Книга: За пределами просветления (путь мистика)
Назад: Глава 6. Истина не знает компромиссов
Дальше: Глава 8. Безразличное отношение к уму – это медитация

Глава 7. Разделение на Зорбу и Будду – ваша социальная болезнь

Первый вопрос:

Ошо,

Когда я приехал в Грецию, чтобы встретиться с тобой, там велись разговоры больше о Зорбе.

Сейчас же, когда мы находимся в Индии, все вокруг тебя располагает к разговорам о Будде.

Ошо, зависит ли это от того, где мы находимся: в Греции или в Индии?

 

Человеческая история – это трагедия.

И причина того, что она является трагедией, не так сложна. Не нужно далеко идти, чтобы обнаружить эту причину, она заключена в каждом человеке.

Все прошлое человечества создало в человеке разделение, в каждом человеческом существе идет постоянная гражданская война.

Если вы ощущаете отсутствие естественности в себе, это не ваша личная вина. Ваша болезнь является социальной.

Проводилась такая стратегия, чтобы разделить вас на два вражеских лагеря – зорб и будд, материалистов и идеалистов.

На самом деле, вы не разделены. На самом деле, вы – гармоничное целое. Но в вашем уме существует установка, что вы не являетесь единым целым, вы должны бороться со своим телом. Если вы хотите быть духовным существом, тело следует подавить, победить, уничтожить, замучить всеми возможными способами.

Это было и остается общепринятой идеологией во всем мире. В различных культурах, различных религиях формулировки могут быть разными, но основное правило остается одним и тем же: разделить человека, создать в нем конфликт – чтобы одна его часть стала чувствовать себя более возвышенной, более святой и начала осуждать другую часть как грешную.

Но проблема в том, что вы – единое целое, вас невозможно разделить.

Любое разделение приведет к страданию, любое разделение будет означать, что одна половина вашего существа борется с другой половиной. А если вы боретесь сами с собой, как вы можете чувствовать себя естественно?

Все человечество в целом до сих пор вело шизофренический образ жизни. Каждый был разделен на отдельные кусочки, на фрагменты. Ваши религии, ваши философии, ваши идеологии не являются исцеляющими процессами, они являются коренными причинами внутренних конфликтов и войн. Вы наносите раны самим себе. Ваша правая рука наносит раны левой руке, ваша левая рука наносит раны правой руке; обе ваши руки покрыты ранами.

Запад в конце концов выбрал идти с Зорбой. Не было никакого другого способа остаться в здравом уме: одну часть нужно было полностью разрушить, игнорировать, забыть. Запад отверг внутреннюю реальность человека, его сознание. Человек – это только тело, нет никакой души; есть, пить и веселиться – вот единственная религия. Это был просто способ обрести хоть какой-то покой ума, выйти из конфликта, прийти к какому-то решению и заключению – поскольку это означает признание того, что вы являетесь только материей, только телом.

Восток выбрал другой путь, но основная проблема осталась той же самой: на Востоке считают, что вы являетесь душой, а тело – это иллюзия.

Материи не существует, мир сделан из того же материала, что и сны, поэтому не беспокойтесь о нем. Отрекитесь от него, забудьте о нем – он не стоит вашего внимания.

На первый взгляд кажется, что Восток и Запад занимаются разными вещами, но, в сущности, они делают одно и то же. Они пытаются найти рациональный способ оставить в человеке что-то одно. Потому что быть разделенным надвое означает постоянную болезнь, конфликт – лучше отбросить саму идею о второй половине.

Восток говорит, что тело иллюзорно, что оно лишь видимость, тень, оно нереально.

Запад говорит, что сознание – это побочный продукт, оно не существует само по себе, это только видимость. Когда тело умирает, ничего не остается, тело – это все, а сознание, которое вы ощущаете внутри себя, является просто комбинацией всех элементов тела.

Например, если вы разбираете на детали свой автомобиль или часы, вы же не думаете, что из часов высвободится нечто, похожее на душу? Что заставляло часы идти? Часы шли, потому что детали в них были соединены определенным образом, – так работают все механизмы. Соберите все детали, и часы снова начнут тикать – душа никуда не уходила, никакой души, в принципе, и не было.

На мой взгляд, основная причина разделения заключается в следующем. Когда вы каким-либо образом выбираете что-то одно и решаете, что другое является иллюзией, вы делаете это для того, чтобы вам было спокойнее жить, чтобы не было необходимости бороться, мучиться и постоянно испытывать страх поражения.

Почему Восток и Запад выбрали разные пути? Это также должно быть понято.

Восточный ум, занимаясь поисками единой сущности, хотел понять, что именно представляет собой внутреннее сознание, о котором говорили восточные мистики, святые и мудрецы, считавшие тело иллюзорным. Для нас тело кажется реальным, а сознание – это просто слово. Но поскольку все святые упорно твердили о том, что слово «сознание» и есть наша реальность, Восток попытался выяснить, что такое эта реальность, прежде чем принять решение в пользу тела.

Естественным было бы сделать выбор в пользу тела, поскольку тело находится прямо здесь, оно уже воспринимается как реальное, а сознание еще придется искать, для этого вам нужно будет отправиться во внутреннее паломничество.

