Книга: Угроза для бизнеса тф-2
Назад: Глава десятая
Дальше: Глава двенадцатая

Глава одиннадцатая

Старинные часы на стене над старинным столом с выдвижной крышкой показывали два часа двадцать пять минут.

Поскольку снова была та же смена, с восьми до четырех, в кабинете дежурили полицейские, которых Фокс уже видел во время предыдущего визита на фабрику. Толстяк торчал у окна, спиной к двери. Широкоплечий детина стоял возле сейфа, сурово обводя взглядом четырех человек, занимавших стулья, расставленные в центре кабинета: Филипа Тингли, Сола Фрая, Г. Йейтс и франтоватого коротышку с лысиной и аккуратными седыми усиками.

Собственно, последний – адвокат Чарльз Остин – и настоял, чтобы собрание, несмотря на мрачные обстоятельства, было проведено именно в этот день и именно в этом кабинете. Он был непреклонен. Тридцать лет назад в этой самой комнате его старший партнер, ныне покойный, огласил завещание отца Артура Тингли, поэтому она как нельзя лучше подходила для скорбной церемонии, к проведению которой его призывал долг. Итак, он приступил к делу.

В настоящий момент мистер Остин был вне себя от возмущения. Возмутил же его, естественно, отказ полицейских удалиться из кабинета. Уже через минуту он вскипел снова, на сей раз вознегодовав из-за внезапного вторжения нежданного посетителя, который просто открыл дверь и вошел. Мистер Остин яростно прошипел:

– Это непростительно! Господи, неужели вы не способны умерить свою алчность даже перед лицом смерти? Воистину, мистер Клифф, ваше поколение, прислушивающееся лишь к мнению финансовых воротил, утратило всякую совесть…

Остальные молча слушали. Когда он утих, чтобы перевести дыхание, мисс Йейтс взглянула на незваного гостя и сухо заметила:

– Раз уж вы здесь, поведайте нам, для чего явились.

Леонард Клифф, стоявший у стула, на котором сидел Филип Тингли, отвесил ей поклон:

– Благодарю вас, мисс Йейтс. Я просто узнал об этом собрании – неважно, от кого. Как вам известно, по поручению своей компании я вел с мистером Тингли переговоры о покупке фабрики. В ином случае я бы дождался конца похорон и явился на другой день, чтобы возобновить переговоры, но ныне чувствую, что медлить опасно. Мне стало известно, что мистер Тингли подозревал меня в подкупе его служащих и порче продукции. Хочу заявить, что его подозрения были безосновательны. Моя компания такими вещами не занимается, и я, разумеется, тоже. Однако я знал о хинине…

Заслышав шаги и скрип открывающейся двери, Клифф замолчал и обернулся назад. Остальные последовали его примеру. На вошедшего в кабинет Текумсе Фокса устремились семь пар глаз. Он приблизился к собравшимся, кивнул в знак приветствия и сказал, обращаясь к Филипу Тингли:

– Простите, я кажется, немного опоздал.

Тактика его оказалась до смешного проста, но тем не менее эффективна. Полицейские решили, что он тоже приглашен на собрание. Опекуны подумали, что он явился по просьбе Фила, лишний раз сердить которого им вовсе не хотелось. И наконец, по выражению циничного презрения на лице Фила Фокс сразу заключил, что молодой человек не настроен срывать совершенно идиотское, на его взгляд, собрание.

– Прошу меня извинить, – с напускным смущением пробормотал Фокс. – Продолжайте, пожалуйста.

Все взгляды обратились на Леонарда Клиффа.

– Я говорил, – вновь начал он, – что знал о хинине. Я догадываюсь, кто мог за этим стоять, хотя признаю́, что подтвердить свои подозрения мне нечем. Мне лишь известно, что похожие методы применялись в других случаях – их использовал человек, чей банк недавно приобрел контроль над некой корпорацией. Я знаю, что он тоже хотел купить фирму Тингли. У меня есть основания предполагать, что он… э… совсем недавно приезжал к Тингли. Мне ясно, что никакие этические соображения не заставят этого человека уклониться от избранного им курса. Понимаю, что мое присутствие здесь в данный момент неуместно, вы даже можете счесть его оскорбительным, но я пришел с намерением опередить человека, о котором говорю.

– Кто он? – резко спросил Остин, ни капли не смягчившись.

