Книга: Связующая Нить. Книга 3
Назад: Связующая нить Книга третья
Дальше: Глава 1 Замок на скале

Вступление
В преддверии великой бури

Эпоха Войн. 6 января. Год 525
Холодный ветер, прилетая с покрытых льдом вершин, пытался истрепать бесчисленные богато украшенные флаги и знамена. Серебро и медь клановых гербов на тяжелых, плотных тканях, высоко поднятые над головами солдат, стойко принимали удары ветра и лишь ленивыми волнообразными движениями отвечали на его ярость.
Полмиллиона солдат, необозримая орда закованных в тяжелую броню латников, были похожи на чешуйчатое стальное полотно, укрывавшее под собой всю долину. В абсолютном безмолвии, не нарушая тишины лязгом доспехов, громким вздохом или словом, все они слушали речь одного-единственного человека, слова которого доносил до них ветер, динамики громкоговорителей и радиосвязь. Слишком велика была армия, чтобы можно было докричаться до каждого, но технические средства позволяли слышать слова лидера страны даже тем солдатам, что стояли в самых дальних от трибун рядах.
Император говорил о родной земле. О величии народа, не только выжившего в бесплодных горах среди камня и льда, но и сплотившегося в единую, небывало стойкую нацию, сила и доблесть которой вызывают глубокую зависть и страх у изнеженных жителей южных и восточных равнин. О заговорщиках и предателях, из-за которых была расколота империя Пяти Стихий, о жадных до власти самозванцах, обманом привлекших целые народы на свою строну. Об истинных сынах империи, не забывших о чести и поддержавших законную власть, за что наградой им стала ненависть и агрессия обманутых самозванцами народов. О том, как пытались задушить страну Камней соседи, поднимая цены на продовольствие и медикаменты. Как долго пытались правители великих гор наладить братские отношения с теми, кто отвечал на добрую волю лишь презрением, предательствами и стремлением нажиться на честных людях.
— Многие забыли слова давних, что мудро бояться гнева терпеливых! — звучала пламенная речь. — Наше спокойствие и миролюбие было воспринято как слабость! Наши попытки жить в мире с соседями сочли за глупость! Должны ли мы это прощать это оскорбление? Должны ли мы терпеть заносчивость и ненависть разжиревших, слабых врагов, что за показным высокомерием прячут сознание собственной ничтожности и смертный страх перед величием келькурусов?! Мой ответ — нет! Те, кто возомнил, что нас можно уморить голодом, — умылись кровью! — император вскинул руку с крепко сжатым кулаком. Почти полмиллиона воинов дружно ударили оружием о щиты, породив подобие громового раската, что прокатился по всей долине и эхом заметался среди горных пиков. — Те, кто считал, что нас можно презирать, — втоптаны в грязь! — новый лязг металла, громче прежнего, заставил дрожать ледяные скалы. — Мы, келькурусы, а не гнусные гордецы востока и не жадные торгаши юга, возродим единство человечества! Мы, воплощение мощи, гордости и отваги древней империи, наведем порядок и призовем к ответу бунтарей! Мы идем вернуть то, что наше по праву! Империя Пяти Стихий возрождается из пепла нашими подвигами и нашим трудом!
Воздевая мечи и копья к небесам, орда бронированных великанов взревела так, что со склонов гор сорвались рокочущие лавины. Перенасыщенный излучаемой телами солдат энергией Ци воздух трепетал, как от сильного жара. Самураи, страсть человечества к разрушению, воплощенная в металле, четко отлаженных биотоках и горах крепких мышц, жаждали новой войны.
— Долго распинается, — тихо шепнула одна из фигур, что держались в тени неподалеку от трибуны, с которой вещал лидер сильнейшей из стран. — Достаточно было крикнуть: «Хорошее вино и мягкие женщины»!
Вторая фигура, сгорбленная и скрюченная, мерзко захихикала, а третья, самая рослая и плечистая из трех, глухо ответила:
— Ободряющие возгласы, которыми привыкли оперировать вы, Мей-сама, действенны непосредственно на поле боя. Отправляясь в поход, внуши солдатам, что они бьются за правое дело. Вспомни о родине, о семьях. Людям нравится убеждать себя, что они сражаются не ради грабежа и звериной жажды крови, а ведомые высокими идеалами. За свободу они кого угодно закуют в кандалы. За светлое будущее для своих детей истребят целые народы. За восстановление исторической справедливости выпустят потроха тем, кто никогда даже не слышал о том, что произошло две-три сотни лет назад.
