Книга: За пределами просветления (путь мистика)
Назад: Глава 11. Гармония… Место рождения любви
Дальше: Глава 13. Исключительно священный подход

Глава 12. Три стадии посвящения: ученик, последователь, преданный

Первый вопрос:

Ошо,

Правда ли, что быть в единении с мастером – это и есть посвящение?

 

Слово «посвящение» является очень значительным и глубоким.

Есть три стадии посвящения: первая – когда ученик становится последователем, вторая – когда последователь становится преданным и третья – когда преданный исчезает в мастере.

Чтобы понять весь процесс, нужно понять все три стадии.

Каждый начинает как ученик, как человек, интересующийся тем, что собой представляет эта жизнь, преисполненный любопытства познать окружающие нас тайны. Но все это делается ради знания, следовательно, все эти устремления поверхностны. Поскольку они вызваны жаждой знания, они зарождаются в уме. А ум – это периферия нашего существа, наиболее поверхностная часть нашей индивидуальности.

У ученика есть вопросы, но он не находится в поиске. На его вопросы легко ответить, его легко удовлетворить – ему достаточно лишь заимствованных знаний. Ему еще не нужен мастер, ему нужен только учитель. Он накапливает ответы, становится интеллектуалом, но не становится разумным. Накапливание ответов происходит в запоминающей части ума, и эта часть является механической, она не имеет ничего общего с разумом.

Можно встретить весьма образованных, культурных, утонченных интеллектуалов, которые в жизни ведут себя очень неразумно. Они оказываются на высоте положения, когда им задают вопрос, к которому они подготовились. Но если жизнь ставит перед ними новый вопрос, к которому они не подготовились, они совершенно теряются, они оказываются такими же невежественными, как и все остальные. И проблема в том, что жизнь продолжает ставить все новые и новые вопросы, бросать все новые и новые вызовы.

Память хороша на рынке, но в жизни от нее мало толку.

А все ваши университеты учат вас только тому, как запоминать.

Установлено, что люди с очень хорошей памятью в основном невежественны.

В жизнеописании одного из британских вице-королей Индии, Керзона, есть упоминание об одном очень поучительном случае – и это исторический факт.

 

Керзон узнал, что в Раджпутане живет человек с совершенно невероятной памятью. Этот человек знал только свой местный диалект – раджастани, диалект языка хинди; никаких других языков он не знал. Но это не мешало ему запоминать любые высказывания на любом языке, что казалось чем-то почти сверхчеловеческим.

Его вызвали ко двору вице-короля Керзона и устроили ради него специальную встречу. Тридцать ученых, знавших тридцать языков, должны были испытать этого человека и проверить его память. Среди этих тридцати ученых не было ни одного, кто понимал бы родной язык этого человека, а все те тридцать языков были незнакомы ему.

Испытание было организовано очень странным образом – такого никогда не устраивалось раньше, и я не думаю, что такое будет когда-либо проделано снова.

Условие было таким: каждый из этих тридцати ученых должен был произнести перед этим бедным крестьянином из Раджастана одно предложение на своем языке. Но предложение не должно было произноситься за один раз. Крестьянин подходил к одному человеку, который говорил ему первое слово своего предложения. Затем звенел колокольчик, и крестьянин переходил к следующему ученому, который говорил ему первое слово своего предложения. Таким образом он двигался по кругу. Обойдя тридцать человек, он снова подходил к первому ученому, чтобы узнать второе слово его предложения… И после каждого слова громко звенел колокольчик, чтобы сбить крестьянина с толку.

Ученые не были уверены, что смогут так долго хранить в памяти свое предложение, поскольку эксперимент должен был занять много времени. У всех были листочки с этими предложениями, которые они держали перед собой и отмечали слова, которые они уже произнесли. А этот человек совершал круг за кругом, выслушивая их слова и накапливая в своей памяти предложения, которые ему давали по частям.

После того как ученые произнесли по частям свои предложения, он повторил все тридцать предложений на тридцати языках, о которых не имел ни малейшего представления. Он совершенно не знал, что означали эти предложения. Но он повторил их настолько точно, что все интеллектуалы были поражены. Они сами не могли запомнить собственные предложения, им пришлось записать их. Они не могли запомнить, какое слово они произнесли – пятое или шестое, – им приходилось их отмечать. А этот человек был необразованным – он даже писать не умел.

Керзон был поражен. Он похвалил этого человека и наградил его.

Но когда поговорили с его приятелями из деревни, выяснилось, что он был идиотом. Что касалось его памяти, он обладал поистине потрясающими способностями, но он не мог решить простейшей житейской задачи, не мог справиться с простейшей жизненной ситуацией. Односельчане сказали: «В нашей деревне его прозвали „великим идиотом-интеллектуалом“».

 

Хорошо известен факт, что ученик заинтересован в накоплении знаний. Его любопытство может быть легко удовлетворено. Его ум функционирует как компьютер.

Но однажды ученик попадает в ловушку мастера. Он не ищет мастера, он не понимает разницы между словами «мастер» и «учитель». В словарях оба слова означают одно и то же.

Но в реальной жизни учитель просто передает знания от одного поколения к другому – это не его собственный опыт. Мастер не передает знания от одного поколения к другому, он делится своим собственным реализованным состоянием.

Но если ученик попадает в ловушку мастера, то из нее очень трудно выбраться, так как очень скоро становится ясно, что знания и постижение – это две разные вещи.