Благодаря таким людям, как Гаутама Будда и Махавира, Восток не мог не признать, что все эти искатели были искренними. Их искренность была такой явной, их присутствие было таким впечатляющим, их слова были так убедительны… Невозможно было это не признать. Не хватало никаких аргументов, поскольку сами эти люди были аргументами, доказательством.

Они были такими спокойными и такими радостными, такими расслабленными, такими бесстрашными. У них было все, чего желает человек… И в каком-то смысле у них ничего не было. Конечно, они нашли внутри себя некий источник, сокровище. И это невозможно отвергнуть, не потратив достаточного количества времени на поиски. Пока вы не обнаружите, что никакого сознания нет, вы не можете отвергать его.

У нас были люди, распространяющие такое благоухание… Мы не могли видеть их розы, но благоухание было настолько сильное, что Восток попытался заглянуть внутрь человеческого существа и обнаружил, что душа гораздо более реальна. Тело – это просто видимость.

И, кстати, не будет лишним напомнить вам, что современная наука пришла к выводу, что материи не существует, что это только видимость. Ученые пришли к этому выводу совсем другим путем. Направив свой поиск в глубь материи, они обнаружили, что чем глубже они проникают в материю, тем меньше и меньше там вещества. И в какой-то точке после атома материи вообще нет: есть только электроны, частицы электричества – которые являются не материей, а энергией.

Всего сто лет назад Ницше заявил, что «Бог умер», совершенно не подозревая о том, что через сто лет наука согласится с тем, что Бог-то, возможно, и жив, а вот материя умерла.

Восток направил свои поиски внутрь и обнаружил, что тело, материя относительно невещественны. Высшая реальность принадлежит сознанию.

На Западе развитие пошло другим путем. И тому есть свои причины.

Восток – древний. По меньшей мере – десять тысяч лет постоянного, последовательного поиска внутренней реальности человека. Все гении Востока посвятили себя этому поиску.

Когда на Востоке были написаны Упанишады, приблизительно пять тысяч лет назад, Запада, как человеческого общества, еще вообще не существовало.

В Индии есть города Мохенджо-Даро, Харапур, которые возникли семь тысяч лет назад, и в них была очень развитая цивилизация… В этих городах были такие же широкие улицы, как в Бомбее. В домах были спальни с туалетами.

Возможно, вас удивляет, почему я говорю об этом. Потому что всего лишь сто лет назад в Америке было судебное разбирательство против устройства туалетов рядом со спальными комнатами, которое дошло до Верховного Суда. Первый человек, который пристроил туалет к своей спальне… Христианские церковнослужители были против этого, потому что устраивать туалет рядом со спальней – значит разводить грязь. Это не по-христиански, ведь чистота соседствует с Богом. И вот на тебе – туалет рядом со спальней! Всего сто лет назад… И Верховный Суд решил, что в этом нет ничего нечистого, и если кто-то хочет устроить туалет рядом со спальней, это его личное дело, это не имеет никакого отношения к религии.

Но церковь боролась с этим.

Жители Харапура еще семь тысяч лет назад устраивали туалеты рядом со спальнями, у них были ванны, у них были специальные устройства для циркуляции воды в городе. Горячая и холодная вода в ванной комнате – это не что-то новое, это уже было в Харапуре, в Мохенджо-Даро. Там были плавательные бассейны. Скорее всего, это было общество с высокоразвитой цивилизацией.

Во времена Гаутамы Будды, всего две с половиной тысячи лет назад, Запад был не очень-то развит. И тому есть доказательства. Мы не распинали на кресте Гаутаму Будду, а на Западе распяли Иисуса Христа – через пятьсот лет после Будды.

А то, что говорил Христос, ни в какое сравнение не идет с тем, что говорил Будда. Будда говорил, что Бога нет, но тем не менее никто не собирался его распинать. Христос не выступал против иудаизма, наоборот, он говорил, что он – забытый ими пророк. Он повторял все, что было написано в Ветхом Завете, он не сказал ничего, что противоречило бы этой древней религии. А Гаутама Будда выступал против всего в индуизме: он говорил, что Веды – это глупость, он говорил, что Бога нет, он говорил, что все священники – самые хитрые в мире люди. А священники в Индии, брамины, являются высшей кастой. Но никто и не думал его распинать.

Люди вызывали Гаутаму Будду на дискуссии, люди спорили, и поскольку они не могли победить его в споре… Они не могли победить его.

Когда они оказывались перед ним, они достаточно искренне признавали, что он знает нечто большее, что их знание было всего лишь книжным, а его знание – это результат подлинного переживания.

Западная цивилизация – просто ребенок по сравнению с восточной. Западная цивилизация началась в Греции.

Но даже такой человек, как Сократ, который не отрицал, но и не подтверждал существование Бога, говорил: «Я не убедился на опыте, поэтому я не могу говорить о том, чего не знаю, – я не могу сказать, существует Бог или нет. И я бы хотел, чтобы каждый был искренен в этом. Пока вы не встретитесь с ним, не говорите „да“, не говорите „нет“, оставайтесь агностиками, не спешите с выводами».