— Дикие звери. Поговаривают, что в жилах келькурусов течет медвежья кровь…
— То, что я сказал, справедливо не только для жителей этих гор. Все человечество живет по одним законам и одним инстинктам, манипулируя которыми, можно управлять развитием цивилизации, как простейшим механизмом.
— Но сбои случаются. Такие, как наш милый золотой лисенок.
— Да. Сбои, которые тяжелая машина человечества прожует стальными шестернями и только скрежетом выдаст то, что что-то в ней на долю мгновения разладилось.
— Следует ли понимать ваши слова, Тайсэй-сама, — сказала сгорбленная, — что мы не будем вмешиваться в происходящее?
— Была бы нужда! — рассмеялась фигура, что первой подала голос. — Поговаривают, что златохвостая, которую сумасшедшие и дурачье приняли за богиню, совсем еще ребенок! Носит платья с оборками, играет с куклами и пушистыми зверьками! Что она сделает, чтобы спасти две маленькие и слабые страны от наступающих стальных лавин? Низвергнет на головы самураев пламя с небес? Разверзнет пропасть под их ногами? Или при виде очаровательной улыбки лисенка захватчиков подкосит эпидемия миролюбия и альтруизма?
— Мы не станем вмешиваться, — сказала рослая фигура. — Дикие звери, в чьих жилах течет медвежья кровь? Полагаю, келькурусы достаточно сильны, чтобы без посторонней помощи убивать женщин и детей.
Еще несколько дней, и огромная армия придет в движение. Первые отряды покинут временный лагерь и, сотрясая землю размеренной поступью, направятся к приграничным зонам, откуда начнется вторжение в восточные регионы, некогда бывшие частями единой империи, но ныне утонувшие в великой смуте.
* * *
Удивительно, но возвращение в замок прошло без каких-либо осложнений.
Немало потрепавшие отряд на пути в город боевые группы Серых словно тени растворились в бескрайних густых лесах, которыми славились северные районы страны Водопадов. Разведчики возвращались с докладами о следах на снегу, но ни один разбойник в поле зрения самураев так и не появился.
Не успели получить новые приказы? Испугались потерь, которые нанесли им воины принца Кано в предыдущих стычках? Или их смутили слухи о волшебной лисе, которую забрали из города самураи?
Так или иначе, но тяжелые створки ворот распахнулись перед усталыми путниками и сомкнулись за их спинами.
Остались позади леса, покрытые льдом и снегом, кишащие бандитами в серых плащах и доспехах. Можно вздохнуть с облегчением и поднять голову без боязни получить в затылок стрелу от подлого снайпера.
Солдаты и слуги еще только начали разгружать вещи с саней, а неугомонная девчонка в пушистой шубке и юбке с бантиками уже взлетела по лестнице на третий этаж и нетерпеливо потянула на себя тяжелую дубовую дверь.
— Мы теперь здесь жить будем, Куо-сан? — спросила она у самого шустрого из самураев, рыжего капитана лучников, что следовал за маленькой непоседой по пятам и теперь, догнав ее, принялся помогать открыть дверь. Он, конечно, не беспокоился о том, что у юной госпожи не хватит сил для открытия двери, слухи о том, как волшебная лиса злодеям крепкие затрещины выписывала, среди солдат и слуг давно гуляют, но все же дверной замок сначала открыть надо, да и недостойно будущей подруге принца самой себе двери отворять. Для этого слуги и самураи есть.
— Прошу, Кицунэ-сама, — сказал Куо, отступая в сторону и низко кланяясь. — Все готово к вашему прибытию, надеюсь, вы не слишком строго оцените наши успехи. Это максимум, что мы могли сделать в условиях военного положения и глобальной нехватки времени.
Прежде чем скользнуть в комнату, девчонка присела в легком реверансе, благодаря телохранителя за заботу. Куо улыбнулся. О реверансах он, конечно слышал, но видеть еще ни разу не доводилось. Юдзе и гейши, живущие в селении недалеко от замка, все как одна носили классические кимоно и кланялись соответствующе, но платье нового стиля требовало другой формы выражения благодарности. Попробуй-ка, поклонись с юбкой на кринолине! Подол выше головы задерется! Реверанс — совсем другое дело. Красиво, стильно, необычно! Эх, жаль, принц не видит! Тоже бы умилился.
Кицунэ меж тем с истинно лисьим любопытством оглядела комнату от потолка до пола, не забыв посмотреть даже под кровати и шкафы. Две старинные картины, живые цветы в вычурных горшках, бархатные занавеси у крошечного окна, письменный стол и ажурная люстра — все поочередно стало объектом пристального внимания девочки ровно на одну долю секунды.
— А мы с мамой совсем рядом будем спать, — радостно вздохнула юная оборотница, глядя на стоящие у стен кровати.
