Книга: Угроза для бизнеса тф-2
Назад: Глава третья
Дальше: Глава пятая

Глава четвертая

Эми пришла в голову мысль (если оцепенелое, неповоротливое шевеление мозгов можно назвать мыслью), что ее парализовало потрясение, вызванное увиденным, но в действительности все было как раз наоборот. Потрясение придало ей сил: несмотря на полученную травму, она сумела разогнуться, встать на колени и, минуя лужу крови, отползти к мраморной раковине.

Не вставая с колен, она потянулась за висевшим на крючке полотенцем, схватила его и, привалившись плечом к раковине, стала вытирать руку, испачканную в крови. Она действовала не по приказу воли, но в силу какого-то более примитивного инстинкта, подсказывавшего, что на ее руках не должно быть крови.

Отпустив полотенце, соскользнувшее прямо на пол, девушка ощутила приступ тошноты. Она наклонилась к краю раковины, закрыла глаза и постаралась задержать дыхание. Прошла вечность, прежде чем отчаянные попытки проглотить слюну наконец увенчались успехом. И целая вечность понадобилась, чтобы Эми ухватилась руками за раковину и, собрав все свои силы, смогла подтянуться и встать на ноги.

Остается лишь гадать, что бы она сделала, сохрани ее разум прежнюю ясность. Для девушки ее характера и умственных способностей естественнее всего было бы тотчас броситься к телефону и вызвать полицию. Вероятно, так и случилось бы. Но именно ясности ее разуму и недоставало.

Эми по-прежнему была словно оглушена. Она чуть-чуть задержалась возле умывальника, не в силах оторвать от тела и лужи крови на полу застылого, отупевшего взгляда, потом отпустила край раковины, убедилась, что способна держаться прямо, и медленно двинулась вперед.

Ей предстояло описать широкую дугу, чтобы обогнуть мертвую груду на полу и стоявшую рядом брезентовую ширму. И она с этим справилась, хотя вместо плавной дуги получилась ломаная линия.

Добравшись до двери, Эми прислонилась к косяку, чтобы собраться с силами. Теперь она осознавала, что с головой у нее явно что-то не так и потрясение, вызванное видом дяди Артура, валяющегося на полу с перерезанным горлом, тут ни при чем. Стоя у двери, она стала ощупывать голову пальцами, но никакой раны не обнаружила. Тогда она продолжила путь.

Без сомнения, Эми никогда не добралась бы до выхода, если бы неведомому злоумышленнику пришло в голову снова выключить свет. К счастью, этого не случилось, и она без приключений достигла своей цели.

По-прежнему шел дождь, но девушка без колебаний шагнула на улицу, не тратя драгоценную энергию на то, чтобы прикрыть за собой дверь. На каменных ступеньках крыльца она споткнулась и чуть было не упала, но сумела удержать равновесие и сразу повернула на восток.

Только теперь у нее появилось смутное ощущение, будто она что-то делает не так, но настоятельная потребность бежать, бежать, бежать отсюда совершенно заглушила его. Она стиснула зубы, хотя боль в голове от этого только усилилась, и заставила себя шагать быстрее и ровнее. Эми пересекла одну улицу, вышла на другую, заметила припаркованное такси, села в него и велела водителю отвезти ее на Гроув-стрит, триста двадцать.

По пути домой она с изрядным запозданием поняла, что при ней нет сумочки, в которой лежал кошелек. И это – впервые с тех пор, как к ней вернулось сознание, – заставило ее по-настоящему задуматься. Жалкая попытка! Сумочка, безусловно, осталась там.

Очень скверно. Если по какой-либо причине ей понадобится скрыть, что она была на фабрике (эта мысль оказалась слишком запутанной и невразумительной, чтобы немедленно ее переварить), тогда ее сумочка не должна, не может там находиться. Значит, ее надо забрать. Но кто это сделает, кроме нее самой? И как это сделать, не возвращаясь на фабрику? Но туда она ни за что не вернется.

Придя к этому элементарному, однако неоспоримому умозаключению, она попросила таксиста подняться к ней в квартиру, вытащила припрятанную в стенном шкафу десятидолларовую банкноту и протянула ему. Когда он ушел, Эми взяла телефонную книгу округа Уэстчестер, поднесла к настольной лампе, нашла нужный номер, на Кротон-Фоллз, восемь тысяч, и набрала его.