Он был очень разумным человеком, но его тоже отравили. Он не отрицал традиции, он не отрицал прошлое, он ничего не отрицал, он просто выступал в защиту более рационального, более логического подхода. Это же не преступление. И вот награда, которую он получил: его отравили, общество решило, что он опасный человек.

Те люди, которые могли бы повернуть западное общество к внутренней реальности, были распяты или отравлены.

Естественно, талантливые люди стали бояться даже говорить о внутреннем, о таинственных явлениях. Они начали говорить только об объективных вещах, о материи, так как материю нельзя отрицать. И не возникало никаких проблем с тем, чтобы углубляться в исследование материи.

Распятие на кресте Иисуса и смерть Сократа закрыли западным гениям дверь для движения внутрь. Всякий, кто обладал каким-то интеллектом, понял, что это путь к смерти, и лучше использовать свои таланты и гениальность таким образом, чтобы общество не могло осудить это.

Поэтому весь гений западного общества стал служить созданию большего комфорта для тела, большего количества технологий, машин, большего знания о материальном – и все были счастливы.

Но даже если в этих вопросах было что-то такое, что вступало в противоречие с религией, церковь сразу же пресекала это.

Например, когда Галилей написал, что Солнце не вращается вокруг Земли, как это кажется, что на самом деле Земля вращается вокруг Солнца, хотя и кажется, что это не так, папа римский устроил над ним суд. А Галилею было тогда семьдесят пять лет, он был немощным, больным и находился почти на пороге смерти. И папа римский сказал: «Ты должен внести изменения в свою книгу, поскольку она противоречит Библии. В Библии сказано, что Солнце вращается вокруг Земли, и мы не собираемся выслушивать твои аргументы. Просто переделай книгу, в противном случае наказанием тебе будет смерть».

Что за глупая церковь, которая даже не готова выслушивать никаких аргументов, которая умеет только диктовать: делай так или готовься к смерти!

У Галилея, вероятно, было прекрасное чувство юмора. Он сказал: «Зачем же вам зря трудиться, убивать меня. Я все равно умру. А что касается книги, я переделаю ее, но я хочу, чтобы вы знали: от того, что я ее изменю, с Землей и Солнцем ничего не случится. Земля все равно будет вращаться вокруг Солнца, потому что они не читали мою книгу и им нет дела до того, что я там написал».

Так что он убрал это утверждение из своей книги. Но в примечании он написал: «Я отрекаюсь от этого утверждения, прекрасно понимая, что это не имеет никакого значения. Реальность остается той же самой».

Когда Коперник сделал открытие, что Земля не плоская, как сказано в Библии, а круглая, у него сразу же возникли неприятности.

Но эти вопросы не имеют никакого отношения к религии. Какое дело религии до того, круглая Земля или плоская? У нее может быть любая геометрическая форма – религия не имеет к этому никакого отношения.

Но христианство, ислам – это очень примитивные религии. В них нет культурного, утонченного подхода, который есть в индуизме, джайнизме, буддизме, даосизме. Они не умеют аргументировать, они умеют только воевать. Их единственный аргумент – меч; на острие меча должно быть решено, кто прав.

Именно церковь – вы будете удивлены, узнав это, – помешала Западу двигаться в направлении духовного поиска. Она заставила западное общество заняться изучением материи.

Внутреннее было абсолютной монополией церкви, и она решала все вопросы, связанные с ним: не было необходимости в исследованиях, не было необходимости в открытиях, не было необходимости в медитации. От вас требовалось только одно: верить в Бога. Но если вы могли заниматься чем-то, связанным с материей, то никаких проблем не возникало, пока это не входило в противоречие с Библией.

Коперник сказал папе римскому: «Это же такая простая идея, у меня есть все доказательства того, что Земля круглая. Это работа всей моей жизни, и это не имеет никакого отношения к вашей религиозности».

Папа римский сказал: «Ты не понимаешь. Вопрос не в том, имеет это отношение к нашей религиозности или нет, вопрос в том, что Библия является книгой Бога, священной книгой. Если будет доказано, что одно утверждение в Библии неверно, это повлечет за собой серьезные последствия: прежде всего это будет означать, что Бог может ошибаться. Мы не можем принять это».

Они не могут принять даже то, что папа римский может ошибаться, что уж говорить о Боге? Папа римский является опосредованным представителем Бога. Бога представляет Иисус, а уже Иисуса представляет папа римский – и не напрямую, а через сотни пап, которые были до него. Через них он связан с Иисусом, а Иисус имеет прямую телефонную связь с Богом.

Всего одно утверждение, противоречащее Библии, – если доказано, что оно верно, – лишает Бога непогрешимости. А этого нельзя допустить. Это одно.

Во-вторых, если доказано, что одно утверждение неверно, где гарантия в правильности других утверждений? Это рождает подозрение. Это разрушает саму основу веры и религии: «Поэтому мы не можем принять тот факт, что в Библии что-то может быть неверным. Вы можете делать все, что не вступает в противоречие с Библией».

