Книга: Угроза для бизнеса тф-2
Назад: Глава тринадцатая
Дальше: Глава пятнадцатая

Глава четырнадцатая

Фокс встал и поздоровался. Клифф кинул на него тяжелый взгляд и ничего не ответил. Эми, закрыв дверь, подошла к Клиффу и посмотрела на него. Блеск в ее глазах потух, щеки уже не пылали.

– Что… – запинаясь, проговорила Эми, – что произошло?

– Ничего, – грубо ответил Клифф. – Ничего особенного. Если вы оба заняты, не буду вам…

– Но Леонард… В чем дело?

– Я просто пришел узнать, правда ли, что ты работала на Дол Боннер. И что она поручила тебе заниматься мною. Что… что ты не случайно угодила под колеса моего автомобиля. Что все это было подстроено! – Он почти кричал. – Так что? Отвечай!

– Господи, – едва слышно прошептала Эми.

– Отвечай! – взорвался он.

– В самом деле, Клифф, – вмешался Фокс, – так не пойдет…

Он совершил ошибку: в действительности Клифф владел собой куда хуже, чем казалось со стороны. Стиснув зубы в приступе неукротимой ярости, он замахнулся и выбросил вперед кулак, метя прямо в челюсть противника.

Но кулак не достиг своей цели. Фокс уклонился от удара, согнулся, точно складной стул, и сел на пол, скрестив ноги. Клифф восстановил равновесие и исподлобья взглянул на него:

– Вставай! Я же не попал! Ну, вставай!

Фокс покачал головой:

– Ну нет. В этом весь и фокус. Пока я сижу на полу, вы не посмеете меня ударить. А если все-таки попытаетесь, то предупреждаю: следующий мой фокус окажется уже не столь комичным. Послушайте совета…

– Мне не нужны ваши советы! Мне не нужен…

– Леонард! – умоляюще воскликнула Эми. – Это так… так глупо…

– Неужели? – мрачно ответил он, оглядывая ее. – Ты ошибаешься. Это уже не глупо. Тут много говорилось про то, как меня выставляют дураком. Вот этот чертов клоун и говорил! А ты ничего не говорила, но ты это сделала! Отвечай! Разве не так? Отвечай!

– Нет, вовсе нет. Я бы… и не подумала выставлять тебя дураком…

– Нет? Я задал тебе вопрос! Так ты ответишь? Ты подстроила наше знакомство, потому что тебе поручили заняться мною? Так мне сказал инспектор Дэймон. Я спросил у Дол Боннер, и она подтвердила. А теперь… – Его лицо исказила гримаса, он изо всех сил старался справиться с собой. – А теперь отвечай! Это правда?

– Да! – ответила Эми, храбро встречая его пылающий взгляд. – Все было подстроено. Но это в прошлом… Очень скоро… В тот самый первый раз…

– Ты лжешь!

– Нет, не лгу, Леонард.

Он приоткрыл и тут же снова сомкнул челюсти. На какую-то долю секунды гнев и обида в его глазах сменились слабым проблеском надежды, который, в свою очередь, уступил место глухому отчаянию и недоверию.

– Ради всего святого, взгляни на себя, – горько заметил он. – Ты так хороша. Стоит ли удивляться, что ты меня перехитрила! Ты и сейчас так прелестна, так искренна, так восхитительна… Если бы я не знал, что…

Казалось, что все закончилось, что больше у него не хватит сил противиться ее уговорам, даже если это сплошная ложь, поэтому он резко повернулся и направился к двери. Но, сделав всего три шага, обернулся – именно в тот момент, когда Эми бросилась за ним, – и снова оказался лицом к лицу с нею.

– Думаешь, я поверю, что все в прошлом? – хрипло проговорил он. – Господи, как бы мне этого хотелось. Ничему в мире я не желал бы так верить, как этому! Я часами размышлял над случившимся, вспоминая каждый миг, каждую деталь. Неделю назад, вечером, здесь, в этой комнате… Ты помнишь?.. Это было прекрасно…

– Да, Леонард, это было прекрасно.