Эми подтянула к столу стул, села и, подперев голову кулаком, сказала в трубку: «Алло! Мистер Фокс?.. Можно с ним поговорить? – В ожидании она прикрыла глаза. – Алло! Это Эми Дункан… Нет, я… У себя дома. Кое-что произошло… Нет, не здесь. Это случилось… Не хочу рассказывать по телефону… Нет, совсем нет… Кое-что страшное. Голова туго соображает. Кажется, я говорю бессвязно… Знаю, нервы никуда не годятся… Мне просто не к кому больше обратиться… Не могли бы вы приехать прямо сейчас?.. Нет, по телефону не могу… Просто я сейчас плохо понимаю, что́ говорю… Хорошо… Да, знаю… Я… Хорошо, буду ждать…»

Она положила трубку, мгновение сидела неподвижно, затем оперлась руками о стол и встала. Воротник серой шубки вокруг шеи насквозь вымок. Эми сняла шубку и повесила на спинку стула, но когда подняла руки, чтобы снять шляпку, то пошатнулась, закачалась, рухнула на диван и снова лишилась чувств.

 

Первое, что она ощутила, был неприятный, но очень знакомый запах. Наркоз? Нет, нашатырь. Но откуда в ее постели взялся нашатырь? Она открыла глаза. Рядом стоял какой-то мужчина.

Он спросил:

– Вы меня узнаете?

– Разумеется. Текумсе Фокс. Но почему…

Она пошевелилась. Он взял ее за плечо:

– Лежите. Вы помните, что звонили мне?

– Да… Я…

– Погодите. Если вы медленно повернете голову, то увидите мистера Олсона. Он впустил меня сюда, а теперь хочет убедиться, что я друг, а не враг.

Эми повернула голову, ойкнула и увидела привратника. Вид у него был встревоженный.

– Все в порядке, Эрик, – проговорила она. – Мистер Фокс – мой друг. Благодарю вас.

– Но у вас… у вас очень больной вид, мисс Дункан.

– Ничего, обойдется. Спасибо.

Когда дверь за мистером Олсоном закрылась, Фокс взял со стола стакан и протянул ей:

– Глотните-ка. Надо, чтобы вы немного ожили и все мне рассказали. Я отыскал это на кухне среди ваших запасов.

Бренди слегка взбодрило ее. Она глотнула второй раз и отдала ему стакан. Голова ее упала на подушку, и по всему телу пробежала дрожь.

Голос Фокса громом раздавался у нее в ушах, хотя на самом деле говорил он тихо:

– Прежде чем дать вам нашатырь, я снял с вас шляпку, укрыл вам ноги и провел небольшой осмотр. Вы бродили под дождем, где-то оставили свою сумочку, вытирали кровь с руки, но до конца не вытерли, и кто-то нанес вам удар по голове.

Эми требовалось сделать над собой усилие, чтобы держать глаза открытыми и шевелить губами. Бренди обжигало ей внутренности.

– Как вы узнали?

– У вас над правым ухом шишка размером с лимон. Пощупайте сами. Кто вас ударил?

– Не знаю, – ответила она, пытаясь сосредоточиться. – Я вообще не поняла, что меня ударили.

– Где вы были?

– На фабрике дяди Артура. Он… мертв. Лежит в своем кабинете на полу с перерезанным горлом… О, я… Я…

– Спокойно, – резко оборвал ее Фокс. Улыбка, до сих пор неизменно прятавшаяся в уголках его губ, внезапно куда-то испарилась. – И не мотайте головой. Мы ведь не хотим, чтобы вы опять потеряли сознание. Значит, вы увидели своего дядю на полу с перерезанным горлом?

– Да.

– Как только приехали?

– Нет. Когда я приехала, его там не было… То есть я его не видела… В кабинете горел свет, и я вошла… Я никого не видела и ничего не слышала…

Она остановилась, и Фокс поторопил:

– Дальше.

– Это все, что я знаю. Я пришла в себя и открыла глаза… Рука заскользила, когда я попыталась подняться… Я увидела кровь. Дядя Артур лежал так близко…

– Постарайтесь успокоиться. Дальше.