Вопросы и поиск – это две разные вещи.

Вопросы – это просто проявление любопытства.

Поиск – это риск, это паломничество, это исследование.

Вопрос легко удовлетворяется логическим, рациональным ответом. Поиск не может быть удовлетворен логическим или рациональным ответом, поиск подобен жажде.

Вы можете повторять, что с научной точки зрения H2O – это вода, но это не поможет вам утолить жажду. Это ответ, и ответ совершенно правильный. Если кто-то спрашивает, что такое вода, то на этот вопрос ответить очень легко. Но если кто-то спрашивает о воде, потому что он хочет пить, то H2O ему не поможет. Ему нужна настоящая вода.

Поиск означает жажду, голод. Никакое заимствованное знание не может утолить их.

Мастер постепенно подводит ученика к осознанию того, что, если он действительно человек, тогда просто быть любопытным – это ребячество. Зрелость требует, чтобы вы постоянно находились в поиске, чтобы вы интересовались не только знаниями, но и теми способами, средствами и методами, с помощью которых вы можете познавать, – это не те знания, которые передаются от поколения к поколению. Никто не знает, не выдуманы ли они, не являются ли они фикцией, претворил ли их кто-нибудь в жизнь или нет, насколько много было утрачено при их передаче, сколько к ним было добавлено, сколько отброшено. Постижение же означает приобретение собственного опыта.

У подлинного искателя нет никаких вопросов, но у него есть огромная жажда.

Это первое посвящение – когда мастер перемещает фокус ученика от знания к постижению, от памяти к разуму.

И это не рядовое событие, такое случается только с немногими счастливчиками.

Миллионы людей всю свою жизнь просто остаются любопытными, ребячливыми, незрелыми.

Как только акцент смещается от знания к постижению, вас больше не беспокоит прошлое, вас волнует настоящее. Вас больше не интересуют великие философы, мудрецы, вас интересует ваше собственное сознание. Впервые вас интересуют не объекты, а ваша субъективность, не другие вещи, а тот, кто хочет знать: кем является тот, кто хочет знать?

Это первое посвящение: ученик умирает – рождается последователь.

Второе посвящение – это когда последователь тоже умирает, исчезает в преданном.

Последователь все еще заинтересован в том, чтобы овладеть методами, техниками, способами постижения себя. Ему приходится использовать мастера, отсюда его благодарность. Но конечной целью является он сам, а мастер – средство, он использует мастера для своих собственных целей.

По мере того как он сближается с мастером, мастер подводит его ко второму посвящению. И второе посвящение состоит в том, что пока вы не отбросите эту одержимость самим собой, вы никогда не познаете себя.

Это кажется противоречивым, но это не так. Сама ваша одержимость мешает вам, она эгоистична. Вы отбрасываете эго, отказываетесь от эго, забываете о себе, и в тот самый момент, когда вы забываете о себе, вы находите себя.

На пути от знания к постижению ученик никогда не интересовался самим собой. Его интересовали вещи, объекты, весь мир. Первое посвящение привело его в новый мир – в нем проснулся интерес к самому себе.

Второе посвящение отнимает эго.

Второе посвящение учит его любви. Постижение себя является побочным продуктом – если вы умеете любить, вы без труда познаете себя.

Только в свете любви исчезает тьма внутри вас.

Любовь – это свет, и необходимо учить тому, как этот свет зажигать.

Мастер любит, его присутствие есть любовь. Само его присутствие обладает магнетизмом. Не произнося ни слова… просто находясь рядом, вы почувствуете определенное притяжение, любовь, доверие.

И вы не знаете этого человека, вы не знаете, заслуживает он доверия или нет. Но вы готовы рискнуть. Присутствие мастера так убедительно, что не нуждается ни в каких аргументах для доказательства.

Я работал преподавателем в университете, и каждый год на День преподавателя университетские профессора устраивали собрание, чтобы обсудить проблемы, с которыми они сталкивались. И каждый год основной и самой неприятной проблемой было то, что студенты их не уважают. Когда я попал на их собрание в первый раз, это был мой первый год работы в университете. Все они обвиняли студентов, они обвиняли современное общество, западный мир, так как из-за его влияния они лишились уважения. Один из преподавателей – старый человек, очень уважаемый профессор, декан факультета искусств – сказал: «Это такой позор, особенно для страны, в которой были такие ученики, как Экалавья».

Чтобы вы поняли, что он имел в виду, я расскажу вам одну историю. Это древнее индийское предание.

 

В Индии жил один великий мастер по стрельбе из лука, Дроначарья. Принцы, богатые люди, индуисты высшей касты, воины приходили к нему из самых далеких мест, чтобы научиться стрелять из лука.

Общество в Индии разделено на четыре группы. Это самое отвратительное разделение, которое есть в мире, и оно существует вот уже пять тысяч лет. Одна четвертая часть индусского общества не считается человеческими существами, их называют шудрами, «неприкасаемыми». Они даже не достойны того, чтобы к ним прикасались. Если вы случайно дотронулись до шудры, вам следует немедленно принять душ, чтобы очиститься. Не только сам шудра, даже тень шудры неприкасаема. Если шудра проходит мимо и его тень задела вас, вы должны принять ванну.

Этот молодой человек, Экалавья, был рожден шудрой. Но он хотел стать лучником, и он начал учиться стрельбе из лука самостоятельно. Он прекрасно знал, что его никто не будет учить, – старики-шудры говорили ему: «Ни один учитель не примет тебя».