– Я был на седьмом небе. А ты? Или все ложь? Я бы снова хотел пережить каждое мгновение. А тот вечер и танцы в «Черчилле»… Ты помнишь? И даже самый первый раз, когда мы возвращались в машине после ужина… Тогда ты впервые позволила дотронуться до своей руки… Ты была так хороша, а я совсем потерял голову… А ты, оказывается, уже тогда считала меня преступником, отпетым негодяем и просто выполняла задание! Ты признаёшь, что все было подстроено! Абсолютно все! А теперь! Что тебе от меня нужно? Тебе перестали за это платить. Зачем ты сказала, что мне можно прийти сюда вечером? Почему бы тебе не плюнуть на все и не послать меня к черту?

– Мне ничего от тебя не нужно…

– О нет, очень даже нужно! Ты запорола работу, тебя подозревают в убийстве, так что, госпожа детектив, теперь тебе нужна моя помощь…

– Нет! – сверкнула глазами Эми. – Если ты полагаешь, что…

– Мисс Дункан! – резко проговорил Фокс, к этому времени успевший подняться с пола и с удобством расположиться в кресле. – Не устраивайте балаган! Человек страдает, и все по вашей вине. Потребуется не один разговор, чтобы уничтожить последние крупицы сомнения. Но лучшее, что вы можете сделать прямо сейчас, это заглянуть ему в глаза и сказать, что вы по уши втрескались в него. Вы что, не видите, в каком он состоянии? Когда он явился и застал меня здесь, то так помешался от ревности, что чуть не врезал мне по морде.

Щеки Эми запылали.

– После всех обвинений, которые он на меня обрушил, – с жаром возразила она, – просто взять и сказать: я в тебя втрескалась?

– Нет-нет. Не спорьте. Вам еще мало досталось. Вы работали в детективном агентстве, он был у вас в разработке. Будь я на его месте, вы и после медового месяца не удостоились бы полного доверия.

– Что… Что я говорил?.. – Мало того что у Клиффа сел голос, он начал еще и запинаться. – Выходит… То, что я говорил… Не могу поверить…

– Поверите, – отрезал Фокс. – Если бы проблемы на этом кончались! Но все обстоит гораздо хуже. Вы упоминали, что мисс Дункан подозревается в убийстве. То были смутные подозрения. Но если пара человек сообщит полиции то, что рассказала мне, смутные подозрения превратятся в уверенность. Скорее всего, ей предъявят обвинение и возьмут под стражу без права освобождения под залог.

Оба, и Клифф, и Эми, потрясенно уставились на него.

Эми присела на уголок дивана.

– Но… Кто может…

Клифф совершенно новым тоном произнес:

– Это что, шутка?

– Нет. Такие шутки не в моем стиле. Я видел, как осужденных за убийство казнили на электрическом стуле. Обычно я не пугаю людей только затем, чтобы как следует повеселиться… Мисс Дункан, пожалуйста, взгляните на меня, на него вы насмотритесь позже. Теперь я хочу услышать правдивый отчет о том, что случилось, когда вы были на фабрике вечером во вторник.

Эми посмотрела на него и твердо сказала:

– Я говорила правду.

Фокс хмыкнул:

– Вы говорили, что зашли в здание, поднялись по лестнице, включая по пути свет, обнаружили дверь кабинета Тингли открытой, при этом не услышав никаких посторонних звуков и никого не увидев, подошли к краю ширмы, а потом ничего не помните до тех пор, пока не пришли в себя на полу. Затем вы вышли, как только смогли двигаться, и сразу вернулись домой. Вы настаиваете на том, что все это правда, и ничего, кроме правды?

– Да.

– И пока живы, не измените своих показаний?

– Нет.

– Отлично. Теперь вы, мистер Клифф. Не буду повторять вашу историю. Вероятно, вы предпочтете сами все рассказать мисс Дункан…

– Сомневаюсь, что ей будет интересно…

– Ладно. Дело ваше. Но сейчас я хочу услышать, что́ из рассказанного вами – правда, а что – нет.

– Я говорил только правду.

– Вы на этом настаиваете?

– Разумеется.

– Несмотря на заявление, которое я сделал минуту назад?