Клифф покачал головой:

– Быть может, вы уже догадались по моему описанию, быть может – нет. Всем присутствующим – и мне в том числе – известна безупречная репутация фирмы и продукции Тингли, которая начала создаваться задолго до нашего появления на свет. Ни в коем случае нельзя позволить этому хищнику завладеть ею. Моя компания предлагала Артуру Тингли за фабрику триста тысяч долларов. Мы намерены ее приобрести и предлагаем заплатить наличными. Я хочу обсудить это с вами – если не сейчас, то когда пожелаете, однако прежде, чем вы согласитесь на другие предложения. Вот для чего я сюда явился.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Затем подал голос Остин:

– Хорошо, мы вас выслушали. Вам дадут знать, когда нам будет что ответить.

Сол Фрай сердито проворчал:

– Мне уже есть что ответить. Я считаю, предложение стоящее. Это здание может рухнуть в любую минуту, да и мне тоже недолго осталось. Я свое отжил, и мне хватает здравомыслия это понимать.

Он многозначительно взглянул на Г. Йейтс. Фил Тингли громко фыркнул.

– Мы все члены опекунского совета, – с упреком проговорил мистер Остин. – И действуем не от себя лично, а от имени совета. Но коль уж вы высказались… Мисс Йейтс, вам есть что добавить?

– Да. – В мягком, спокойном голосе мисс Йейтс послышались нотки несгибаемого упорства. – Я решительно возражаю против продажи фирмы кому бы то ни было и за любые деньги. Только через мой труп. Фабрика возникла в этом здании, в нем и должна остаться.

– Я так и думал, – изрек Остин, поджав губы. – Итак, теперь все зависит от меня. – Он глянул на Клиффа. – Прошу вас изложить ваше предложение в письменной форме и в трех экземплярах представить мне, как главе совета. Думаю, конкурентов вам нечего опасаться.

– Благодарю вас, – ответил Клифф, повернулся и вышел.

Толстяк полицейский у окна шевельнулся, а детина, стоявший возле сейфа, зевнул. Сол Фрай и Г. Йейтс посмотрели друг на друга с нескрываемой враждебностью. Остин вопросительно глянул на Фила Тингли, затем на Текумсе Фокса.

– Я вашу фабрику покупать не собираюсь, – примирительно заметил Фокс, обводя глазами собравшихся. – У вас, ребята, наверное, есть что обсудить без посторонних, позвольте мне напоследок задать один вопрос… Мисс Йейтс, как вам кажется, велика ли вероятность того, что хинин в консервы добавлял Филип Тингли?

Фил издал какой-то звук, изумленно взглянул на детектива и с презрением пробурчал:

– Я вас умоляю!

Чарльз Остин выглядел ошарашенным, на лице Сола Фрая отражалось недоверие, мисс Йейтс осталась невозмутима.

– Мне действительно надо знать, – мягко настаивал Фокс.

– Тогда спросите меня, – саркастически проговорил Фил. – Разумеется, это был я. Я добавлял его в банки с помощью специального шприца, который прокалывал стекло. Мое изобретение!

Фокс проигнорировал это ерническое замечание.

– Можно узнать ваше мнение, мисс Йейтс?

– Мне нечего сказать, – ответила она, глядя ему в глаза. – Я уже говорила вам во вторник и повторила в полиции, что хинин могли добавлять в смесительные баки, подмешивать на фасовочном конвейере или класть прямо в банки. Если в баки, то это могли сделать мистер Фрай, или одна из работниц, Кэрри Мерфи либо Эдна Шульц, или я. Если на фасовочном конвейере – то кто-то из фасовщиц. Филип Тингли не имел доступа к бакам и конвейеру. Но, как я уже говорила, хинин могли добавлять уже в упаковочном цехе, внизу: опорожнять банки, подкладывать хинин и снова наполнять их. Сделать это в рабочее время не представлялось возможным, но, имея ключ от входных дверей, сюда можно было проникнуть и ночью.

– А у Филипа Тингли был ключ?

– У меня был дубликат, изготовленный у «Тиффани», – прорычал Фил и поднял руки. – Пожалуйста, обыщите меня. Все, чем я здесь владею, это имя, да и оно не мое.

– Мне это не известно, – ответила Фоксу мисс Йейтс. – Филип – приемный сын мистера Тингли. Кто я такая, чтобы интересоваться у него ключами и вообще чем бы то ни было?