Он отвечал им: «Прежде чем пойти к учителю, я научусь стрелять так, что он не сможет не признать меня». И он упорно тренировался. А когда он решил, что его умения достаточно, он отправился к самому великому лучнику того времени Дроначарье.

Дроначарья был потрясен, когда увидел, что юноша самостоятельно достиг огромных успехов. Но поскольку Дроначарья был брамином, а это самая высшая каста, он не мог принять Экалавью в ученики. Он отверг его.

Но Экалавья был человеком особого сорта по сравнению с обычными людьми. Он пошел в лес и сделал статую Дроначарьи. И перед этой статуей он продолжал самостоятельно заниматься. Скоро по всей стране разнеслась весть о том, что Экалавья, просто упражняясь перед статуей Дроначарьи, стал мастером стрельбы из лука.

Дроначарья вынашивал честолюбивый замысел, и этот замысел состоял в том, что один принц, Арджуна, который был его учеником, – а он был великолепным лучником, – должен стать величайшим стрелком из лука в истории человечества.

Но этот Экалавья все портил, он становился более знаменитым.

И Дроначарья отправился в лес…

И именно на это необходимо обратить внимание – именно поэтому декан факультета искусств упомянул имя Экалавьи.

Экалавья был отвергнут Дроначарьей. Любой обычный человек почувствовал бы себя оскорбленным, униженным. Но он, наоборот, сделал статую Дроначарьи – потому что он выбрал его в качестве своего мастера. Не имеет значения, принимает его Дроначарья в качестве своего ученика или нет – ему придется принять его. Имеет значение то, насколько глубоко его принятие Дроначарьи в качестве своего мастера.

И когда Дроначарья пришел, Экалавья коснулся его ног. И Дроначарья увидел, чему тот научился. Конечно, он намного опередил Арджуну. Ясно, что Арджуна уже не мог стать величайшим стрелком из лука, как того хотел Дроначарья. Этот человек отверг Экалавью, но теперь он сказал ему:

– Ты учился здесь перед моей статуей. Ты принимал меня в качестве своего мастера.

– Я всегда думал о тебе как о своем мастере, даже когда ты меня отверг, – ответил Экалавья. – Я не обратил никакого внимания на твой отказ.

– Я принимаю тебя в ученики, – сказал Дроначарья, – но тебе придется заплатить за обучение. Каждый ученик должен платить мастеру – а ты не заплатил даже вступительного взноса, хотя уже стал таким великим лучником.

Бедный Экалавья сказал:

– Я отдам тебе все, что ты попросишь, если у меня это есть. Я могу отдать тебе свою жизнь. Ты – мой мастер, только прикажи. Но я бедный человек, поэтому проси то, что у меня есть.

Дроначарья сказал:

– Хорошо, я попрошу только то, что у тебя есть. Я хочу получить большой палец твоей правой руки. Отруби его и отдай мне.

Это отвратительная история. Все коварство заключалось в том, что как только большой палец его правой руки будет отрублен, его стрельбе из лука придет конец и он перестанет быть конкурентом Арджуны. Дроначарья принял его в ученики только для того, чтобы получить его большой палец.

И Экалавья, не говоря ни слова, просто взял меч и отрубил себе палец. Он отдал палец мастеру и сказал:

– Если ты хочешь чего-то еще, только скажи.

 

Эту историю вам надо запомнить как подоплеку моего рассказа.

Итак, декан сказал: «Эта страна, которая породила Экалавью, уважавшего такого мастера, как Дроначарья, отвергшего и оскорбившего его, – пала так низко, что студенты совсем не уважают преподавателей. Надо что-то делать».

Я был совсем новичком. Это была моя первая встреча с преподавателями всех факультетов. Мне пришлось взять слово, и я сказал этому пожилому профессору: «Вы затронули несколько вопросов. Конечно, это страна таких учеников, как Экалавья, но это также страна преподавателей вроде Дроначарьи – отвратительных, коварных, жестоких. Этот человек поступил совершенно бесчеловечно. Почему же вы забываете о нем?

Сначала вы отвергаете бедного юношу, считаете его недостойным, потому что он неприкасаемый. Затем, когда юноша самостоятельно добивается успеха, вы хотите принять его в ученики – в лесу, там, где никто не видит, что происходит. И вдобавок ко всему вы по определенной причине можете искалечить ему правую руку, чтобы он перестал стрелять из лука, и таким образом удовлетворить ваше амбициозное желание сделать Арджуну величайшим в мире стрелком.

Вам не следует забывать, что именно из-за таких учителей, как Дроначарья, преподаватели в Индии потеряли все уважение к себе. Вы представляете Дроначарью – на каком основании студенты должны вас уважать? И вы даже не осознаете тот факт, что приводите в качестве примера Экалавью. Что касается меня, то я не вижу… У меня тоже есть студенты, и я недавно стал преподавателем. Я еще не видел ни одного студента, который бы относился ко мне неуважительно. Я люблю их, я их уважаю. Любовь порождает отклик в виде любви в других, уважение создает уважение в других – это резонанс. Если бы я был на месте Экалавьи, я бы отрубил Дроначарье голову! Именно этого он заслуживает».

Профессор был так шокирован, так ошеломлен, что даже весь затрясся.