– Несмотря ни на что. – Клифф угрюмо насупился. – Но если мисс Дункан… Я думал, ей это поможет…

– Непременно. Если вы хотите ради дамы солгать полиции, судье или присяжным, дело ваше, я возражать не стану. Поймите одно: вы просто идиот, если мне солгали. Мне нужна правда.

– Вы ее получили. Я возмущен…

– Что ж, возмущайтесь на здоровье. – Фокс встал, подошел к вешалке, взял свою шляпу и пальто, затем обернулся и окинул их обоих пристальным взглядом. – Спросите утром Ната Коллинза – возможно, он расскажет, что́ случилось сегодня и почему отныне мисс Дункан подвергается вполне реальной и неотвратимой опасности ареста по обвинению в убийстве. Больше я пока никому ничего не скажу. Мне все еще плохо верится, что вы замешаны в убийстве Тингли, но кто-то из вас, безусловно, лжет. И пока я не выясню, кто именно, разговаривать с вами мне не захочется. Всего хорошего.

Фокс повернулся и вышел.

Когда детектив оказался на улице, целых двадцать минут он просидел в машине, сложив на груди руки, низко опустив голову и прикрыв глаза. В конце концов он встрепенулся, пробормотал: «Или все так, или пусть полиция сама разбирается» – и запустил мотор.

Однако в конторе «Труденег» на Шестой авеню Филипа Тингли он не нашел. И вообще, визит окончился полной неудачей. Мужчина, жаловавшийся, что приходится перекусывать на ходу, был враждебен и замкнут. Не требовалось большого ума, чтобы понять: ему и мисс Адамс доходчиво разъяснили, что не стоит на каждом углу кричать про жертвователя, внесшего на счет лиги десять тысяч долларов. Впрочем, так и так Фила в конторе не было.

Фокс вышел, отыскал телефонную будку и набрал номер особняка Тингли. Опять неудача. Сев в машину, сыщик отправился на Восточную Двадцать девятую улицу, девятьсот четырнадцать.

На сей раз входная дверь унылого дома оказалась заперта. Фокс на секунду задумался, нажал первую кнопку справа и приготовился толкнуть дверь, как только замок откроется. Когда послышался щелчок, он быстро нырнул в подъезд и побежал вверх по скудно освещенной лестнице. Лишь на первой площадке ненадолго задержался, поджидая, пока внизу откроется дверь, крикнул: «Большое спасибо! Я забыл ключ!» – и стал подниматься дальше.

Четырьмя пролетами выше он постучал в дверь, надеясь, что и на этот раз ему повезет. За дверью раздались шаги. Фокс приготовился в случае необходимости ворваться силой, но этого не понадобилось.

Дверь широко распахнулась, и на пороге возник Филип Тингли. Увидев, кто стоит перед ним, он поморщился и, не говоря ни слова, попытался захлопнуть дверь, но не преуспел в этом: Фокс навалился на нее всем своим весом в сто семьдесят фунтов.

– Убирайтесь! – злобно прошипел Фил. – Я не потерплю насилия!

Фокс, не решившись допустить в отношениях с костлявым шестифутовым змеенышем еще одну ошибку, которая могла дорого ему обойтись, отказался от мысли протиснуться мимо него, опасаясь, что парень может выскочить на лестницу и убежать на улицу. Вместо этого он пошел прямо на Тингли, тесня его в глубь квартиры, чтобы закрыть дверь.

И тут внезапно выяснилось, что Фил далеко не размазня. Он выбросил вперед свои длинные руки и с неожиданной силой вцепился в горло противника костлявыми пальцами.

Фокс ухватил его запястья и попытался высвободиться, но, к своему удивлению, ничего не смог сделать. Он задыхался, мышцы шеи ослабли, в сдавленной глотке возникли невыносимые рези, глаза начали вылезать из орбит.

Он отпустил запястья Фила, согнул правую руку в локте и попытался нанести противнику удар в челюсть, но кулак соскользнул и, встретив противодействие чужих бицепсов, потерял всю свою силу.

