— Вы слишком форсируете события.
— Ну должна же я принести лед. Вы ведь хотите, чтобы было похолоднее, не так ли?
— Похолоднее? — переспросил я. — Совсем холодно? А вы сами-то не замерзнете?
— Выпивка должны быть холодной. Иначе теряется весь смысл.
— Знаете, у меня такое ощущение, что мир совсем сошел с ума, если уж мы тут с вами…
— Просто оставайтесь здесь, а я сама обо всем позабочусь.
— Ладно.
— Через минуту ваша выпивка будет готова.
— А ваша?
— Вы какой любите мартини, сладкий или сухой?
— Странный вопрос.
— Но вкусы-то у всех разные. Спросите любого бармена.
— И даже не подумаю.
— Некоторые любят хорошо перемешанный коктейль, а другие наоборот, никогда ничего ни с чем не мешают.
— Мир точно сошел…
— А есть и такие, которым нравится перемешивать выпивку в шейкере с колотым льдом.
— Ну да. Конечно. Еще немного, и я поверю всему, чему угодно.
— Я лично, люблю очень сухой, слегка смешанный мартини.
— Что ж, Анжелика, я, пожалуй, заеду к вам как-нибудь в другой раз. У меня есть ещё кое-какие дела. Служба, понимаете ли…
— О, Шелл — ну давайте сначала выпьем. Всего по одному мартини. И мне действительно есть, что рассказать вам о вчерашнем вечере.
— Повторите ещё раз.
— Мне действительно есть, что рассказать…
— Нет, первую часть. — Оглянувшись назад, я сказал. — Ну да ладно. Один момент.
Встав с кресла, я направился к жаровне, остановился у бара и открыл маленькую дверцу. Там стояло несколько бутылок, и я выбрал кварту джина и бутылку с вермута, к которой я долго и придирчиво приглядывался. “Ага, — сказал я себе. — Как насчет этого?”
Затем я вернулся обратно, занял свое прежнее место и сказал:
— Что ж, Анжелика, можно начинать. Так вы принесете лед?
И уже несколько минут спустя мы сидели, попивая изысканный, холодный мартини и ели крупные, сочные оливки, фаршированные соадким перцем.
— Вот так-то лучше, — сказала Анжелика. — Так вам рассказать про вчерашний вечер?
— Конечно. С удовольствием выслушаю ваш рассказ. Наверное, было очень весело?
— Я была с мистером Холстедом. А не со своим мужем. Потому что, ну…
— Он был на работе?
— Нет, он… эээ… беседовал с миссис Уоррен. Ну в общем, я была с Джорджем, когда мы услышали, что по дороге проехала машина. Мы даже видели свет её фар. И вскоре после этого Джорджу позвонили.
— Позвонили?
— Ну да, как раз об этом я и пытаюсь вам рассказать.
— Хорошо. Давайте дальше.
— Мы, это, ну… на улице, около бассейна есть телефон. На очень длинном проводе. Вы, наверное, сами видели. Так вот, он зазвонил, а Джордж встал и начал ругаться.
Я ничего не сказал, терпеливо ожидая продолжения.
— Затем он снял трубку. Говорил недолго, минуту или около того, но очень тихо. Я сама в это время была в саду, за кустами, и не слышала, о чем разговор. Пока он разговаривал по телефону, та машина сделала круг и остановилась перед домом. А бассейн и все остальное находится за домом, сами знаете.
— Да.
— И когда Джордж вернулся обратно, он сам на себя был не похож.
— Как это?
— Насупился, стал угрюмым, скрежетал зубами — он казался очень взволнованным.
— Держу пари, что так оно и было.
— Он сказал, что должен поговорить с одним человеком — с тем, кто только что приехал на машине. Это имело какое-то отношение к тому звонку.
— А вы не знаете, кто звонил?
— Этого Джордж не говорил. Он просто сказал, что вернется сразу же, как только управится с делами. Я спросила, не лучше ли будет всем нам спрятаться где-нибудь и не выходить до поры до времени. Он ответил, что времени нет, но по пути к дому, выключил освещение в саду и у бассейна, чтобы никто… чтобы было темно. Затем повязал вокруг бедер полотенце и зашел в дом. После этого я видела его живым лишь однажды. Когда сама заходила в дом за яблоком.