«Вы присядьте, – сказал я ему, – а то вы весь дрожите. И если с вами случится сердечный приступ или что-нибудь в этом роде, я буду в этом виноват. Сядьте, прошу вас. Я не собираюсь отрубать вам голову. Хотя с вами, пожалуй, стоило бы поступить таким образом. Вы хотите, чтобы студенты были похожи на Экалавью, – а как насчет преподавателей?»

Мастер – это не преподаватель. Он любит, правильнее сказать, он и есть сама любовь. Он уважает, правильнее сказать, он и есть само уважение.

Естественно, что вокруг него образуется гравитационное поле любви, уважения, благодарности.

В этом гравитационном поле и случается второе посвящение.

Последователь больше не интересуется познанием самого себя. Теперь его единственный интерес состоит в том, как раствориться в мастере, как пребывать в гармонии с мастером. И в тот день, когда гармония достигает своей высшей точки, последователь исчезает, рождается преданный.

Преданный опережает ученика на многие мили. Все путешествие претерпело такие революционные изменения. Преданный находится на краю… Жизнь преданного непродолжительна.

Самая продолжительная жизнь – жизнь ученика. Жизнь последователя средняя по продолжительности. А период жизни преданного очень мал.

Она подобна капле росы на лепестке лотоса в лучах утреннего солнца, которая медленно-медленно скользит по нему, чтобы в конце концов оказаться в океане. Капля росы живет совсем короткий отрезок времени, который требуется, чтобы соскользнуть с лепестка лотоса и оказаться в океане.

Жизнь преданного непродолжительна, она очень коротка – как только вы почувствуете вкус гармонии, вы не сможете удержаться от того, чтобы ощутить аромат единения. Удержаться невозможно. Капля росы устремляется вперед, попадает в океан, становится с ним одним целым.

Есть два способа выразить это.

Кабир, один из великих мистиков Индии, – единственный, кто использовал оба способа.

Когда он впервые соскользнул в океан, он записал одно короткое изречение: «Я искал себя, но, друг мой, вместо того, чтобы найти себя, я исчез в океане. Капля росы исчезла в океане».

Почти двадцать лет спустя, находясь на смертном ложе, он попросил своего сына Камала: «Принеси записи моих изречений. Прежде чем умереть, я должен кое-что исправить. Я написал в одном месте, что капля росы исчезла в океане. Измени это. Запиши: „Океан исчез в капле росы“».

Его изречения потрясающе прекрасны. Первое изречение звучит так: «Херат херат хей шакхи рахья кабир херайи; бунда самани самунда мен со кат хери джайи». И второе изречение: «Херат херат хей шакхи рахья кабир херайи; самунда самана бунда мен со кат хери джайи». В первом изречении капля росы исчезла в океане. Во втором – океан исчез в капле росы. Возможно, это две стороны одной медали…

Это и есть третье посвящение. И только после третьего посвящения возникает единение – больше нет разделения, есть слияние, есть единство.

Мистик начинает свой путь как ученик, а завершает его как мастер… Начинает как капля росы, заканчивает как океан.

 

Второй вопрос:

Ошо,

Чем ближе я нахожусь к тебе физически, тем больше я теряюсь в твоем присутствии и забываю о той личности, которой, как мне кажется, я являюсь. Я чувствую исходящую от тебя магнетическую энергию, которая сильно притягивает меня к тебе.

Что происходит?

 

Происходит то, что и должно происходить.

Когда ты оказываешься в моем присутствии, ты не можешь сохранять свою личность в неприкосновенности.

Ты не можешь иметь одновременно и мое присутствие, и свою личность. Если тебе нужна твоя личность, тебе придется лишиться моего присутствия, если тебе нужно мое присутствие, тебе придется потерять свою личность – они не могут существовать вместе.

Но что такое твоя личность? Задумывался ли ты когда-нибудь над этим? Она состоит из всех твоих несчастий, тревог, страданий, кошмаров, это твой ад.

Задумывался ли ты когда-нибудь над одним простым феноменом? Почему испокон веков люди проявляют такой большой интерес к одурманивающим наркотическим средствам?

В Ригведе, самой древней книге мира… Даже так называемые провидцы из Вед интересовались одним наркотиком, который называется сома. Один из умнейших представителей этого века, Олдос Хаксли, – который был хорошо знаком с Востоком, особенно с восточной мистикой, – кончил тем, что стал экспериментировать с ЛСД. Он писал, что в грядущем столетии наиболее совершенный вид ЛСД будет называться сомой в память о наркотике, упоминающемся в Ригведе.

Он был абсолютно убежден, что по своему воздействию ЛСД очень близок к соме. Возможно, он прав, потому что риши, провидцы из Вед, выпив сомрасы, сока растения сом, описывали свои переживания и то, что с ними происходило… Столько покоя, столько безмятежности, столько радости! Все их переживания точно такие же, как и те, что описал Олдос Хаксли, когда он вернулся из своего первого ЛСД-путешествия.

Все культуры, все религии осуждают алкоголь, опиум, гашиш, марихуану, но, похоже, их осуждение не дает никаких результатов. Человечество продолжает употреблять наркотики, и никто не потрудится спросить: если так много мудрых людей выступает против наркотиков, почему их употребляют? И самое странное заключается в том, что многие из этих мудрых людей сами принимают те или иные наркотики.

В одной стране марихуана может быть запрещена, гашиш может быть запрещен, ЛСД может быть запрещен, а алкоголь – разрешен. А алкоголь еще более опасен, чем любой из этих трех наркотиков. Почему же алкоголь не запрещен? Потому что его употреблял Иисус. Христиане не могут его запретить, в противном случае Иисус окажется преступником – и не обычным преступником, потому что он даже превращал воду в вино.

