Книга: Угроза для бизнеса тф-2
Назад: Глава вторая
Дальше: Глава четвертая

Глава третья

Следующим утром, в одиннадцать часов на втором этаже старого здания фабрики Тингли на Двадцать шестой улице, в обшарпанной приемной находились три человека: краснолицый юноша, получавший сдачу и квитанцию в окошке кассы; мужчина в сером костюме, ожидавший на стуле; на другом стуле – еще один мужчина с выражением бесконечного терпения на лице и объемистым коммивояжерским чемоданчиком у ног.

Сидящие проводили глазами юношу, который наконец получил сдачу и ушел.

Вскоре дверь, ведущая во внутренние помещения, распахнулась, оттуда вышел прямой как палка джентльмен лет шестидесяти в строгом дорогом плаще и темной фетровой шляпе в тон и направился к вестибюлю.

Казалось, его появление о чем-то напомнило человеку в сером костюме, так как он вытащил записную книжку, карандаш и аккуратным почерком записал: «Номер GJ88, фабр. Тингли, вторн.» и убрал книжку обратно в карман.

Пять минут спустя из окошка кассы донеслись какие-то звуки. Мужчина в сером костюме, сделав вывод, что звуки относятся именно к нему, встал и подошел к окошку. Оттуда выглянул старик со слезящимися глазами и произнес:

– Мистер Тингли очень занят. Он хочет знать, что́ вам нужно.

Посетитель в сером костюме снова вытащил записную книжку и карандаш, вырвал листок, нацарапал на нем: «Хинин», сложил и сунул в окошко.

– Передайте это ему, пожалуйста.

Уже через три минуты его пригласили внутрь. Женщина со вздернутым носом проводила мужчину к двери, на которой все так же значилось: «Томас Тингли». Он вошел, вежливо поздоровался и сообщил человеку, сидевшему за столом с выдвижной крышкой, что ему надо видеть мистера Артура Тингли.

– Артур Тингли – это я.

Полное, обрюзгшее лицо хозяина фабрики выглядело усталым и раздраженным, таким же оказался и его голос. Он помахал в воздухе листком бумаги:

– Что все это, черт возьми, означает? Вы кто?

– Я представлялся в приемной. Фокс. Моя фамилия Фокс. – Посетитель опустился на стул, стоявший у стола, и обворожительно улыбнулся: – Я живу в пригороде, рядом с Брюстером. На прошлой неделе купил несколько банок с «деликатесами Тингли». Содержимое одной из них сильно горчило. Приятель-химик сделал по моей просьбе анализ и сказал, что в ней был хинин. Как по-вашему, что́ произошло?

– Не знаю, – отрезал Тингли. – Где она?

– Банка? Все еще у друга.

– Как назывались консервы?

– «Печеночный паштет номер три».

– Где вы ее купили? – угрюмо спросил Тингли.

– В магазине Брейгеля на Мэдисон-авеню.

– У Брейгеля? Боже! Это первый… – Тингли осекся и исподлобья уставился на посетителя.

– Я думал, – сочувственно заметил Фокс, – что первым принес вам плохую весть, но, очевидно, ошибся. Дело в том, что я сыщик. Текумсе Фокс. Возможно, вы обо мне слышали.

– С чего бы это?

– Я полагал, что вы один из немногих, кто не слышал. – Лишь проницательный взгляд Покорного уловил бы легкую тень уязвленного тщеславия, пробежавшую по лицу детектива. – Впрочем, неважно. Дело в другом. По долгу службы я привык наблюдать за окружающими. И от меня не укрылись ни хладнокровие, с каким вы выслушали новость, ни недосказанная фраза. Все это свидетельствует о том, что вам уже известно о хинине. Вы знаете, как он оказался в вашем печеночном паштете?

– Нет. Не знаю. – Тингли заерзал в своем кресле. – Я признаю, мистер Фокс, что ваша жалоба оправданна…

– Я вовсе не жалуюсь, – нетерпеливо отмахнулся Фокс. – А что, жалоб много?

– Мы получили… несколько нареканий…

– От простых покупателей? От властей? А может, в газетах появилось что-нибудь…

– Господи, еще не хватало! Не тот повод… Хинин не опасен…

– Это верно. Но вкус он явно не улучшает. К тому же не указан среди прочих ингредиентов на этикетке. Впрочем, как уже говорил, я здесь не затем, чтобы жаловаться. Подумайте, какой урон вам будет нанесен, если кто-нибудь, скажем я, вздумает уведомить власти или натравить на вас прессу – ту же «Газетт». Или и то и другое сразу. Не то чтобы я намеревался это сделать. Я просто угрожаю.