Фокс снова ударил, на этот раз снизу, нацелившись между рук Фила, прямо в подбородок, и это возымело эффект. Голова Фила откинулась назад со звуком, похожим на резкий всхрап, пальцы разжались, и он отшатнулся.

Сыщик медленно поводил головой из стороны в сторону и попытался сглотнуть. Он собирался предупредить Фила, чтобы тот больше не вытворял глупостей, но для этого требовалось сперва обрести дар речи.

Однако прежде чем он смог вымолвить хоть слово, Фил опять пошел на него. На этот раз Тингли уже не покушался на горло врага, но явно надеялся проскочить в открытую дверь.

Он действовал с молниеносной быстротой, однако Фокс оказался ловчее. Он преградил Тингли путь левой рукой, затем врезал правой, и Фил, сраженный ударом, повалился на пол.

Пока он падал, Фокс мгновенно развернулся и прикрыл дверь, оставив только узкую щель шириной в два дюйма, приблизил к ней ухо и прислушался. Снаружи было тихо – ни шагов, ни голосов, поэтому он медленно притворил дверь, пока не щелкнул дверной замок, и повернулся как раз в тот момент, когда Фил приподнялся на локте.

– Знаешь, – заметил Фокс, – я вовсе не хочу раздробить себе костяшки…

Фил открыл рот и испустил громкий стон, вполне способный достигнуть Центр-стрит.

Фокс ринулся на него и добрался до глотки Фила, прежде чем стон достиг апогея. Он обхватил ее пальцами, чтобы заставить противника замолчать, не причинив ему серьезного вреда, но тут же убедился, что это вряд ли удастся.

Фил изо всех сил барахтался, извивался, царапался, колотил по полу пятками. Фокс, крепче стиснув его горло левой рукой, сжал правую в кулак и с выверенной точностью обрушил его на нижнюю челюсть. Царапанье и барахтанье тут же прекратились.

Нахмурившись, детектив покосился на свою правую руку, сжал и разжал пальцы, затем взглянул на неподвижную, распростертую на полу фигуру, пробормотал: «Упрямый сукин сын» – и начал действовать.

Он бегло осмотрел квартиру, не обнаружив ничего интересного в двух тесных, невзрачно обставленных комнатушках и еще более тесной кухоньке, которая была вполне способна выдержать любую бурю.

К счастью, в кухонном буфете нашелся моток бельевой веревки, а в ванной комнате – катушка пластыря. Быстрый взгляд убедил Фокса в том, что Фил уже зашевелился, поэтому он не стал понапрасну терять время.

Пластырь, надежно залепивший рот Фила, был призван заглушить новые стоны, а два куска бельевой веревки позволили связать ему колени и запястья. Еще одним куском веревки Фокс прочно примотал кухонный деревянный стул к одной из водопроводных труб.

Перетащив Фила в кухню и усадив на стул, остатки мотка Фокс использовал для того, чтобы накрепко привязать его к стулу, лишив малейшей возможности пошевелиться. Оценив проделанную работу, Фокс удовлетворенно кивнул, выпил глоток воды из-под крана, принес из спальни другой стул, уселся на него, закурил сигарету и стал разглядывать пленника.

– Ну вот, пожалуйста, – произнес он и выпустил клуб дыма. – Мне пришлось пойти на крайние меры, потому что нельзя было предсказать, насколько это затянется. Пожалуй, мне придется выходить, чтобы перекусить и размяться. Время от времени я буду снимать пластырь, чтобы вы не разучились говорить. Надеюсь, вы не вынудите меня опять прибегнуть к насилию. Поверьте, это не доставит мне удовольствия. Минимальные требования таковы: расскажите, откуда у вас эти десять тысяч долларов и за что вы их получили, а также что вы делали и что или кого видели на фабрике вечером во вторник. Когда я получу ответы на свои вопросы, мы достигнем большего взаимопонимания, и будет видно, что́ делать дальше.

Он снова выпустил клуб дыма, подошел к столу, положил сигарету на блюдечко и вернулся на место.