А те страны, которые пытались… Например, Индия, которая не является христианской страной, упорно пыталась запретить алкоголь, но потерпела неудачу. Запреты только ухудшают положение. Люди начинают изготавливать спиртное сами, в домашних условиях. И тысячи людей умирают от отравления, поскольку они не имеют представления о том, что они пьют. Алкоголь продается подпольно, и они не знают, как он изготавливается. И в конце концов эти запреты приходится отменять.

Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь: все, кто выступает против законов, правительств и религий и при этом продолжает употреблять наркотики, приводят веский аргумент. И он заключается в том, что им хочется забыть свою личность. Их личность настолько болезненна, настолько уродлива, что они готовы совершить любое противозаконное действие, лишь бы забыть о ней на несколько часов.

Тяга к наркотикам доказывает только одно: человек, как ординарная личность, живет в отчаянии. Он хочет хотя бы на несколько часов полностью забыть о своих заботах, проблемах и неприятностях, и кажется, что другого способа это сделать нет.

Ради чего ты хочешь сохранить свою личность? Твоя личность – это твоя проблема.

И если ты достаточно разумный человек и можешь оказаться рядом с мастером, в присутствии которого твоя личность начнет таять и исчезать – без опьянения, без наркотиков, – можно ли представить себе большее благословение? Позволь личности исчезнуть, это просто бремя, пытка, душевная боль, от которой нет лекарства.

Как ты думаешь, есть ли какое-нибудь лекарство от душевной боли? Я никогда не слышал о нем. Я спрашивал об этом моего врача – а он очень знающий врач, он является членом Королевского научного общества Англии.

Позволь личности исчезнуть, испариться.

Исчезновение личности – это не твое исчезновение, запомни это; наоборот, это твое рождение. Когда твоя личность исчезнет, родится твоя индивидуальность.

Иметь личность – это лицемерие.

Быть индивидуальностью – это ваше право, данное вам от рождения.

Задача мастера состоит в том, чтобы отсечь все, что не является вашим, и оставить только то, что действительно ваше, что дано вам самим существованием.

Я понимаю, что вам становится страшно. Вы жили с вашей личностью так долго, вы отождествились с ней. И когда она начинает исчезать, возникает страх: «Что происходит? Неужели я исчезну?»

Все, что является истинным, не исчезнет, а все фальшивое просто обязано исчезнуть. Поэтому будьте мужественными.

И когда ваша личность покидает вас, скажите ей: «Прощай навсегда… Не возвращайся. Найди себе кого-нибудь другого, вокруг так много людей». Ведь есть такие люди, которые не настолько бедны, чтобы иметь всего одну личность. Это богатые люди, у них много личностей: когда они с женой, у них одна личность, когда они с любовницей, у них другая личность – одной личностью не обойтись. Они постоянно меняют свои личности. Это происходит почти автоматически.

Георгий Гурджиев, один из величайших мастеров этого столетия, использовал несколько техник. Одна из техник заключалась в том, чтобы заставить вас осознать ваши личности. Сам он был таким мастером в этом, что вы могли бы сидеть слева от него, а ваш друг – справа, и один из вас мог бы видеть сердитое лицо, а другому его лицо казалось бы блаженным, спокойным, очень любящим.

А потом один из вас мог бы сказать: «Ну что за человек! Я так испугался, он был таким сердитым». А другой мог бы возразить: «О чем ты говоришь? Он был таким любящим, улыбающимся». И только впоследствии вы бы обнаружили, что это была просто игра. Он овладел искусством менять личности до такой степени, что мог пользоваться двумя личностями одновременно. Гурджиев мог показывать половину личности жене и половину – любовнице! Но для этого требуется длительная тренировка…

В этом нет нужды. Одна у вас личность или много – все они ненужный хлам. Оставьте их, будьте просто самими собой. Вначале вы можете почувствовать себя немного неловко, как будто вы голые – в каком-то смысле это и есть нагота. Но скоро вы поймете красоту и невинность того, чтобы просто быть собой.

 

Когда у меня умер дедушка… Мы были большими друзьями, в нашей семье только он был моим другом. Никто не мог найти общего языка со мной, и никто не мог найти общего языка с ним. Он был очень старым и любил совершать всякого рода проделки. Но со мной он был совершенно счастлив.

Обычно мы вместе ходили на реку, в храм, на различные собрания, и он говорил мне: «Устрой-ка им что-нибудь. Задай какой-нибудь вопрос, чтобы сбить оратора с толку».

Он был славным, приятным человеком. И он умер. Вся семья погрузилась в печаль, все плакали.

Я пошел в ближайшую кондитерскую и попросил хозяина:

– Дайте мне все сладости, которые вы приготовили сегодня, – всю партию.

Он сказал:

– Ты с ума сошел? У тебя дедушка умер. Разве ты не слышал?

– В том-то все и дело! – воскликнул я. – Я хочу отпраздновать его смерть! Вы знаете, что мы были большими друзьями?

– Я знаю, – ответил он, – но твой отец, твой дядя и все остальные убьют меня. Они скажут: «Он – известный шельмец, но ты… зачем ты дал ему сладости? Это что, время для праздника?»

– Или вы дадите мне сладости, или у вас будут проблемы, – пригрозил я.