— Да, Кицунэ-сама. Замок очень мал, больших комнат в нем нет, и мы можем лишь нижайше просить у вас прощения за неудобства…
— Нет тут никаких неудобств, Куо-сан, не беспокойтесь, — девочка, привыкшая за время путешествия греться в объятиях приютившей ее благородной леди, думала о том, что надо бы сдвинуть кровати вплотную. Тогда можно было бы тихонько и незаметно перебраться маме под бочок. — А бабушка Така где будет спать? И Йори, и наши стражи?
— В соседней комнате. Мы поставили ширму, разделив комнату на две половины, в которых с трудом, но разместили четыре кровати.
— А та комната больше нашей?
— Даже меньше, Кицунэ-сама.
— Да? Вот кому будет действительно тесно, так это им. А нас с мамой очень даже хорошо разместили!
— Спасибо за добрые слова, юная госпожа. Мы сделали все возможное.
Поднявшись по лестнице, в комнату вошли две благородные дамы. Седовласая старушка в классическом кимоно сопровождала свою госпожу, одну из легендарных камигами-но-отоме, которой, несмотря на почтенный возраст, никто не смог бы на дать больше тридцати или тридцати пяти лет. Леди Хикари была одета в роскошное платье нового стиля, которого ужасно стеснялась и от этого стеснения выглядела еще очаровательнее. Дочка заставила маму приодеться, хоть та и сопротивлялась всеми силами, твердо уверенная, что носить модные платья и строить из себя красотку в возрасте шестидесяти семи лет неприлично, будь ты даже камигами-но-отоме. Не те года уже. Теперь лучше ловить удивленные взгляды от людей, не понимающих, почему молодая придворная дама одевается в кимоно приглушенных тонов, чем кружить головы пылким самураям, легко забывающим о том, что прекрасная леди перед ними годится им в матери, а многим даже и в бабушки. Но у дочки-вертихвостки на это дело был собственный взгляд. Мама — молодая. И все тут. Иногда даже детям нужно учить взрослых не прятать свою красоту, а дарить ее окружающим, оживляя угасшие сердца, делая мир светлее и ярче!
Общество старания Кицунэ оценило, и несчастная леди, расцветшая во всей своей красе, о покое теперь могла только мечтать. Даже сейчас…
Куо не удержался, бросил в сторону камигами-но-отоме восхищенный взгляд и замер на пару мгновений, любуясь красотой этой женщины. Ее лицом, изящной фигурой, длинными золотистыми волосами и шикарным шелковым нарядом, столь необычным для этого забытого богами захолустья. Истинно сошедшая с небес богиня солнечного света.
Хикари тотчас заметила его пылкое внимание и внешне осталась невозмутима, но щеки ее предательски заалели. Приняв мечтательно-отстраненный вид, она развернула веер, который каждая модница-аристократка непременно обязана иметь при себе в любой сезон, и словно невзначай прикрыв им лицо, сделала пару взмахов. Скрыла румянец и выиграла несколько мгновений на то, чтобы овладеть собой, спрятать следы смущения.
Совсем замучили, бедную. Но разве мог не понять командир отряда своих солдат? Молодой самурай чувствовал, что кровь его сейчас закипит. Ах, как жаль, что он не почтенный генерал! Овеянный славой, степенный и солидный! Всего один раз пройтись бы с такой спутницей по аллее цветущих сакур, теплыми словами дружеской беседы нарушая тишину весеннего парка! Вот тогда-то и почувствуешь, что жизнь удалась! А придворные гордецы, которых леди Хикари всегда сторонилась, пусть засохнут от зависти!
Капитан стрелков млел от восторга, но о своих обязанностях не забывал и предостерегающе окликнул Кицунэ, когда та потянулась к ставням небольшого окна, намереваясь открыть его и полюбоваться видами из башни.
— Это опасно, юная госпожа, — сказал самурай. — Окно расположено с внешней стороны замка, в лесу может прятаться снайпер, который только и ждет, когда перед его оптикой мелькнет чей-нибудь силуэт. Стекло в окне обычное и удар бронебойной стрелы не выдержит даже с усилением энергией Ци. Стекло плохое, зато ставни хорошие, железные. Не снимайте засов.
— Хорошо, — девочка подумала мгновение, а потом подбежала к одному из стоящих у стены шкафов и уперлась ручонками в его стенку, намереваясь толкать. Еще мгновение, и рядом с ней, опережая рыжего лучника, возникли двое стариков-самураев. Личная гвардия леди Хикари никак не желала уступать молодым.