Естественно, была оставлена только материя. Вы можете проводить исследования в области физики, химии, биологии, зоологии, геологии. Вы можете всем этим заниматься, вы свободны.

Церковь стала Великой Китайской стеной, не позволяющей людям двигаться внутрь.

Это выглядит странно, но это факт: христианская церковь оказалась величайшим врагом религии на всей земле. Другие культы тоже стали ее врагами, но не такими сильными.

Гению оставалось только одно: работать с материей.

На Востоке же гений отдавал предпочтение внутреннему путешествию.

Только ничего из себя не представляющие, посредственные люди могли заниматься внешним, материальным; люди, действительно разумные, всегда двигались в медитативность.

Мало-помалу разрыв между Западом и Востоком увеличивался. Запад становился материалистическим – и вся ответственность за это лежит на христианской церкви, – а Восток становился все более и более духовным. Это разделение, этот расщепление, которое было создано в каждом человеке, стало разделением более крупного масштаба – на Восток и Запад.

Один великий поэт написал: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и им не суждено встретиться». А этот человек, лорд Киплинг, очень интересовался Востоком. Он много лет жил в Индии, он был на государственной службе. Но, видя это различие… Восточное сознание движется внутрь, а западное сознание движется наружу – как они могли встретиться?

Вся моя работа состоит как раз в том, чтобы доказать, что лорд Киплинг неправ.

Я бы сказал, что ни Запад не является только Западом, ни Восток не является только Востоком, они уже встретились друг с другом.

Что вы подразумеваете под «Востоком»? Для Бомбея Калькутта является востоком; для Калькутты Бомбей является западом. Это все вздор, эти понятия относительны. Вы не можете сказать, что какое-то место является востоком, а другое – западом; все это относительно. Для жителей Калькутты Токио – это восток, и именно так считают японцы. Они называют свою землю «Страной восходящего солнца», а своего короля называют «Единственным сыном бога Солнца». Бог Солнца – это реальный бог, и Хирохито, император Японии, – его единственный сын.

Поэтому, когда японцы проиграли во Второй мировой войне, они не могли в это поверить. Тысячи солдат совершили самоубийство просто от стыда: «Как могло случиться, чтобы сын Бога потерпел поражение? Теперь нет смысла жить, все пошло прахом».

Японцы верят, что они и есть настоящий Восток.

Никто не является Востоком, и никто не является Западом.

Но эту позицию можно понять, она основывается на очевидных вещах. И весь мой подход состоит в том, чтобы возвести в каждом человеке мост, который бы соединил разрозненные части и сделал вас единым целым.

Не вступайте в борьбу с собственным телом – это ваш дом.

Не боритесь с собственным сознанием – без сознания ваш дом может выглядеть очень привлекательным, но в нем не будет хозяина, дом будет пустым. Вместе же тело и сознание порождают красоту, делают жизнь более полной.

Символически, я выбрал Зорбу для тела и Будду для души.

Твой вопрос сводится к тому, что, когда я был в Греции, я говорил больше о Зорбе, а здесь, в Индии, атмосфера кажется более близкой к Будде. Твое наблюдение верно.

В Греции я говорил о Зорбе. Тем не менее меня депортировали.

Если бы я говорил о Будде, ты бы никогда меня больше не увидел!

Я говорил о Зорбе, потому что это – основа. Но я дал понять, что один Зорба – это только фундамент дома, но не сам дом.

В Индии я говорю о Будде, но я не забываю о Зорбе.

Каждое высказывание – будь оно о Зорбе или о Будде – автоматически подразумевает, что я говорю и о том, и о другом, потому что для меня они неразделимы. Вопрос лишь в том, на чем делать акцент.

Чтобы быть понятным греческому уму, я делал акцент на Зорбе.

Посол Шри-Ланки в Америке написал мне письмо, в котором он сообщает: «Ваши последователи по всему миру открывают рестораны, дискотеки, и называют их Зорба-Будда. Это очень оскорбительно для Будды. И если вы сделаете что-то подобное в такой стране, как Шри-Ланка, это может привести к насилию. Советую вам не использовать такое название».

Я велел своему секретарю написать ему: «Во-первых, никто не обладает монополией на Зорбу или Будду. Во-вторых, мы не имеем в виду Гаутаму Будду, „будда“ – это не имя собственное, это качество. „Будда“ означает „пробужденный“. Каждого, кто пробудился, можно назвать „буддой“. Гаутама Будда – это лишь один из миллионов будд, которые уже приходили и еще будут приходить. И вы не можете помешать Зорбе стать буддой. На самом деле, вам следовало бы помогать мне превращать „зорб“ в „будд“, потому что это единственная настоящая революция: материалист, Зорба, который ничего не знает о высшем сознании, становится буддой».

Посол так и не ответил.

У Зорбы есть своя красота. И греческий остров, на котором я жил, – это место, где Казандзакис, писатель, который написал роман «Грек Зорба»… Зорба – вымышленное имя, это не исторический персонаж. Но остров, где я жил, – это место, где родился Казандзакис.