Тингли подался вперед и впился в посетителя злобным взглядом. Фокс безмятежно улыбнулся. Наконец Тингли с усилием проговорил:

– Ты… Ты…

– Я.

– Ах, ты… – Голос Тингли срывался от гнева. – Мерзкий гаденыш… – Он продолжал открывать рот, но не находил нужных слов. В конце концов фабрикант выдавил из себя: – А ну-ка говори, на кого работаешь? На «Пи энд би»? – Он едва заставил себя выговорить ненавистные буквы.

– Я работаю только на себя…

– Черта с два! Это шантаж, да? – Тингли потряс перед собой дрожащим кулаком. – Можешь передать своему мистеру Клиффу…

– Вы ошибаетесь. Я не знаю никакого мистера Клиффа. Эта моя частная инициатива, так сказать. – Когда было нужно, Фокс умел придать своему тону вескость. Так было и на этот раз.

Тингли откинулся на спинку кресла и злобно уставился на него, сжав губы в тонкую ниточку. Затем он прорычал:

– Решили слегка пошантажировать, а?

– Вот именно.

– Что вам надо?

– Я хочу осмотреть вашу фабрику и поговорить со служащими. Хочу во что бы то ни стало отыскать человека, который добавляет в консервы хинин. Я сыщик, мое дело – расследовать преступления.

– Ну да, рассказывай, – язвительно откликнулся Тингли. – Во сколько же мне это обойдется?

– Вы не заплатите ни цента. Зачем я все это затеял, не ваше дело. Вам все равно придется меня пустить. Будем считать, что мной движет любопытство. Вообще говоря, вам повезло. Я хороший детектив. У вас есть знакомые в полиции? Наверняка есть, ведь вы всю жизнь занимаетесь этим бизнесом. Позвоните им и наведите обо мне справки. – Фокс достал из кармана кожаный бумажник с водительским удостоверением, раскрыл его и протянул собеседнику: – Вот данные.

Тингли взглянул на удостоверение, набычился, немного поколебался, но все-таки снял трубку. Набрав номер, он попросил капитана Дарста и через несколько секунд начал задавать вопросы, не упустив ни одной подробности, включая подробное описание внешности Фокса. Спустя какое-то время он дал отбой и вновь повернулся к посетителю. Судя по его виду, он немного успокоился, но вполне удовлетворен не был.

– Кто вас прислал? – спросил он.

– Никто, – терпеливо ответил Фокс. – Не начинайте сначала. Ведь вы наверняка человек занятой. Просто выпишите пропуск и забудьте обо мне.

– У вас, должно быть, с головой не все в порядке.

– Даже не сомневайтесь. Сидеть бы мне у себя за городом, окуривать серой персиковые деревца – и посмотрите, чем я занимаюсь! А теперь взгляните на себя. Вам бы тоже бегать себе трусцой где-нибудь подальше от этих мест. Но нет, вы здесь.

– Вы из Корпорации производителей злаковых?

– Я сам по себе.

– Что именно вы собираетесь делать?

– Я уже говорил. Осмотрю фабрику, потолкую с людьми. Можете приставить ко мне доверенного сотрудника.

– Хорошая мысль. Я так и поступлю. Вы либо лжец, либо безумец. В любом случае…

Тингли протянул руку к массивной устаревшей панели с кнопками вызова и нажал вторую слева. Затем откинулся на спинку и молча разглядывал посетителя, пока не открылась боковая дверь. Вошедшей женщине было за пятьдесят, но до шестидесяти она еще не дотянула. Эта обладательница впечатляющих пропорций, мощно вылепленного лица и живых темных глаз энергичным шагом приблизилась к ним.

– Мы только что запустили смеси на среднем конвейере…

– Знаю, – оборвал ее Тингли. – Подождите минутку, мисс Йейтс. Фамилия этого человека – Фокс. Он детектив. Хочет осмотреть фабрику. Он может задавать вопросы вам, Солу, Кэрри, Эдне и Торпу. Больше никому. Я ему не доверяю. Позже объясню, зачем он здесь. Кто-то из вас должен его сопровождать.

– Можно ему зайти в цех соусов?

– Да, только глаз с него не спускайте.

Мисс Йейтс, у которой, видимо, не было времени на лишние вопросы, кивнула Фоксу и сухо произнесла:

– Идемте.