– Я отползла к стене, схватила полотенце и вытерла руку… Потом встала… Когда смогла идти – ушла оттуда. Я смутно чувствовала, что с головой что-то не так, но полностью не осознавала этого…

– Вас оглушили. Оттуда вы поехали прямо сюда?

– Я пошла по улице… Кажется, Восьмой авеню… Потом взяла такси.

– Вы позвонили мне, как только оказались дома?

– Да, сразу же.

– Звонок был в восемь сорок две, – прикинул Фокс. – Значит, оттуда вы уехали примерно в восемь десять. Когда вы пришли на фабрику?

– В семь часов. Вернее, я опоздала минут на десять. Мне позвонил дядя Артур и попросил приехать ровно в семь, но я опоздала.

– Вы взяли такси?

– Да, потому что шел дождь.

– Сумочку оставили там?

– Должно быть… Я хватилась ее в такси на обратном пути.

– Зачем вы понадобились дяде?

– Не знаю. Он сказал, есть одна проблема… Попросил об услуге… Как члена семьи… Нельзя ли еще капельку бренди?

Он плеснул немного бренди, протянул ей стакан и дождался, пока она выпьет.

– Он объяснил, что за проблема?

– Нет.

– Может, речь шла о хинине?

– Навряд ли… Точно не помню, что́ я тогда подумала.

– В котором часу он вам позвонил?

– Я не… Погодите, сейчас скажу. Я сразу прикинула, что выходить через час, значит, было около шести. Примерно без четверти шесть.

– Как вы провели этот час?

– Пошла в спальню и прилегла. У меня разболелась голова.

– Дайте-ка осмотреть вашу голову.

Она позволила. Его пальцы уверенно прошли сквозь пряди каштановых волос, осторожно ощупали шишку над ухом, затем неожиданно надавили. Эми поморщилась.

– Больно?

– В общем, да…

– Простите. Думаю, до свадьбы заживет. Извините за этот вопрос, но всякое может статься… Вы удостоверились, что дядя мертв?

– Удостоверилась?.. – изумилась она.

– Да, удостоверились ли вы, что он не дышит и сердце не бьется.

– Господи! – испуганно проговорила она. – Но он… Нет… То, что я видела…

– Ладно. И все-таки яремную вену не мешало проверить. – Фокс внимательно посмотрел на девушку. – Почему вы не позвонили в полицию?

– Я не могла. Голова была… Я вообще плохо соображала, что́ делаю, пока не очутилась на улице…

– Я имею в виду – не там. Когда вы вернулись домой. Вы понимали, что я в шестидесяти милях от вас и доберусь только через полтора часа. Так почему вы не позвонили в полицию?

Эми посмотрела ему в глаза.

– Даже не знаю, – вздохнула она. – Верно, была напугана, но чем – вот вопрос. Позвонив вам, я сразу упала на диван. Если вы полагаете… Все было именно так, как я рассказываю, но если вы полагаете…

– Чего вы от меня хотите?

– Ну, я… Понимаете, когда я вам звонила, то была не в себе – оглушена, напугана, совершенно беспомощна… Не знаю, чем вы можете мне помочь, да вы и не обязаны…

Фокс неожиданно усмехнулся:

– Ладно. Вы меня убедили.

Он подошел к столу, вытащил свою записную книжку, нашел нужную страничку, набрал номер и через мгновение сказал:

– Привет, Клем. Тек Фокс тебя беспокоит. Рад слышать. Тебе придется прогуляться под дождем… Нет, всего лишь маленькая работенка, которая может принести большую пользу. Приезжай на Гроув-стрит, триста двадцать, квартира мисс Эми Дункан, третий этаж. Меня здесь не будет, а хозяйку застанешь. Осмотри ее голову. Во-первых, выясни, цела ли она. Думаю, трещины нет. Во-вторых, убедись, готов ли ты поклясться, что удар, лишивший ее сознания, был нанесен около трех часов назад. В-третьих, отвези ее в больницу, которой ты так усердно пытаешься руководить, и устрой в палату… Нет, не я. От моего удара она улетела бы в Китай… Уже выезжаешь? Отлично! Премного благодарен. Завтра увидимся.