 

Казандзакис – один из лучших романистов этого столетия, и он сильно пострадал от рук церкви. В конце концов, когда он написал «Грека Зорбу», его отлучили от церкви. На него оказывали давление, ему говорили: «Отрекись от своей книги „Грек Зорба“, иначе ты будешь отлучен от церкви». Поскольку он не отрекся от книги, он был отлучен от христианской церкви и осужден на муки в аду.

Зорба, в действительности, несет в себе черты личности самого Казандзакиса, которая была подавлена христианством и которая не могла раскрыться полностью. В Зорбе он выразил всю непрожитую часть своей жизни.

Зорба – это привлекательный мужчина, он не боится ада, не жаждет рая, живет от момента к моменту, наслаждается мелочами… едой, выпивкой, женщинами. После целого дня работы он берет свой музыкальный инструмент и часами танцует на пляже.

А другая сторона Казандзакиса, которую он прожил в «Греке Зорбе»… Ведь Зорба был наемным рабочим. Другая сторона – это хозяин, который нанял Зорбу. У него всегда унылый вид, он постоянно сидит в своем кабинете, возится с бумагами, никогда не улыбается, никогда не радуется, никуда не ходит и в глубине своей души всегда завидует Зорбе – тот, хоть и зарабатывает мало, но живет, как король, не думая о завтрашнем дне, о том, что будет. Он с удовольствием ест, с удовольствием пьет, с удовольствием поет, с удовольствием танцует. А его хозяин, который очень богат, сидит все время с унылым видом, он напряжен и несчастен и постоянно страдает.

Однажды Зорба сказал своему хозяину, который и есть сам Казандзакис:

– Хозяин, мне не нравится в тебе только одно: ты слишком много думаешь. Пойдем-ка со мной.

А было это в полнолуние.

Казандзакис пытался отказаться:

– Нет, нет. Что ты делаешь?

Но Зорба притащил его на пляж и стал танцевать, играя на своем музыкальном инструменте.

И он сказал Казандзакису:

– Попробуй. Прыгай! Если ты не умеешь танцевать, делай хоть что-нибудь.

И под воздействием энергии Зорбы, его вибраций Казандзакис тоже начал танцевать. В первый раз в жизни он почувствовал себя живым.

Зорба – это непрожитая часть каждого так называемого религиозного человека.

И почему церковь была так настроена против «Грека Зорбы», когда этот роман был опубликован? Это был всего лишь роман, церкви не о чем было беспокоиться. Но было так очевидно, что это книга о непрожитой жизни любого христианина, что эта книга может оказаться опасной. И это действительно опасная книга.

Но Зорба потрясающе прекрасен. Казандзакис посылает его в город за покупками, а тот обо всем забывает. Он пьет, таскается по проституткам и наслаждается, и время от времени он вспоминает, что, кажется, прошло уже много дней. Но у него еще оставались деньги. Пока все деньги не потрачены, как он может вернуться? Хозяин будет очень сильно злиться, но с этим ничего не поделаешь – это его проблема.

Через три недели он возвращается – а он уезжал всего на три дня – и не привозит ничего из того, за чем его посылали. И он приходит к хозяину со всеми этими историями.

– Это была прекрасная поездка, тебе нужно было поехать со мной. Там было столько красивых девочек… и такое хорошее вино.

Хозяин спросил:

– А как же покупки? Я сижу тут три недели, кипя от негодования.

Зорба ответил:

– Когда доступно так много прекрасных вещей, кто беспокоится о таких мелочах? Ты можешь каждую неделю удерживать часть моего заработка и постепенно вернуть свои деньги. Мне жаль, что я не смог приехать раньше. Ты должен радоваться, что я приехал: деньги закончились, и мне пришлось приехать. Когда я поеду в следующий раз, я вернусь с покупками.

Хозяин сказал:

– Ты больше не поедешь. Я пошлю кого-нибудь другого.

 

Вся жизнь Зорбы – это жизнь, состоящая из простого физического наслаждения, жизнь, в которой нет никакого беспокойства, никакого чувства вины, никакой озабоченности грехом и добродетелью…

Я бы хотел, чтобы такой человек, как Зорба, жил в каждом, потому что это то, что дано вам от рождения. Но вам не следует останавливаться на Зорбе.

Зорба – это только начало. Рано или поздно, если вы позволите вашему Зорбе полностью выразиться, вы начнете думать о чем-то лучшем, более великом, более высоком. Это придет не из ума, это придет из ваших переживаний – поскольку эти мелкие переживания вам в конце концов наскучат.

Сам Будда стал Буддой потому, что он прожил жизнь Зорбы. Восток не обратил внимания на это: двадцать девять лет Будда жил так, как Зорбе даже и не снилось, ведь Зорба был очень беден.

Отец Гаутамы Будды распорядился собрать всех красивых девушек королевства для ублажения своего сына. Он построил три красивых дворца в разных местах – для разных времен года. В распоряжении Гаутамы были прекрасные сады и озера. Вся жизнь Гаутамы была наслаждением – сплошным наслаждением. Но ему стало скучно.