– Нет, мне не нужны проблемы, – сказал он. – Забирай сладости, но отвечать за это будешь ты сам.

– Я всегда сам отвечаю за все, что я делаю, – заверил я его.

К тому времени в кондитерской уже собралось несколько человек. Я сказал:

– Все эти люди будут свидетелями: я беру эти сладости под свою ответственность. Этот человек тут абсолютно ни при чем. Он, наоборот, пытался отговорить меня, он совершенно не понимает, что мой дед отправился на небеса и это нужно отпраздновать.

Я уселся перед нашим домом и стал раздавать сладости. Собралась вся моя семья.

– Что ты делаешь? – спросили они.

Я ответил:

– Просто праздную.

– Разве сейчас время для праздника? – возмутились родственники.

– Если быть откровенным, – ответил я, – вы чувствуете облегчение от того, что этот старикан умер. Никто не грустит о нем, кроме меня. Вы все лицемеры.

Мой отец сказал им:

– Не поднимайте шума, иначе соберется толпа. А когда собирается толпа, он всегда выходит победителем.

Затем он обратился ко мне:

– Делай, что хочешь. Он был твоим дедом. И если ты хочешь праздновать – празднуй.

Но все, кому я предлагал сладости, говорили:

– Сейчас не время.

Я сказал:

– Как раз самое время, потому что вся моя семья празднует, за исключением меня. И хотя все они сидят грустные, проливая крокодиловы слезы, – все это ерунда! Я-то их знаю. Им приходится держаться за свое лицемерие, и поэтому они не могут праздновать. Так что я взял это дело на себя – хотя я единственный человек, который грустит о нем, потому что он был моим другом. И все говорят, что он отправился на небеса, – так почему бы это не отпраздновать? Если бы он отправился в ад, тогда не было бы никаких возражений. Сидите с вытянутыми лицами, проливайте слезы, не принимайте пищу два или три дня и устраивайте всю эту суету. Но если он отправился на небеса, то почему вы так переживаете? Просто празднуйте, радуйтесь.

Поздно вечером отец сказал мне:

– Целый день я думал о том, что, возможно, ты прав. Мы были неискренними. Мы все почувствовали облегчение, потому что он вечно доставлял нам неприятности – из всего он делал проблему.

В лавке от него старались избавиться. Если он приходил в лавку, родственники отсылали его куда-нибудь в другое место, потому что он говорил покупателям:

– Он обманывает вас. – Он имел в виду собственного сына. – Эта ткань не стоит двенадцать рупий, она стоит всего восемь рупий. Если вы подождете немного, я продам вам ее за восемь рупий. Хотя, конечно… если у вас слишком много денег, выбрасывайте их на ветер.

Поэтому мои дяди, мой отец – все старались избавиться от него.

– Идут покупатели, – говорили они, – отправьте его куда-нибудь – пусть делает там, что хочет. Но если он останется здесь, он опять скажет правду.

И если я был там, я говорил покупателям:

– Подождите немного, скоро придет мой дедушка. Тогда покупка обойдется вам на четыре или пять рупий дешевле.

Поэтому они избавлялись не только от него. Когда я приходил в магазин, они говорили мне:

– Сходи на почту.

– Нечего гонять меня туда-сюда, – отвечал я. – Собирайте все ваши письма с вечера, и я буду относить их. Но я не могу заниматься этим весь день. Когда бы я ни пришел, я слышу: «Сходи на почту, вот открытка… Брось ее в ящик». Это просто хитрость, ничего больше. Я пойду, когда дедушка придет в магазин. По крайней мере, один из нас должен быть здесь, иначе вы будете обманывать покупателей.

Итак, мой отец сказал:

– Ты прав. Мы все почувствовали облегчение, и наши слезы были фальшивыми. Но ты был слишком откровенным, раздавая всему городу сладости и заявляя, что вся твоя семья радуется.

Я ответил ему:

– Если я прав, то тебе следует сбросить эту маску. Даже в день смерти собственного отца ты не можешь избавиться от фальши. Когда же ты собираешься быть искренним?

 

Все ваши личности – это просто личины, скрывающие ваши индивидуальности.

Поэтому очень хорошо, если, приближаясь ко мне, вы чувствуете магнетическое притяжение. Не сопротивляйтесь, способствуйте этому. Позвольте своим личностям умереть. Их смерть станет началом вашей новой жизни – жизни, которая будет радостью, невинностью, сиянием, бесконечным танцем сердца. Наберитесь лишь немного мужества…

Не спрашивайте, что происходит. Позволяйте этому случаться и наблюдайте. То, что я говорю об этом, – ничто по сравнению с тем, что еще случится.

 

Третий вопрос:

Ошо,

Я очень сильно тебя люблю, и все же – как такое возможно, что мне в голову приходит слишком много вопросов, отражающих мою темную сторону? Я боюсь, что они покажутся тебе надоедливыми, но так или иначе эти вопросы часто воспринимаются мною как самые честные и подлинные.

Пожалуйста, прокомментируй это.

 

Необходимо постоянно помнить: вы не должны судить о том, что является темным и что является светлым, что является правильным и что является неправильным, что является хорошим и что является плохим, – как только вы начинаете судить, вы подавляете. Вам не захочется показывать ничего из того, что вы считаете темным, порочным, грязным. И тогда вы выбираете только одну половину себя, а это все равно что вы выбираете только день и отвергаете ночь.