Фокс повесил трубку и повернулся к Эми:

– Итак, доктор Клемент Вейл будет здесь через полчаса. Никому ничего не рассказывайте. Завтра вы будете лучше подготовлены к разговору с полицией. Доктор Вейл – приятный, отзывчивый человек, но повторяю: до утра, пока я с вами не свяжусь, никому ничего не рассказывайте. Еще неизвестно, как все обернется. Даже если пытаться представить дело так, будто вас там не было, – мысль сама по себе неудачная, – все равно из подобной затеи ничего не выйдет, с этими вашими разъездами на такси и забытыми сумочками. Там, на фабрике, на входной двери замок с защелкой?

– Но вы же не собираетесь…

– Кто-то должен. Не останавливайте меня. Так вы захлопнули дверь?

– Нет… Кажется, даже не прикрыла… Она осталась распахнутой…

– Это хорошо.

Фокс взял пальто и шляпу. Эми заколебалась:

– Не знаю, что́ сказать… Вчера я имела наглость просить вас о помощи, а сегодня…

– Пустяки. Мне нравится разгадывать загадки. Кроме того, у меня появился шанс превратить вице-президента «Пи энд би» в смутное и заурядное воспоминание. Кстати, хотя вы и лишились кошелька, совсем на мели не остались. Там, на столе, лежит девять долларов тридцать центов.

– Дома есть немного денег.

– Это хорошо. И помните: никаких откровений, пока я с вами не свяжусь. До завтра.

Фокс ушел. Внизу он разыскал привратника, дал ему доллар и велел пропустить доктора Вейла, когда тот явится. Дождь так и не прекратился, но Фокс припарковал автомобиль прямо у входа.

Сделав три поворота, он выехал на Седьмую авеню и покатил на север. Если бы в машине рядом с Фоксом оказался кто-то из друзей или коллег, то непременно замер бы в радостном предвкушении грядущих событий, услышав, как Фокс насвистывает «Марш деревянных солдатиков». «Уэзерсилл» ехал по центру города под радостное «ла-ди-да, дам-дам, ла-ди-да, дам-дам», и «дворники», словно стрелки метронома, мелькали в такт мелодии.

Окрестности фабрики Тингли были пустынны. Дождь поливал безлюдную улицу. Фокс припарковался прямо у входа, открыл бардачок, достал пистолет и фонарик, положил оружие в карман, фонарик взял в руку и вышел из автомобиля.

Однако направился он не к входу, а к мощеному проезду для грузовиков, располагавшемуся правее. Луч фонарика осветил пустую на всем протяжении, до самой погрузочной платформы в дальнем конце здания, дорогу.

Фокс быстро повернул к входу, поднялся на две ступеньки, убедился, что Эми была права и дверь действительно осталась открытой, вошел в вестибюль, выключив фонарик, так как внутри горел свет, и поднялся наверх. В приемной он на десять секунд замер, внимательно прислушиваясь, потом пошел дальше, уже не стараясь двигаться тише. Все двери были распахнуты.

Войдя в кабинет Артура Тингли и сделав пару шагов, Фокс остановился у края ширмы, стоявшей справа. Если все было так, как рассказывала Эми, должно быть, ее ударили на этом самом месте, прямо из-за ширмы. Он обогнул ширму и посмотрел вниз.

Заигравшие на скулах желваки и ноздри, затрепетавшие в такт участившемуся дыханию, стали единственной видимой реакцией на то, что предстало его взору. Одного быстрого взгляда хватило, чтобы удостовериться, что оглушенная Эми, скорее всего, не оставила дядю медленно истекать кровью, ибо все было кончено раньше. Тем не менее сыщик приблизился к телу, осторожно обойдя лужу свернувшейся крови, и произвел краткий, но многое прояснивший осмотр.

После этого Фокс выпрямился и начал изучать окружающую обстановку. Целых три минуты он стоял на месте, осматриваясь и запечатлевая в мозгу мельчайшие подробности увиденного. Некоторые детали показались ему особенно примечательными.

Во-первых, на полу у раковины, в шестнадцати дюймах от стены, валялось окровавленное полотенце.

Во-вторых, еще одно замаранное кровью полотенце лежало на краю раковины, справа.