Одно из самых важных переживаний с ним случилось, когда как-то вечером перед ним танцевали прекрасные девушки… Он пил вино, они пили вино, а затем, опьянев, все уснули. Посреди ночи он проснулся, посмотрел вокруг и был шокирован увиденным, и этот шок стал одним из поворотных моментов в его жизни. Одна девушка храпела – она была красивой девушкой, но ее открытый рот и храп… Она выглядела так ужасно, изо рта у нее текла слюна… У кого-то текло из носа. И Гаутама сказал: «Боже мой! И это называется красотой!» Он был потрясен. На следующее утро этих девушек прогнали. «Я не хочу видеть никаких девушек в моих дворцах. С меня хватит».

И на самом деле этого было достаточно. За двадцать девять лет он пережил столько, сколько хватило бы на четыре или пять жизней обычного человека. Находясь посреди всей этой роскоши, он очень быстро устал, ему все наскучило, и в его уме все чаще возникал вопрос: «И это все? Тогда ради чего я собираюсь жить завтра? Жизнь должна быть чем-то более значительным, иначе она бессмысленна».

Именно из этого состояния Зорбы и начался поиск Будды.

Не каждый становится буддой, и основная причина этого в том, что Зорба остается непрожитым.

Вы понимаете, что я имею в виду? Я имею в виду вот что: полностью проживайте Зорбу, и тогда вы естественным образом войдете в жизнь будды.

Казандзакис написал «Грека Зорбу». Он умер. Если бы он мог пожить еще… Он болел, он был очень напряженным, и он оставался очень несчастным, поскольку всегда боялся совершить грех. И кроме того, когда его отлучили от христианской церкви – а это означает, что его приговорили гореть в аду, поскольку только христиане могут попасть в рай, – это был такой удар, которого он не смог пережить. На самом деле, этим отлучением христианская церковь убила его.

Если бы он был жив, я бы сказал ему: «Твоя книга – это только половина книги. Тебе надо написать другую книгу – „Зорба-Будда“. Тогда это будет завершенное произведение. Но ты можешь написать другую книгу только в том случае, если ты будешь жить как Зорба. Ты даже не прожил жизнь Зорбы, как ты можешь стать буддой?»

Наслаждайтесь своим телом, наслаждайтесь своим физическим существованием. В этом нет никакого греха. За этим скрыты ваш духовный рост, ваше духовное блаженство. Только тогда, когда вы устанете от физических удовольствий, вы спросите: «Есть ли что-то еще?» И этот вопрос не может быть только интеллектуальным, он должен быть экзистенциальным: «Есть ли что-то еще?»

И когда этот вопрос будет экзистенциальным, вы обнаружите в себе что-то еще.

Этого «что-то еще» будет много. Зорба – только начало.

Когда будда, пробужденная душа, завладеет вами, тогда вы узнаете, что прежнее наслаждение жизнью не было даже тенью этого состояния. Это такое блаженство… Это блаженство ничего не имеет против наслаждения жизнью. На самом деле, именно это наслаждение и приводит вас к блаженству.

Между Зорбой и Буддой нет никакой борьбы. Зорба – это стрела, если вы последуете прямо за ней, вы достигнете состояния Будды.

Конечно, в Греции атмосфера иная, чем в Индии. Греки, по сути своей, остались материалистами.

Для Индии в основном характерна атмосфера пробужденной души.

Даже если вы продолжаете спать, это не имеет значения – все равно вокруг вас будет сохраняться атмосфера рассвета. Будут петь птицы, будут распускаться цветы, и отовсюду будут поступать указания на то, что вам пора просыпаться.

Я поеду в Грецию снова, потому что мне доставляют удовольствие все эти депортации. И в следующий раз мне придется говорить о Будде – ведь я говорил там только о Зорбе, а я никогда ничего не оставляю незаконченным.

И министр внутренних дел Греции уже пригласил меня: «Мы все устроим, приезжайте».

Я ответил ему: «Я приеду, но хотя бы в течение трех недель не депортируйте меня». Кажется, ни одна страна не в состоянии терпеть меня больше трех недель. Некоторые страны так глупы, что они не могут выносить меня даже в течение тридцати шести часов.

Англия доказала, что она наихудшая из всех стран. Они не позволили мне просто поспать шесть часов в аэропорту – я даже не был на территории этой страны, а оставался в зале аэропорта. Они не позволили мне поспать там шесть часов.

Я спросил у них: «Какие у вас основания?»

Служащий аэропорта ответил:

– Нет никаких оснований. Есть распоряжение премьер-министра: «Этот человек опасен, и его запрещено впускать в страну».

Я возразил:

– Но я не собираюсь въезжать в Англию, из этой комнаты отдыха невозможно попасть в Англию. К тому же, вы как следует меня проверили – у меня нет бомб и всякого такого. И если я посплю шесть часов в аэропорту, что может быть опасного в этом? Сами подумайте…

Он ответил:

– Не создавайте мне проблем. Завтра этот вопрос будет обсуждаться в парламенте, и я не хочу отвечать за то, что позволил вам остаться здесь.