Но в ночи есть своя прелесть. Ее темнота тоже прекрасна: в ней есть глубина, тишина, безмятежность, звезды. День прекрасен по-своему, а ночь – по-своему; они уникальны, и они дополняют друг друга.

А что делаете вы? Вы задаете вопросы, которые кажутся вам хорошими, и подавляете те вопросы, которые считаете плохими. Естественно, ваша так называемая хорошая сторона вскоре истощится, и внутри вас останется только та часть, которую вы считаете плохой. Тогда вы будете наполнены только тьмой. Дни кончились, остались одни ночи, и теперь вы очень боитесь открыться, потому что тогда любой сможет увидеть в вас только тьму и больше ничего. И в то же самое время вы считаете, что эта тьма абсолютно подлинна, что она является частью вас.

Проблема не в том, подлинна она или не подлинна, проблема – в вашем осуждении.

Осуждение – это одно из преступлений.

Мы осуждаем других людей и поступаем таким же образом по отношению к самим себе. Мы осуждаем наши мысли, наши поступки, мы рассуждаем о том, что хорошо, что плохо, что следует делать, а чего не следует делать, и мы постоянно создаем внутри двойственность и конфликт.

Здесь, со мной, вы должны стремиться к единству, к прекрасной гармонии дня и ночи, жизни и смерти. Вы должны стремиться к целостности всего, что воспринимается вами разделенным на противоположности. И тогда, вынося что-либо наружу, вы не будете чувствовать, что это разоблачает вас, это будет просто свидетельствовать о вашей целостности.

Представьте себе куст розы. Если куст начнет волноваться из-за своих шипов и станет прятать их, вся его энергия будет тратиться на подавление шипов. И тогда на нем не смогут появиться розы – а если и смогут, то они окажутся такими уродливыми, такими больными, почти умирающими, что лучше бы им было и не появляться.

Но когда вы принимаете тот факт, что шипы, так же как и розы, являются частью розового куста…

С самого детства я воспринимал шипы на розовых кустах как телохранителей роз. Они и есть телохранители: они защищают розы. Они появляются благодаря тем же корням, они – часть того же куста, они питаются одним и тем же соком. Они – братья и сестры, они живут в глубокой гармонии, между ними нет никакого конфликта. Вы видели когда-нибудь, чтобы шипы и розы боролись друг с другом? Вы видели, чтобы какой-нибудь розовый куст стеснялся того, что у него есть шипы?

В шипах есть своя красота.

Ум, который непрерывно осуждает, порождает в вас страдание.

Но нас приучили осуждать.

Мы осуждаем даже тех, до кого нам нет никакого дела: этот человек хороший, тот человек плохой. Какое вам дело до этого, какое это к вам имеет отношение? Если бы вы знали всю историю этого человека, возможно, вы сказали бы, что тот поступок, который вы считали плохим, был абсолютно неизбежен. Без этого поступка во всей этой истории осталось бы что-то незавершенное.

Вы знаете только отдельные детали – это все равно что взять одну страницу из романа и судить по ней обо всем романе. Это чистейшая глупость. Сначала прочитайте весь роман.

А что касается человеческой жизни, то никто не может изучить целиком отдельную человеческую жизнь. Она так огромна, втиснута в такой небольшой отрезок времени… в семьдесят или восемьдесят лет, она так сложна, так запутана, что, если бы вы могли увидеть ее целиком, вы бы не считали, что в ней есть что-то плохое, все безупречно вписывается в узор жизни данного человека.

Да и вообще, кто мы такие? Кто назначил нас судьями?

С тех пор как ум научился осуждать, он не может остановиться. Вы постоянно судите: это хорошо, это плохо. И всегда выставляете напоказ только вашу хорошую сторону, а плохую держите при себе. Постепенно хорошая сторона, поскольку вы слишком уж ее демонстрируете, всем надоедает. Она надоедает и вам. Но вы не можете показать вашу плохую сторону – ведь она плохая!

Показывайте вашу целостность.

Одна ваша хорошая сторона обязательно надоест, это так скучно.

А вместе с вашими темными сторонами она становится более колоритной, более интересной.

Говорят, что «у хорошего человека нет жизни», – и я согласен с этим утверждением, кто бы его ни придумал. Что может быть у хорошего человека? А у плохого человека есть жизнь!

Если вы целостны, у вас будут более живые проявления… не скучные, не унылые, а всегда неожиданные. Они будут удивлять не только других, но и вас самих: «Боже мой, я оказался способным на это?»

Жизнь нужно проживать с такой целостностью, какая только возможна.

Это единственный способ жить, любить – и вдоволь посмеяться в конце.

Не беспокойтесь о том, что правильно и что неправильно.

Вот, например, Бог создал мир. Но если бы не существовало дьявола, в мире вообще ничего бы не было. Хотя вся заслуга приписывается Богу, она должна доставаться дьяволу, который убедил Адама и Еву съесть плод с древа познания. Он – первый революционер, первый бунтарь, он первым привнес в мир какую-то живость; иначе Адам и Ева до сих пор жевали бы траву. А что еще делать в садах Эдема? Бог не велел им вкушать с древа познания, вкушать с древа вечной жизни – что еще остается? Знание запрещено, жизнь запрещена – остается только сидеть себе тихо и жевать траву, как коровы.

Именно по милости дьявола вы видите весь этот мир.