– Я стараюсь быть терпеливым и спокойным, но, если обстановка накаляется, легко могу впасть в бешенство, а сейчас она накалилась до предела. Я не люблю практиковать подобные методы, это причиняет мне куда больше страданий, чем вам, поверьте. Я сознаю, что, если Артура Тингли убили вы, мне не удастся выбить из вас признание, ибо выдержки вам не занимать. Но если вы не убийца, то я добьюсь своего, можете не сомневаться. Через семь-восемь часов вы уже не будете тем, кто вы есть. Имеется у меня одно устройство, которое не даст вам заснуть, пока я буду дремать. К тому времени, когда я вернусь с завтрака…

Прямо на кухне раздался звонок. Фокс вздрогнул и вскочил на ноги. Так как рядом с квартирой звонка не было, звонили, должно быть, снизу. Фокс обнаружил кнопку домофона над раковиной и нажал на нее, краем глаза увидев, как мускулы на руках и ногах Фила напряглись, а глаза вспыхнули бессильной яростью.

Фокс быстро окинул взглядом узлы на веревках, вышел из кухни, прикрыв за собой дверь, и отворил входную дверь. Он прислушался. Звуки приближающихся шагов были тихими, легкими и нерешительными. Затем возникла долгая пауза: человек на лестнице, видимо, хотел перевести дух. После шаги возобновились.

Еще до того, как голова гостя появилась над верхней ступенькой, Фокс определенно заключил, что это женщина, и пытался прикинуть, какая из них: Мерфи, Адамс, Йейтс или Дункан.

Ни одна из этих дам не появилась перед ним, хотя в гости действительно пожаловала женщина. Она достигла пятого этажа и, тяжело дыша, в растерянности огляделась. Фокс получил шанс разглядеть ее, прежде чем она его заметила.

Немного за пятьдесят, стройная, хорошо сохранившаяся, она была довольно миловидна, хотя сейчас явно тряслась от страха. Надетое на ней норковое манто по стоимости превышало размер годовой арендной платы всех жильцов этого дома.

Фокс шагнул вперед.

– Как поживаете?

– Ах! – тихо выдохнула она, чуть приблизилась к нему и снова замерла на месте. – Ах! – Она сделала еще два крошечных шажка. – Вы… Вы Филип Тингли?

Фокс кивнул и ослепительно улыбнулся:

– Я. А вот и моя берлога.

– Я опоздала, – вдруг проговорила она, подходя ближе, и он ощутил слабый аромат ее духов. – Вечно я опаздываю. – Она затравленно оглянулась. – Давайте же войдем.

Фокс посторонился, вошел вслед за ней и закрыл дверь. Провожая ее в дальнюю комнату, он заметил, как она вздрогнула, заслышав шорох на кухне, и поспешил успокоить ее:

– Это собака. Я запер ее, чтобы не кидалась на людей. – Фокс неотступно следовал за ней. – Позвольте ваше пальто. Это не те стулья, к которым вы привыкли, но сидеть на них можно.

Дама огляделась вокруг, и Фокс заметил, как ее передернуло от отвращения. Она едва дотронулась до протертой, засаленной обивки сиденья, примостившись на самом краешке. Но по тому, с каким напряженным вниманием гостья устремила на него взгляд, он понял: что-то чрезвычайно заинтересовало ее или, во всяком случае, заставило забыть об окружающей обстановке после непроизвольного приступа брезгливости.

Фокс сел. Но женщина, по-видимому, даже не думала начинать разговор. Ее неподвижный взгляд насторожил его. Судя по всему, от него ждали чего-то определенного и конкретного, а значит, самому начинать разговор было весьма рискованно. А что, если она просто решила сидеть тут и глазеть на него?..

Он улыбнулся и вежливо спросил:

– Я не оправдал ваших ожиданий? Вы так смотрите на меня…

Дама напряглась.

– У меня и в мыслях не было подобного, – холодно ответила она. – Поймите правильно, я ничего не жду. Я тут только по причине вашего неприемлемого поведения и неприемлемых требований, заставивших меня приехать и воззвать к вашей порядочности. Никаких сыновних чувств я от вас не жду и не желаю.

Назад: Глава тринадцатая
Дальше: Глава пятнадцатая