— Вы что, все помешаны на яблоках? То есть, может быть это часть какого-то особого…
— Просто мне захотелось сунуть в рот яблоко.
— Вы засовываете в рот яблоки? Но зачем?
— Мне захотелось перекусить. Мы все отдаем предпочтение овощам и фруктам. Это очень полезно для здоровья.
— Правда? А как насчет мяса? Мне для крови нужно много… ну, крови, наверное. Поэтому я люблю непрожаренное, с кровью…
— Я пытаюсь рассказать вам о Джердже.
— Да-да, правильно. Так когда вы снова увидели его?
— Взяв яблоко, я вышла обратно на улицу и стояла там у двери в темноте, когда Джордж вышел из гостиной, прошел по коридору и поднялся наверх по лестнице в сопровождении какого-то человека — наверное это и был тот парень, что приехал на машине.
— Так вы его видели?
— Лишь мельком.
— И как он выглядел?
— Мужчина, как мужчина, коренастый. Ростом, пожалуй, пониже Джорджа. — Она покачала головой. — Я не успела его как следует разглядеть. Возможно, если бы он снова попался бы мне на глаза, то я его и узнала бы. Но вот описать, какой он был из себя, не смогу.
— Они поднялись наверх? Кстати, а что там находится на втором этаже? Кроме кабинета мистера Холстеда.
— Еще одна гостиная с телевизором и четыре спальни. И больше ничего.
— Значит, скорее всего, они направлялись к нему в кабинет. Думаю, мистер Холстед звонил мне именно оттуда. И там же мы должны были с ним встретиться. А потом вы так и не видели его — или того, другого человека?
— Нет.
— А тот парень вам никого не напоминал? Вы не могли с ним встречаться раньше?
— Нет, я видела его впервые в жизни. Он был… — Она прикрыла глаза, погружаясь в раздумья. — Даже не знаю, как сказать. Но только он мне почему-то не понравился. А потом, некоторое время спустя, кто-то снова включил освещение в саду. Это было незадолго до вас.
Я задумался над услышанным. Было бы очень хорошо — в случае, конечно, все рассказанное было правдой — если бы Анжелика действительно смогла бы опознать того человека при повторной встрече. Возможно, ей даже удастся узнать его по одной лишь фотографии. А это означало, что даже грамотно и с умом подобранные снимки могли стать залогом большого успеха.
И кое-что у меня уже было на примете.
Поэтому я сказал:
— Что ж, большое спасибо за информацию — и чудесный мартини. Кстати, оливки просто превосходные. Но, думаю, мне пора идти.
— Уже? Так спешите, что нет времени ни на то, чтобы выпить со мной ещё стаканчик, ни на что другое?
— Вы правы, даже выпить некогда. Меня ждут в городе, в Департаменте полиции. Но, возможно, я ещё вернусь, чтобы показать вам кое-какие фотографии.
— Вот как? — настороженно переспросила она. — Какие ещё фотографии?
— Портреты нескольких мерзких субъектов, запечатленных полицейским фотографом. Разного рода жулье и прочие проходимцы.
— Ясно. И когда вы вернетесь?
— Я предварительно позвоню, но, скорее всего, часа через два, не раньше.
— К тому времени мой муж уже вернется домой, — заметила она. — С работы. Вас это устроит?
— Я буду просто счастлив, — ответил я.
Я сказал Анжелике, что сам найду дорогу до дверей и провожать меня не надо. Я собирался просто выйти из-за дома, сесть в свой припаркованный у парадного входа “кадиллак”, быстро наведаться в департамент и тут же возвратиться назад, а если очень повезет, то, возможно, и без особых проблем закрыть дело.
Так я задумал.
И снова ошибся.
Я понял это ещё по пути к машине, и желание отправиться в центр города за какими-то там фотографиями пропало так же внезапно, как и появилось.
Назад: Глава 10
Дальше: Глава 12