Седые деды оттеснили капитана стрелков к стене, без видимых усилий подняли шкаф и переставили туда, куда указала юная госпожа. Заслонили им окно.
— Вот! — довольно кивнула Кицунэ. — А то я как-нибудь утром спросонья забудусь, захочу на солнышко посмотреть, а снайпер только этого и ждет! Бах! — девчонка всплеснула руками, изображая взрыв. — И все…
Леди Хикари, беспокоясь, что рыжий прохвост еще что-нибудь наболтает ее дочери, поблагодарила капитана лучников за заботу и мягко выпроводила его за дверь. Деды-самураи тоже вышли. Один встал на страже у дверей, а второй, перехватив по пути придворную гейшу, которую Кицунэ спасла из тюремных подвалов столичного дворца, направился обустраиваться в тесную комнатенку, соседствующую с комнатой леди Хикари и Кицунэ.
Суматоха мало-помалу улеглась, замок вновь превратился в неподвижную и безмолвную серую громаду.
— Мам, а тут хорошо, правда? — Кицунэ, скользнула на колени устало севшей на кровать леди Хикари, обняла ее и сладко вздохнула, положив голову маме на плечо. — Так тихо, так мирно! Теперь враги до нас точно никогда не доберутся!
Хикари улыбнулась и поцеловала золотистые мягкие локоны, украшавшие голову ее приемной дочери. От волос пахло травами и цветами. Запах шампуня и духов. Так же пахли ее волосы тогда, когда преследуемый врагами старый фокусник привел в дом леди Хикари удивительное пушистое существо, которое случайно нашел на улицах города людей. Маленькую оборотницу, очень похожую на волшебного лисенка из старинной сказки.
Но существам из сказок нет места в реальном мире.
Пожилая камигами-но-отоме осторожно коснулась пальцами спины Кицунэ. В том месте, где под шелком роскошного платья скрывалась смертоносная силовая печать. Надежная привязь, служащая для порабощения и контроля монстра. Как хорошо, что эту привязь держит Хикари, а не один из тех параноиков-изуверов, что сочли Кицунэ опасной и заставили старика-иллюзиониста заклеймить ребенка этим страшным знаком.
— Мам, — мурлыкнула сомлевшая от нежности Кицунэ, заметив слезы, навернувшиеся на глаза камигами-но-отоме. — Не плачь. Мы ведь дошли до замка, правда? Пару раз чуть не погибли, но ведь дошли?
— Да, — Хикари крепче стиснула дочь в объятиях и, спрятавшись лицом в волнах пушистого золота, с наслаждением вдохнула их запах. — Да, дочка. Всего пару раз… чуть не погибли.
Кицунэ не знает о «Связующей нити». Если рассказать ей, изменится ли отношение девочки к маме, ставшей для нее еще и тюремщицей? Скорее всего, привыкшая к кошмарам реального мира, Кицунэ примет смертоносное клеймо как должное. Как совершенно неважный факт. И это действительно страшно.
Совсем недавно от волос Кицунэ пахло только гарью, грязью и кровью. Не чужой кровью. Ее собственной. Как бы хотелось верить, что здесь, за каменными стенами, им удастся вспомнить, что такое покой и безопасность.

 

Снайпер устало отстранился от окуляра оптического прицела и разочарованно вздохнул. Он уже часов шесть наблюдал за окном третьего этажа главной башни, надеясь, что тяжелые стальные створки откроются и в проеме появится одна из долгожданных гостей Серой Скалы. Самой златохвостой принцессы или ее матери. Они же женщины! Любопытство должно толкнуть их полюбоваться видами из окна!
Но створки остались неподвижны. Сумерки сгустились, наступила ночь, и уставший от долгого ожидания стрелок оставил позицию. Он разрядил тяжелый дальнобойный арбалет, перевел силовую схему взрыв-печати на стреле в безопасный режим и убрал ее обратно в колчан.
Значит, не сегодня.
Спустившись с дерева, шиноби клана Коюмори забросил оружие себе за спину и побежал сквозь лес, обходя замок по периметру. Скоро по дороге к замку подойдет еще одна группа войск, охраняющая возвращающегося из дипломатической миссии принца Кано.
Снайпер не спешил. Напарник следил за отрядом принца, и те были еще далеко. С трудом тащили сани по заметенной пургою дороге. Только гонца с охранником отправили в замок, видимо, предупредить о задержке. Времени достаточно, чтобы выбрать и оборудовать удобную позицию для стрельбы, перекусить сухим пайком и даже подремать. Напарник сообщит, когда отряд самураев будет на подходе.
Назад: Связующая нить Книга третья
Дальше: Глава 1 Замок на скале