– Мне кажется, – решительно вмешался Остин, – что в данном месте и в данное время этот допрос неуместен и нецелесообразен. Вы прервали собрание, которое, надо отметить, планировалось как закрытое…

– Я это знаю, – улыбнулся Фокс. – Приношу свои извинения. В действительности я явился затем, чтобы обсудить кое-что с мистером Филипом Тингли. – Он перевел взгляд на Фила: – Дело конфиденциальное и крайне срочное, поэтому, как только вы закончите…

– Я уже закончил, – объявил Фил и встал. – Зачем меня сюда затащили, ума не приложу. Пойдемте в упаковочный цех, и я продемонстрирую свой шприц в действии…

– Филип! – воскликнул Остин голосом, дрожащим от негодования. – Я долго сдерживался, но ваше поведение, ваш тон… Вы находитесь в месте, где менее двух суток назад был убит ваш отец…

– Он мне не отец! Убирайтесь ко всем чертям! – заорал Фил и как ошпаренный выскочил из кабинета.

Фокс выбежал за ним. На фабрике было пусто – Фокс обнаружил это, еще когда входил в здание. Очевидно, семейные традиции предписывали прекращать работу только в день похорон, поскольку в среду, когда тело Тингли еще не успело остыть, выпуск продукции не останавливался. Фил схватил свое пальто и шляпу, лежавшие на стуле в приемной, обернулся и окинул Фокса далеко не дружелюбным взглядом глубоко посаженных глаз.

– Не соизволите ли вы объяснить, – сдержанно осведомился он, – что означают ваши странные намеки на то, что я будто бы подмешивал хинин в их чертовы консервы?

– Ничего особенного. Я просто спросил. – Фокс огляделся. – Мне надо вас еще кое о чем расспросить. Подслушивать здесь, кажется, некому… Разве что вы предпочитаете беседовать в другом месте…

– О нет. Я тут как дома. Вы же знаете, теперь я хозяин. Примерно такой же, как вы – в Белом доме. Валяйте спрашивайте.

– Не возражаете, если я попрошу вас рассказать, где вы раздобыли десять тысяч долларов наличными, которые вложили в «Труденьги» в понедельник, то есть всего три дня назад?

Эффект, произведенный этими словами на Фила, был заметен, но не столь велик, как ожидал Фокс. Фил не побледнел, не задрожал и даже не изменился в лице. Он только удивленно приоткрыл рот, и самонадеянности в его взгляде поубавилось.

– Десять тысяч долларов – деньги немалые, – заметил Фокс. – Я решил, что вы получили их за то, что шприцем собственного изобретения впрыскивали хинин в консервы. Поэтому-то я и задал свой вопрос мисс Йейтс. А сейчас я мелю языком, чтобы дать вам возможность собраться с мыслями.

– Я им велел… Они обещали… – залепетал Фил.

Фокс кивнул:

– Они не виноваты. Я угостил мисс Адамс коктейлями и вином. Она вряд ли помнит, что все мне разболтала. А еще я хотел обсудить с вами раздачу буклетов на Сорок второй улице во вторник вечером, с семи до восьми. Я знаю одного правдивого, неглупого и уважаемого человека, который видел, как вы входили в здание фабрики во вторник, в семь сорок вечера. Через семь-восемь минут вы опять вышли. На вас был непромокаемый плащ, поля шляпы опущены. Вы явились с восточной стороны и, выйдя, удалились в западном направлении. Вы очень спешили…

– Неправда! – взвился Фил. От былой самонадеянности в его взгляде не осталось и следа.

– Не кричите. Вы отрицаете, что были здесь во вторник вечером?

– Конечно отрицаю! Вы просто пытаетесь… Никто меня не видел… Как меня могли видеть, если меня здесь не было?

– А то, что в понедельник вы получили десять тысяч долларов наличными, вы тоже отрицаете? Да?

– Я… Я не допускаю…

– Вероятно, в бухгалтерских книгах «Труденег» имеется соответствующая учетная запись. Сотрудники об этом знают и вряд ли решатся дать ложные показания. Деньги внесли вы?

– Да, – проскрежетал Фил, стиснув костлявые челюсти. – Я.

– Вы получили их от отца? То есть приемного отца?

– Нет, какое там…

– Значит, вам заплатили за то, что вы подмешивали в консервы хинин?

– Нет. Эти деньги не имеют никакого отношения ни к хинину, ни к фабрике, ни к Артуру Тингли. Больше я вам ничего не скажу.