И мне пришлось шесть часов провести в тюрьме. Мне сказали: «Единственное место, где мы можем позволить вам находиться, – это тюрьма».

На следующий день вопрос рассматривался в парламенте. И меня всегда удивляет, что, где бы этот вопрос ни рассматривался, везде дается один и тот же ответ: «Этот человек очень опасен». Ни у кого в парламенте не хватает ума спросить: «Что может быть опасного в том, что он поспит в зале аэропорта? Может быть, он и опасен, но какую опасность он может представлять, когда он спит в аэропорту?» Никто в парламенте не задал такой вопрос.

Так что я сообщил министру в Греции, что я приеду. Я должен приехать.

На самом деле, я думал остаться там еще на некоторое время и моя виза позволяла мне это сделать, но архиепископ Греции воспротивился этому. Он пригрозил правительству, что, если меня немедленно не депортируют, то дом, в котором я жил, подорвут динамитом и сожгут вместе с людьми, которые были со мной. И правительство испугалось угроз, оно решило: «Могут возникнуть проблемы. Необходимо как можно скорее депортировать этого человека».

Я спал, когда меня пришли арестовывать. Обычно людей не арестовывают, когда они спят.

И у них не было никаких оснований, потому что я не выходил из дома в течение пятнадцати дней. Я сказал им:

– Вы должны представить какие-то основания для депортации.

Они ответили:

– У нас нет никакого основания, только распоряжения сверху. И все эти распоряжения были основаны на угрозе архиепископа.

Это был тот же самый архиепископ, который отлучил от церкви Казандзакиса.

И эти люди живут, фактически, вне времени, они отстали от жизни.

В тот день, когда меня депортировали, жители острова, которые совсем не знали меня, до них доносились только слухи… Но, когда они узнали об угрозах архиепископа, им стало стыдно. И они спрашивали меня: «Что мы можем сделать? Мы бедные люди».

Я сказал им: «Отправляйтесь все в аэропорт и покажите архиепископу, сколько людей с ним и сколько со мной – хотя я пробыл тут всего пятнадцать дней, а они здесь уже две тысячи лет». И с архиепископом в церкви осталось всего шесть старух, а в аэропорту было три тысячи человек – весь остров.

Тем не менее все эти священники не понимают, что они больше никому не нужны, что их время прошло. И они говорят, что нужно любить врага своего, и нужно любить соседа своего, и что Бог есть любовь, – а сами пригрозили человеку, который ничего не сделал, что сожгут его заживо вместе со всеми его друзьями. В том большом особняке находилось, по меньшей мере, двадцать пять человек.

Это показывает, что так или иначе западный ум не развивался по направлению к духовности, по направлению к любви, по направлению к ненасилию. Его подход полностью материалистичен.

Через две тысячи лет после распятия Христа этот человек – представитель Иисуса Христа в Греции – угрожает мне, что он сожжет меня заживо. Кого же он на самом деле представляет: Иисуса Христа или тех раввинов, которые распяли его?

Ум западного священника являлся препятствием, мешающим Западу двигаться в сторону медитации. Но пришло удивительное время революции – по крайней мере, для нового поколения, поскольку новое поколение не связано с этими старыми священниками и этими старыми церквями.

Новое поколение Запада смотрит на Восток. Это вселяет большую надежду.

Это Зорба, ищущий Гаутаму Будду.

 

Второй вопрос:

Ошо,

Мысли о смерти стали частыми гостями во время моего ученичества. Как ученик может умереть в присутствии мастера, особенно когда физически мастер находится далеко от него?

Является ли история Махакашьяпы единственным ответом?

 

Вопрос не в том, находитесь вы в присутствии мастера или нет, а в том, наполнены ли вы любовью и доверием к мастеру.

Физическая близость ничего не значит. Значение имеет только духовная близость.

Вашей любви, вашего доверия будет достаточно. Вы можете находиться на Луне, и мастер будет рядом с вами – на самом деле, мастер будет внутри вас, потому что по мере углубления вашей любви что-то от мастера, его энергия, начнет переходить в вас и сливаться с вами.

Страх перед отдаленностью от мастера – это страх отсутствия любви и доверия.

История Махакашьяпы не является единственным ответом. Каждый должен быть ответом самому себе.

Махакашьяпа находился рядом с Буддой, и после смерти Будды он умер; он не мог продолжать жить без Будды.

Но это – уникальность Махакашьяпы. Эта история – не единственный ответ.

Я расскажу вам несколько других историй о Будде, чтобы вам было понятно.

 

Ананда прожил рядом с Буддой сорок два года. Никто больше не жил рядом с Буддой так долго, никому не было позволено оставаться рядом с ним так долго. Но была одна проблема. Ананда был двоюродным братом Будды, и он был старше Будды, а по восточной традиции… Перед тем как принять посвящение, Ананда – а он был старше – сказал Гаутаме Будде:

– Сиддхарта, – так Будду звали в семье, – послушай меня. После инициации я буду делать все, что ты скажешь. Я буду твоим учеником, ты будешь моим мастером. Сейчас же я – твой старший брат, а ты – мой младший брат; ты должен делать все, что я говорю. Ты должен помнить о трех условиях – не забывай о них, когда я стану учеником.