Бог не создавал его. Бог создал мир, состоящий из Адама и Евы, которые были похожи на животных. Все это человечество, все эти великие люди – Гаутама Будда, Иисус Христос и Моисей, Мухаммед и Махавира… Вы бы никогда не услышали о них, все они появились благодаря дьяволу.

И важно помнить вот что: слово «дьявол» происходит от санскритского корня дев, который означает «божественный». Слово «божественный» (англ. divine) и слово «дьявол» (англ. devil) происходят от одного и того же корня.

Дьявол проделал такую божественную работу. Все это мироздание – результат тесного сотрудничества между Богом и дьяволом. Бог не смог бы создать все это один – он умеет создавать только скучные вещи, – но и дьявол один бы не справился, потому что он умеет только бунтовать, он революционер. Сначала должно быть что-то, против чего можно взбунтоваться. Бог нужен для того, чтобы против него восставал дьявол, и тогда начинает вращаться колесо жизни и смерти, дня и ночи, хорошего и плохого.

Жизнь состоит из противоположностей, запомните это.

И не пытайтесь судить, просто живите как целое, каким бы оно ни было.

Я учу вас целостности, а вы продолжаете осуждать отдельные свои стороны. Отдельные части не представляют из себя никакой ценности. Вы являетесь целым, в котором отдельные части теряют свои индивидуальные черты и функционируют так же, как оркестр.

Сам я никогда не разделял хорошее и плохое. Ни на секунду у меня не возникало мысли о том, что что-то может быть хорошим или плохим; и то и другое связаны друг с другом, они могут существовать только вместе. Если вы хотите быть живыми, относитесь к хорошему и плохому как к единому целому.

Люди, которые боятся их объединения в одно целое, учат вас: «Отрекитесь от жизни, бегите от жизни, потому что, находясь в ней, вы не можете избежать зла. Что бы вы ни делали, даже если вы делаете добро, вы не можете избежать зла».

Вы будете удивлены, узнав, что в Индии есть джайнская секта, которая называется Терапантха. В Бомбее много последователей этой секты. У них очень логичная, но очень странная идеология.

Считается, что, если кто-то падает в колодец, вы не должны его вытаскивать. Человек может кричать, и несмотря на то, что вы будете находиться около колодца и рядом больше никого не будет, вы просто должны пройти мимо, как будто вас это не касается. Это выглядит странно. Философия ненасилия… Человек умирает, а вам говорят, что вы должны пройти мимо как ни в чем не бывало. Но их аргументация достойна внимания: они говорят, что вы можете спасти этого человека, но если завтра он кого-то убьет, тогда вы тоже будете нести ответственность за это. А кто может дать гарантию по поводу завтрашнего дня? Так что лучше не вмешиваться.

Во-первых, этот человек упал в колодец. Возможно, это результат какого-то дурного поступка, который он совершил в прошлой жизни, иначе с чего бы ему падать в колодец? И теперь он расплачивается за свой поступок, а вы вмешиваетесь, вы вмешиваетесь в великий закон причины и следствия. Во-вторых, если завтра он кого-нибудь убьет, то вы разделите с ним ответственность за его дурное деяние. Поэтому лучше идти себе дальше, не думая о том, что с ним происходит.

Вот так думают люди, которые привыкли судить. Привычка судить доведена до абсурда. Кто-то испытывает жажду – не давайте ему воды. Кто-то голоден – не давайте ему еды. Вы же не знаете, каковы будут его дальнейшие действия. Когда вы даете ему воду, вы вмешаетесь в ход его жизни: возможно, он должен был умереть. Дав ему воды, вы сохранили ему жизнь. Теперь, что бы он ни сделал, вы разделите с ним ответственность за это. Вы не совершили никакого дурного поступка, но жизнь не так проста – и ваша помощь может обернуться дурным поступком.

Это выглядит вполне логично, но слишком бесчеловечно. Это выглядит вполне рационально, но уж очень жестоко, в этом нет любви. Но это логическое завершение привычки осуждать.

Я предлагаю вам перестать осуждать. Ваша жизнь должна быть свободной от осуждений, она должна быть целостной. И вы будете удивлены тем, что целостность не является ни хорошей, ни плохой.

Целостность трансцендентальна, она за пределами добра и зла.

За всю историю человечества только один человек, Фридрих Ницше, написал книгу «По ту сторону добра и зла». И мне кажется, что он является единственным человеком, который полностью разобрался в природе осуждения.

Подлинный человек должен жить за пределами добра и зла.

Ему нет никакого дела до того, что есть добро и что есть зло.

Он живет интенсивно и тотально и делает все, что позволяет ему данное мгновение и что ему хочется делать.

Но все религии, все теологи, все святые только и делают, что размышляют над тем, что правильно и неправильно. И если вы будете слушать их, то обнаружите, что жить невозможно: все кажется неправильным.

Я просмотрел все священные писания мира, пытаясь найти хоть что-нибудь, что не было бы кем-либо осуждено. Но ничего подобного просто не существует: осуждается все. И все это защищается и отстаивается.

Нет окончательного критерия для того, чтобы решать, что правильно, а что неправильно.

Что касается меня и моих людей, то они должны жить полной жизнью – проживать день и проживать ночь тоже. Не упускайте ничего.

Сделайте вашу жизнь такой цельной и полной, чтобы все в ней дополняло друг друга, и тогда она будет произведением искусства, прекрасным феноменом.

Назад: Глава 11. Гармония… Место рождения любви
Дальше: Глава 13. Исключительно священный подход