 

Вновь оставшись один, Артур Тингли поставил локти на дедовский письменный стол, прижал ко лбу ладони и крепко зажмурился. Целых десять минут он сидел неподвижно, затем встрепенулся, поморгал и с отвращением уставился на лоток с утренней почтой. Среди вороха писем наверняка найдутся и жалобы на несъедобные деликатесы, и многочисленные отказы от поставок.

Рабочий день делового человека всегда чреват неприятностями, но еще прежде, чем вторник подошел к концу, личный секретарь Тингли – тощая вертлявая старая дева сорока трех лет по имени Бердина Пилт, которую он всегда называл «моя служащая», но никогда «моя секретарша», – уже поняла, что нынче босс поставил абсолютный рекорд по бурчанию, ворчанию и придиркам. В этом она винила главным образом хинин, но подозревала, что свою лепту каким-то загадочным образом внесли и утренние посетители. Высказывания самого мистера Тингли и письма, которые он надиктовал, не давали ключа к разгадке.

Комнату мисс Пилт отделяли от кабинета мистера Тингли целых две перегородки, поэтому она многое пропустила.

К примеру, она не расслышала ни слова из сказанного во время совещания с мисс Йейтс и менеджером по сбыту продукции Солом Фраем, которое босс созвал в половине третьего.

Ускользнула от ее внимания и странная вылазка, которую он предпринял ровно в четыре часа. Вылазка была краткой и, судя по всему, для всех осталась тайной. Владелец фабрики выскользнул из двери, через которую мисс Йейтс утром провела Текумсе Фокса, сделал пятнадцать шагов по образованному перегородками коридору, остановился у открытого дверного проема, огляделся и быстро шмыгнул туда.

Он очутился в длинном узком помещении. По обеим стенам здесь была развешана женская одежда, посередине находилась перегородка, на которой висели пальто. Направившись прямиком к поношенному пальто с ондатровым воротником, он снова осторожно огляделся, запустил руку в карман пальто и вытащил оттуда маленькую стеклянную баночку с крышкой, затем вышел в коридор и вернулся к себе в кабинет.

В этот самый момент в другую дверь постучала Бердина Пилт, принесшая на подпись бумаги. Он сунул баночку в ящик стола и быстро задвинул его.

Правда, Бердина знала о разговоре босса с Филом Тингли, который состоялся после прихода хозяйского сына, в пять часов. Ей было велено передать в приемную, что молодого человека ждут в кабинете. Но поскольку в это время она, как и все прочие служащие, кроме мисс Йейтс, как правило остававшейся на фабрике до шести, уходила домой, ознакомиться с содержанием этой беседы ей помешали не только две перегородки.

Она наблюдала появление Фила сразу после того, как пробило пять, но его уход сорока минутами позднее уже не застала. Целых восемь миль подземки отделяли ее от самого сенсационного события дня – телефонного разговора, произошедшего без четверти шесть, через пять минут после отбытия Фила.

Угрюмо разглядывая ящики письменного стола, Артур Тингли назвал номер: «Бьюкенен-четыре-три… э… один-один. Ты, Эми? Это дядя Артур. Я хотел бы… э… Есть одна проблема… Мне нужна твоя помощь. Не могла бы ты подъехать на фабрику к шести… Нет, погоди-ка, это не подойдет… Не могла бы ты подъехать к семи?.. Нет-нет, не из-за этого. Это не телефонный разговор… Нет, не могу… Ладно, черт возьми, я тебя прошу. Да, прошу об услуге… Как члена семьи. Ведь твоя мать приходилась мне сестрой, верно? Можем это обсудить, когда приедешь…»

 

В гостиной квартирки на Гроув-стрит Эми Дункан повесила трубку на рычаг и села на диван. На ее лице ясно обозначились удивление и недовольство. «Вот так номер, – вслух проговорила она. – И я обещала прийти! Кто меня за язык тянул? Надо было отослать его вместе с дурацкими проблемами к мисс Боннер. Кто у нас детектив, в конце концов?»

Она еще некоторое время сидела на диване, потом сходила в ванную и приняла таблетку аспирина.

День сложился крайне неудачно. Проснулась Эми поздно, делать ей было нечего. Теперь у нее имелась уйма времени для того, чтобы перешить воротничок и подрубить зеленое платье в преддверии встречи, но встреча отменилась.