В-третьих, на полу между телом и ширмой Фокс заметил длинный узкий нож с черной пластмассовой ручкой. Во время утреннего обхода фабрики он видел, как такими же бритвенно-острыми ножами работницы нареза́ли мясо.

В-четвертых, внимание его привлек металлический усеченный конус размером с кулак, на боковой поверхности которого выступала выпуклая цифра «2». Предмет этот, обнаружившийся между передними ножками раковины, Фокс опять-таки видел утром. Это была двухфунтовая гиря для старинных весов, установленных в цехе соусов.

И наконец, у края ширмы отыскалась дамская сумочка из змеиной кожи.

Фокс сдвинулся с места и встал на колени, чтобы рассмотреть нож, не дотрагиваясь до него. Затем настала очередь металлической гири. Сумочка особого внимания не удостоилась: с высоты своего роста он хорошо разглядел хромированную монограмму «ЭД» в уголке. К сумочке Фокс тоже не прикоснулся.

В сущности, производя осмотр, он ничего не касался, но заметил, что это успел сделать кто-то другой. В кабинете явно что-то искали, и притом весьма настойчиво. Два ящика стола выдвинуты. Повсюду валяются предметы, в строгом порядке покоившиеся на полках во время его утреннего визита. По полу раскиданы номера журнала «Пищевая промышленность». Дверь огромного старинного сейфа распахнута настежь. Шляпа Артура Тингли покоится на маленькой полочке наверху, слева от стола, но плащ уже не висит на крючке под полочкой, а бесформенной кучей лежит на полу.

Зафиксировав эти и многие другие свидетельства методичных поисков, Фокс остановился посередине комнаты, нахмурился и пробормотал: «Чертовски жаль, что я не могу всем этим заняться» – и вышел из кабинета.

Дождь по-прежнему поливал улицы. Пять минут спустя, когда часы Фокса показывали одиннадцать двадцать одну, он уже находился в телефонной кабинке магазинчика на углу Двадцать восьмой улицы и Бродвея и говорил в трубку: «Ладно, раз инспектора нет на месте, я передам вам. Можно узнать ваше имя? Сержант Теппер? Спасибо. Вам лучше записать то, что я скажу. Имя – Артур Тингли. Адрес – угол Двадцать шестой улицы и Десятой авеню. Он лежит мертвый, с перерезанным горлом, в своем кабинете, на втором этаже собственной фабрики. Прошу вас, дайте закончить! Меня зовут Фокс. Текумсе Фокс. Да, правильно. Передайте инспектору Дэймону: я загляну к нему завтра… Погодите, вы слушаете? Я загляну к нему завтра и сообщу, где находится Эми Дункан. Эми Дункан!»

Он пресек дальнейшие возражения, просто повесив трубку, вернулся к машине и отправился в отель «Вандермеер», где попросил швейцара, поздоровавшегося с ним как со старым знакомым, отогнать машину в гараж. Портье тоже встретил его как давнего постояльца, однако не выказал ни малейшего удивления, когда, заполняя бланк регистрации, он записался под именем Уильям Шерман.

Фокс с улыбкой пояснил:

– За мной охотится полиция. Возможно, они вздумают прочесать гостиницы, а мне необходимо отоспаться. – Он ткнул пальцем в бланк: – Верьте написанному, это документ.

– Разумеется, мистер Фокс, – улыбнулся в ответ портье.

В чистеньком уютном номере на двенадцатом этаже Фокс достал из кармана записную книжку, отыскал нужную страницу и удобно устроился в мягком кресле рядом с телефоном. Он просидел там около получаса и сделал семь звонков. Ближе к концу телефонной сессии он позвонил в свой загородный дом, предупредил миссис Тримбл, что им, вероятно, будут интересоваться, и велел отвечать, что она якобы не знает, где хозяин. Седьмой и последний звонок был сделан в больницу Ист-Энда. Фокс сообщил доктору Вейлу о своем местонахождении, а также выяснил, что у мисс Дункан серьезных повреждений не выявлено, она благополучно доставлена в больницу и с удобством устроена в палате.

Затем он разделся и отправился в кровать.

Назад: Глава третья
Дальше: Глава пятая