Это красивая история.

Будда спросил:

– Что это за три условия?

– Во-первых, – сказал Ананда, – я всегда буду жить рядом с тобой, ты не должен отсылать меня ни в какое другое место для распространения учения. Во-вторых, если я захочу, чтобы кто-то встретился с тобой – даже посреди ночи, – ты не должен мне отказывать, это будет моей личной привилегией. И в-третьих, я буду спать в той же комнате, где спишь ты. Даже на время сна ты не должен оставлять меня где-то в другом месте.

Будда дал слово, и эти три условия соблюдались на протяжении сорока двух лет.

Но Ананда не стал просветленным. Можно представить себе его боль и отчаяние: люди, которые пришли намного позже, чем он, стали просветленными, а он остался в своем невежестве точно таким же, каким был раньше. В тот день, когда Будда умирал, Ананда спросил у него:

– Что со мной будет? Я не смог стать просветленным, хотя я находился рядом с тобой сорок два года – день за днем, двадцать четыре часа в сутки. Без тебя у меня не будет никакой надежды.

Будда сказал:

– Ты не понимаешь динамики жизни. Возможно, ты станешь просветленным только после того, как я уйду; я являюсь препятствием. Ты принимаешь меня за нечто само собой разумеющееся. В тот день, когда ты поставил эти три условия, я подумал, что они станут для тебя препятствием. Даже сейчас ты не можешь забыть о том, что ты мой старший брат. Ты не можешь забыть о том, что у тебя есть определенные преимущества перед другими. Ты не можешь забыть о том, что я согласился на эти три условия только ради тебя, не ради кого-то еще. Возможно, моя смерть поможет тебе.

Будда умер. И через двадцать четыре часа собрались все его просветленные ученики, чтобы записать то, что говорил Будда в течение этих сорока двух лет. Но проблема была в том, что никто, кроме Ананды, в течение этих лет не находился рядом с ним постоянно, – а Ананда не был допущен на собрание, потому что он не был просветленным. Невежественный человек, непросветленный – на его слова нельзя было положиться. Он мог что-то присочинить, мог что-то забыть, мог привнести свою собственную интерпретацию. Это дело трудное.

И это была действительно трагическая сцена. В зале проходило собрание, а Ананда сидел снаружи на ступеньках и плакал – ведь он прожил с Буддой целых сорок два года, он знал больше, чем кто бы то ни было. Он помнил каждое мгновение, но он – непросветленный. И пока он сидел за дверью и плакал, с ним что-то произошло. Он никогда раньше не плакал. Вместе с этими слезами исчезло его эго, он стал, словно ребенок.

Кто-то открыл дверь, чтобы посмотреть, сидит ли все еще Ананда на ступеньках, – поскольку ему было сказано: «Сиди здесь. Если нам что-то понадобится, мы спросим у тебя, но участвовать в собрании тебе нельзя».

Они увидели преображенное существо. Прежний Ананда, прежний эгоист исчез. Невинное существо со слезами радости… И все они могли видеть свет, окружавший его.

Они пригласили его:

– Входи. Теперь нам нет нужды беспокоиться. Но это удивительно… Ты не мог стать просветленным в течение сорока двух лет, и вот всего лишь через двадцать четыре часа ты достиг этого состояния – и об этом постоянно говорил Гаутама Будда.

Ананда сказал:

– Это была моя вина. Его смерть стала смертью моего эго.

 

Все существующие писания основаны на воспоминаниях Ананды.

Были и другие просветленные ученики, которые не умерли вместе с Гаутамой Буддой. У них спрашивали: «Если Махакашьяпа умер, как вы можете продолжать жить?» После смерти Махакашьяпы этот вопрос стал очень важным.

Один из учеников, Моггальян, сказал: «Теперь я должен жить, чтобы нести послание моего мастера. На самом деле я больше не живу – я умер вместе с ним, теперь он живет во мне. То был один путь, путь Махакашьяпы – раствориться в Будде. У меня другой путь. Я тоже растворился, но смерть никому не поможет. В мире так много слепых, которым нужны глаза, так много людей, живущих в темноте, которым нужен свет. Я буду жить. Я буду жить столько, сколько возможно, я буду жить ради Будды».

Так что вопрос не в том, что единственным примером должен являться путь какого-то одного человека. Каждый человек должен быть по-своему уникальным. Кто-то умирает ради мастера, кто-то живет ради мастера, и нельзя сказать, кто из них более велик, – возможно, никакое сравнение не будет правильным. Каждый из них является самим собой.

Помните только об одном – о своей любви. Тогда, где бы вы ни были, пространство и расстояние в пространстве не имеют значения. И при определенной глубине даже время не имеет значения.

А когда время и пространство оказываются несущественными, тогда вы действительно касаетесь ног мастера.

И тогда, что бы ни казалось вам важным – жизнь ради послания или смерть, все, что приходит естественно и спонтанно, – позвольте этому случиться.

Назад: Глава 6. Истина не знает компромиссов
Дальше: Глава 8. Безразличное отношение к уму – это медитация