В какой-то момент она все-таки вытащила платье из шкафа и взялась за иголку, но так и не закончила работу. За весь день не случилось ничего, буквально ничего, за одним-единственным исключением: в четыре часа позвонил Текумсе Фокс и сказал, что через день-два сможет ей кое-что сообщить.

Подруга, с которой они вдвоем снимали квартиру, появилась после пяти, в мгновение ока переоделась и тут же снова упорхнула.

Приняв аспирин, Эми переместилась в спальню, взглянула на себя в зеркало и, не увидев в нем ничего утешительного, легла на кровать и закрыла глаза. Она пролежала так больше часа. Выйдя наконец из оцепенения, девушка встрепенулась, бросила взгляд на часы и тут же вскочила на ноги.

– Глупая курица! – сердито воскликнула она. – Если ты думаешь, что не знаешь, о чем не хочешь думать, не думай. – И тут же рассмеялась. – Вот завернула! Ну и ну…

Она торопливо начала приводить себя в порядок и одеваться, выбрав в стенном шкафу старое голубое платье, которое ей никогда не нравилось. На то, чтобы поесть, времени уже не осталось, но это можно было сделать и позже, тем более что голода она не ощущала.

За окном уже сгущались ранние ноябрьские сумерки и, кажется, моросило, однако на улице Эми очутилась под холодным проливным дождем. Она решила ехать на такси, которое, к счастью, тут же поймала, не успев дойти до угла.

Перед зданием фабрики Тингли на Двадцать шестой улице она расплатилась, нырнула в густую пелену дождя, добежала до входа и проскользнула внутрь, но за порогом сразу остановилась, не притворив за собой дверь.

Ее окружал кромешный мрак. Ветхая лестница уходила в темноту. Эми вспомнила про один из недостатков старинного здания: в нем не было настенных выключателей. Она осторожно двинулась через вестибюль, подняв руки над головой и шаря ими в воздухе, пока не нащупала цепочку. Потянув за нее, девушка включила свет, закрыла входную дверь и стала подниматься по лестнице.

Звук ее шагов на стертых временем ступенях эхом отдавался в звенящей тишине. Наверху она снова пошарила руками в воздухе, потянула за другую цепочку, затем пересекла площадку и отворила дверь в приемную. Здесь тоже не было света.

Она на секунду застыла, по спине у нее пробежала нервная дрожь. Дрожь была рефлекторной, вызванной приступом паники, для которой у Эми не было ни малейшего повода.

Да, вокруг царила мертвая, всепоглощающая тишина, но ведь дядя Артур не всегда топал ногами и орал. Оснований же полагать, что в здании находится кто-то еще, у нее не было.

Что до отсутствия света, то и в этом не было ничего пугающего. Работая здесь, Эми как-то заметила, что все служащие, уходившие с фабрики после наступления темноты, напоминали жертв вооруженного налета: им приходилось идти с поднятыми руками. У Тингли было принято экономить электричество.

И все же Эми не смогла подавить дрожь. На миг она ощутила непреодолимое желание громко позвать дядю, но сумела справиться с собой. Оставив дверь приемной открытой, она двинулась дальше, через лабиринт перегородок, время от времени останавливаясь и дергая за цепочки, чтобы включить свет, пока не добралась до двери, на которой было написано: «Томас Тингли».

Здесь кто-то уже успел дернуть за цепочку. Дверь была распахнута, в кабинете горел свет. Войдя, Эми сразу увидела, что Тингли за столом нет. Она остановилась, снова шагнула вперед… И тут, если согласиться с теми, кто утверждает, что сознание – неотъемлемое свойство любого одушевленного существа, Эми Дункан перестала существовать.

Когда же она пришла в себя, то не имела ни малейшего представления о том, как долго отсутствовала. Ей чудилось, будто она медленно и мучительно пробивается сквозь липкий ил, скопившийся на дне мутной реки. Агония оказалась настолько вялой, что перестала быть агонией. Несколько мгновений Эми по-прежнему оставалась не полноценным живым существом, а всего-навсего бесформенным клубком нервных импульсов.

Затем что-то произошло. Точнее, она открыла глаза, но еще не обрела способности это осознать. Впрочем, вскоре пришло и осознание. Она застонала и сделала гигантское усилие, пытаясь приподняться на руке, но рука заскользила, и она снова распласталась по полу.

Именно в этот миг сознание вернулось к ней настолько, что она поняла: рука скользит в луже крови, а рядом с собой на полу она видит не что иное, как руку и горло дяди Артура, и это горло…

Назад: Глава вторая
Дальше: Глава четвертая