– Значит, вы отказываетесь объяснять, откуда взялись деньги?

– Вот именно, отказываюсь.

– Вам больше нечего добавить относительно вашего прихода сюда вечером во вторник?

– Нет. Меня тут не было.

– Не глупите. Конечно были. Вы приходили повидаться с Тингли и Гатри Джаддом.

Фил, утратив всякое самообладание, в беспомощном изумлении и замешательстве воззрился на собеседника. Из его горла вырывались лишь хрипы, ничем не напоминавшие звуки человеческой речи. Внезапно в глазах молодого человека сверкнула ярость – она буквально душила его.

– Это он, клянусь богом! Это он сказал, что видел меня! Но он не видел! Его здесь не было! Он не мог…

Челюсти Фила захлопнулись, точно пружина капкана.

– Не орите как оглашенный, – спокойно проговорил Фокс, – не то вас услышат полицейские. Джадд зашел в здание за десять минут до вас и вышел еще до вашего прихода. Я говорю с вами без экивоков, потому что могу себе это позволить. Вас видел не Джадд, а кое-кто другой. А теперь расскажите, что вы видели и чем занимались в течение тех семи-восьми минут, что находились внутри.

Фил будто воды в рот набрал. Его глаза под нависшими бровями сузились и были едва видны.

– Рано или поздно вы все равно расколетесь, – снисходительно заметил Фокс. – Лучше признаться теперь, с глазу на глаз. Другого шанса у вас может не быть. Вы сразу поднялись наверх?

Фил наконец приоткрыл рот, выдавил из себя едва слышное: «Меня тут не было» – и снова стиснул челюсти.

Фокс покачал головой:

– Поздно отпираться. Вы с головой выдали себя, когда я упомянул имя Джадда.

– Меня тут не было.

– Вы и впрямь надеетесь, что вам это поможет?

– Меня тут не было. Меня никто не видел. Если кто-то утверждает обратное, он лжет.

– Ну хорошо, – пожал плечами Фокс. – Разложим все по полочкам. Тингли убит, дело расследую я. А также полиция, которой за это платят. Благодаря везению и усердию я смог раскопать небольшую подборку фактов, которых нет у полиции. До поры до времени я волен придержать их для себя, но когда-нибудь это станет не только рискованным, но и предосудительным. Я прошу вас рассказать мне, что́ вы делали здесь во вторник вечером. Допускаю, что вы не убивали Тингли. Если же он убит вами, вы будете упорно отрицать, что были здесь, и очень скоро – быть может, завтра – я буду вынужден сообщить полиции все, что мне известно, а уж там сумеют вас расколоть. Даже не сомневайтесь. Если вы не убивали, то будет величайшей глупостью с вашей стороны сейчас же не очистить себя от подозрений. Давайте начнем с десяти тысяч долларов, поскольку вы признаёте, что получили их. Итак, откуда они взялись?

– Они мои.

– Где вы их взяли?

– Они мои. Мои. Я их не крал. Это все, что я могу сказать.

Фокс всмотрелся в упрямо стиснутые костлявые челюсти и строптиво сжатый рот, встретил непреклонный жесткий взгляд из-под нависших бровей.

– Отлично, – отрезал он. – Не буду ждать до завтра. Нам с вами прямо сейчас придется заглянуть в парочку мест. Начнем с полицейского управления. Либо с конторы Гатри Джадда. Попробуйте только возразить – и я с удовольствием предприму все, что требуется, но уже без вашего участия. Что выбираете – Центр-стрит или Уолл-стрит? Видимо, надо вас предупредить: когда инспектор Дэймон получит новые сведения, он уже не покажется вам тем душкой, каким был вчера.

Фил с неприязнью взирал на Фокса:

– Вы не можете заставить меня ехать с вами, если я этого не желаю.

– Разве? – улыбнулся Фокс и передернул правым плечом. – Заставить глупого мула вроде вас? Дэймону плевать на ваши желания, лишь бы говорить могли. Я тоже порядком разозлился. – Он вновь передернул плечом. – Центр-стрит или Уолл-стрит? Которая?

Фил сглотнул.

– Я не… – И снова сглотнул. – Предпочитаю поехать к Джадду…

– Отлично! Едемте. И без резких телодвижений.

Назад: Глава десятая
Дальше: Глава двенадцатая